Ци Янь смотрел на Линь Чжи:

— Я… я провожу тебя домой.

— Не надо, — тихо отказалась она и потянулась за рюкзаком. — Мне всего до остановки, совсем близко.

Ци Янь, держась за руль велосипеда, слегка свернул в сторону, и корзина ушла из-под её пальцев.

Линь Чжи удивлённо посмотрела на него. Его лицо мгновенно залилось краской.

— Ничего страшного, всё равно по пути. Дойду с тобой до автобусной остановки.

Линь Чжи вздохнула. Ладно.

— Спасибо.

Её левая рука была повреждена, но, кроме некоторого неудобства, это почти ничего не мешало.

Ци Янь катил велосипед рядом с ней:

— Слышал от Чжи Чжань, ты хочешь поступать в Академию танца Чжоу?

— Да, готовлюсь уже несколько дней.

Он крепче сжал руль, потом ослабил хватку:

— Тогда обязательно постарайся!

Линь Чжи улыбнулась:

— Обязательно. Спасибо.

Когда она улыбалась, её глаза и брови становились невероятно мягкими.

Многие считали, что Линь Чжи напоминает камелию — тихую, скромную, всегда внимательно слушающую других. Она никогда не была заносчивой, несмотря на свои успехи, и сохраняла спокойствие во всём, будто ничто в этом мире не могло вывести её из равновесия.

В возрасте, когда гормоны бушуют особенно сильно, влюбиться — совершенно естественно. Особенно если объект внимания такая девушка, как Линь Чжи: нежная, воспитанная, сдержанная.

Ци Янь не осмеливался смотреть на неё, лишь покрасневший, уставился прямо перед собой. Но сердце его вдруг забилось быстрее.

-----

Звонок Сун Жу всегда приходил в самый неподходящий момент. В последние секунды зелёного сигнала светофора Сун Янь не успел проехать перекрёсток.

Он нажал кнопку на дисплее автомобиля, чтобы принять вызов, и надел Bluetooth-гарнитуру.

За окном его внимание привлекли двое: юноша и девушка в форме школы №1 — именно в том самом цветущем возрасте. Парень катил велосипед, в корзине которого лежал розовый рюкзак. Он был весь красный.

А вторая фигура была ему слишком хорошо знакома.

Голос Сