Ли Хуо слегка улыбнулся и продолжил бросать бамбуковые кольца. Все десять попали точно в цель. Окружающие засмеялись и зааплодировали, а несколько ребятишек ухватились за его одежду, восхищённо выкрикивая: «Круто!» Ли Хуо нахмурился от неожиданности и строго глянул на них из-под опущенных ресниц. Чу Ци уже собралась прогнать малышей, но тут он заметил их невинные, сияющие лица — брови постепенно разгладились, а уголки губ тронула довольная улыбка.
Увидев её, Чу Ци с облегчением выдохнула: сердце её переполняли радость и нежность. Она взволнованно посмотрела на Ли Хуо и воскликнула:
— Наконец-то верховное божество улыбнулось! Наконец-то! Я… я даже сама бы не обрадовалась так сильно!
Торговец, наблюдавший эту сцену, с изумлением хмурился и медленно поднимал с земли керамические куклы. Их оказалось столько, что Чу Ци не могла унести всё — даже заполнив руки до отказа, часть осталась. Заметив детей рядом с Ли Хуо, она широко улыбнулась и раздала им все куклы. Ребята радостно поблагодарили Чу Ци и, прижимая игрушки к груди, побежали играть в другое место. В итоге у неё остались лишь две — мальчик и девочка.
— Вот, — протянула она куклы Ли Хуо. — Их слишком много, мы всё равно не унесём. Оставим эти две. Ты не против?
Ли Хуо взял куклы и посмотрел на неё ясными, сияющими глазами, снова мягко улыбнувшись — нежно, как весенняя вода.
Потом Чу Ци повела Ли Хуо на цветочный рынок: они покормили птиц, поиграли с рыбками, полюбовались цветами. Во время прогулки Чу Ци купила ещё две маски, два фонарика и два украшения для волос — одно тёмно-синее, другое бирюзовое. Хотя она знала, что Ли Хуо предпочитает чёрный, и эти украшения были проще тех, что он обычно носит, ей хотелось подарить ему побольше воспоминаний об этом дне в человеческом мире.
Наступила ночь, толпы постепенно рассеялись, и двое неторопливо шли по галерее у реки, держа в руках фонари. Было тихо; Ли Хуо молчал, лишь склонив голову к воде, любовался её отражением. Чу Ци смотрела на его профиль: белоснежная кожа, ресницы, густые, как веер, изящный носик, мягкие губы… Он был прекрасен! Совершенно достоин звания верховного божества! Лёгкий ветерок развевал пряди у его висков — он казался красивее любой женщины!
— Красиво? — спросил По Ло Ваньсин.
— Красиво, — машинально ответила Чу Ци.
Ли Хуо удивлённо обернулся к ней. Чу Ци кашлянула и, громко смеясь, указала на лодку у берега:
— Ах! Какая прекрасная лодка! Просто великолепна! Как жаль, что сегодня не удалось прокатиться с верховным божеством по реке! Ужасно жаль!
— Всё хорошо, — серьёзно сказал Ли Хуо, глядя на неё. — Всё уже прекрасно.
— А? — Чу Ци растерялась.
— Спасибо тебе, — тихо улыбнулся Ли Хуо и снова посмотрел на реку. — Ты ведь уже получила разрешение спуститься в человеческий мир и повидаться с семьёй. Зачем же тогда рискнула украсть мою нефритовую шпильку, чтобы заманить меня сюда? Только из жалости?
— Какая ещё жалость! Верховное божество такое могущественное! Просто… ну ладно, может, немного и из сочувствия. Мне показалось, что тебе одиноко в Дворце Чанцин. Ведь ты всегда держишься особняком, не позволяешь другим приближаться — потому что боишься, что твоя кармическая скверна ранит их. И, конечно, тебе больно от того, что все тебя сторонятся. Поэтому ты и выбираешь уединение.
— А ты не боишься моей кармической скверны?
— Боюсь! Конечно, боюсь. Но сейчас на тебе же нет скверны! Раз уж ты так долго живёшь в одиночестве, почему бы иногда не спуститься сюда и не повеселиться?
— Хм.
— Да и вообще, это ведь не твоя вина. Люди страдают от твоей кармической скверны — но разве ты сам этого хотел? Кто захочет носить в себе такую тяжесть? В человеческом мире тоже полно тех, кто рождается иным. Кто-то уродлив от рождения — и его считают демоном. Кто-то источает зловоние — и все от него бегут. Но ведь это не их вина! Они родились такими — ничего нельзя изменить. Зачем же за это изгонять и наказывать? Я думаю, каждая жизнь, рождённая в этом мире, благословлена Создателем и достойна уважения. Поэтому, верховное божество, не стоит тебе вечно сидеть одному. Это ведь тоже своего рода наказание самому себе. Если есть возможность стать чуть счастливее, найти хоть каплю смысла в жизни — почему бы не воспользоваться ею?
Ли Хуо опустил взгляд на землю, уголки губ слегка приподнялись. Он не ожидал, что эта маленькая небесная служанка окажется мудрее его самого. Эти слова — «это не твоя вина» — словно сняли с плеч невидимую ношу.
— Верховное божество внешне сурово и неприступно, но внутри — доброе и мягкое!
Ли Хуо смотрел на её улыбающееся лицо, и в груди будто растеклось тёплое течение. Она была вторым человеком после тётушки Цянь, кто по-настоящему принимал его таким, какой он есть.
Автор говорит:
Есть ли добрые ангелочки, которые читают мой рассказ? Автору так одиноко…
После прогулки Чу Ци провела Ли Хуо в гостиницу и попросила у хозяина лучший номер. Ли Хуо стоял рядом и тихо сказал:
— Мне не нужно ничего особенного. Обычный номер подойдёт.
— Что ты говоришь! — Чу Ци подошла ближе. — Ты же моё верховное божество! Раз уж оказался в моём мире, должен жить в лучшем, носить лучшее, есть лучшее и веселиться по полной! Не волнуйся! У твоей служанки полно денег!
Ли Хуо усмехнулся — он был побеждён её настойчивостью — и послушно последовал за ней наверх. Перед тем как зайти в номер, Чу Ци решила представить его родителям. Она постучала в дверь, и когда те открыли, Янь Сань с Жуань Сынян изумились, увидев за дочерью мужчину.
— Кто это? — спросили они.
Чу Ци захотела подразнить их и весело заявила:
— Отец, матушка! Простите дочь за непослушание! У меня появился возлюбленный, и я хочу отдать ему своё сердце! Прошу вашего благословения!
Янь Сань и Жуань Сынян остолбенели. Наконец Жуань Сынян спросила:
— С каких пор? Почему так внезапно?
— Не позволю! — взревел Янь Сань. — Посмотри на него: лицо как у девчонки, весь такой изнеженный! Как он будет защищать мою дочь?! Не позволю! Ни за что!
Чу Ци кашлянула и тайком бросила взгляд на Ли Хуо, ворча себе под нос:
— Кто тут изнеженный! Это же красота! Разве найдётся ещё хоть один человек на небесах или в человеческом мире, кто сравнится с моим верховным божеством?
— Чу Ци! — воскликнул Янь Сань в отчаянии. — До чего же твой вкус испортился!
— Ладно, ладно! — засмеялась Чу Ци. — Шучу я, родные! Это верховное божество! То самое, кому я служу на небесах!
— Верховное божество? Ты служишь ему на небесах?
— Да. После вознесения меня назначили в его дворец.
— Так это же наше верховное божество! — глаза Янь Саня расширились. Он хлопнул себя по бедру и поспешно пригласил: — Проходите, проходите, верховное божество! Простите старика за невежество! Моя дочь права — вы прекрасны! Нет на свете никого красивее вас! Весь человеческий и небесный миры не сравнить с вашим обликом! Только что я был слеп!
— Отец, да успокойтесь вы, — улыбнулась Чу Ци.
— Дурочка! — Янь Сань толкнул её локтем. — Почему сразу не сказала, кто это? Верховное божество! Само верховное божество!
— Ну, хотела вас развлечь, — капризно ответила Чу Ци.
Янь Сань радушно пригласил Ли Хуо внутрь. Сначала он хотел поболтать с ним, попросить присматривать за Чу Ци на небесах, но, заметив, что тот почти не говорит, перевёл разговор на Тринадцатую. Чу Ци рассказала всё, что произошло. Услышав это, Янь Сань разозлился:
— Эта Тринадцатая! Я знал, что с детства она не даёт покоя! Что ей в голову взбрело? Хоть бы подумала! Да она совсем с ума сошла!
— Отец, не говори так о второй сестре. Она с детства решала за вас столько проблем! Вы всегда больше любили старшую сестру и мало обращали внимания на вторую — вот она и стала такой упрямой, хочет доказать всем свою ценность. Это не её вина — просто так сложилось. Не стоит её осуждать. Да, я тоже боюсь за старшую — люди непредсказуемы, — но сестра упряма, и чем сильнее вы будете сопротивляться, тем упорнее она будет настаивать. Лучше всего — не мешать ей.
— Но… но мы же не игнорировали её! Просто она сама всё решала одна, не давала нам вмешиваться!
— Всё потому, что старшая сестра с детства была необычайно красива и постоянно попадала в беды из-за своей внешности. Вы всё время бегали за ней, решали её проблемы — когда же вам было заниматься второй сестрой? Ей приходилось справляться самой. Да и вообще, с ней случилось много такого, о чём вы даже не догадываетесь. Она рассказывала обо всём только мне.
— Что именно? Кто-то обидел её?! Скажи мне, мерзавец! Я сейчас же пойду и разделаюсь с ним! — Янь Сань вскочил, закатав рукава.
— Отец… Некоторые вещи лучше не рассказывать. Даже если вы сейчас разберётесь, это уже ничего не изменит. Характер сестры уже сформировался…
— Как «ничего не изменит»! Всегда можно что-то сделать!
— Хватит, — строго сказала Жуань Сынян. — Тринадцатая уже взрослая. Пусть делает, как считает нужным. В детстве надо было воспитывать, а теперь поздно. Мы можем лишь молча стоять за её спиной и, если понадобится, встать между ней и опасностью.
— Да… — Янь Сань постепенно успокоился. — Ты права, Сынян.
— Ладно, Чу Ци, проводи верховное божество в его комнату. Старшая сестра сказала, что завтра заедет за нами, чтобы перевезти в дом семьи Ци и устроить там на время. Утром сходи за второй сестрой — обедаем в Башне Жёлтого Журавля.
— Хорошо, матушка.
Закрыв дверь, Чу Ци повела Ли Хуо к его номеру. По дороге он молча смотрел в пол, будто задумавшись о чём-то. Чу Ци склонила голову и спросила:
— Верховное божество чем-то озабочено? Может, я слишком увлеклась разговором с родителями и забыла про вас? Вы расстроены?
— Нет, — покачал головой Ли Хуо.
— Тогда почему ваш взгляд стал таким грустным?
— Ничего особенного, — поднял он голову и слабо улыбнулся.
На следующее утро Чу Ци вместе с родителями прибыла в дом старшей сестры — семейства Ци. По сравнению с их домом в горах, резиденция Ци была куда роскошнее: столбы покрыты алой краской без единого пятнышка, золотые иероглифы на табличке выписаны безупречно, а медные гвозди на воротах блестели, будто их только что отполировали.
Чу И стояла у входа в простом платье, с аккуратно собранными волосами. Она скрестила руки, опустив глаза, — осанка безупречна. Даже без косметики и украшений её неземная, чистая красота напоминала небесную деву, перед которой Чу Ци, настоящая небесная служанка, чувствовала себя ничтожной. Два слуги с благоговением смотрели на Чу И, не позволяя себе ни тени неуважения. Прохожие останавливались, шепча:
— Это, должно быть, та самая госпожа Ци, супруга чиновника Ци? Говорят, она прекрасна, как богиня! Теперь верю — и правда не от мира сего!
Чу Ци тепло поздоровалась со старшей сестрой у ворот и, радостно взяв её под руку, вошла в дом. Янь Сань, переживая, что недостаточно хорошо принял верховное божество, улыбался и шёл рядом с ним. Жуань Сынян серьёзно осматривала окрестности, будто искала что-то.
Во внутреннем дворе они встретили женщину в роскошном наряде. На ней было тёмно-синее платье с зелёным узором, в волосах — золотая диадема с изображением феникса среди облаков, в ушах — нефритовые серьги, на шее — жемчужное ожерелье. Даже её служанка носила два золотых украшения. Женщина гордо несла голову, презрительно косясь на землю, а уголки алых губ были слегка приподняты.
Увидев её, выражение лица Чу И стало напряжённым. Она вежливо улыбнулась и тихо сказала:
— Матушка здравствуйте.
— Хм, — женщина бросила на них холодный взгляд и прошла мимо, не останавливаясь.
Чу Ци ошеломлённо наблюдала за этим. Когда та ушла, она шепнула сестре:
— Старшая, это ваша свекровь? Мать вашего мужа?
— Да, — кивнула Чу И и пригласила родителей следовать за ней.
— Но почему она так… — Чу Ци не договорила, проглотив конец фразы.
http://bllate.org/book/11408/1018255
Готово:
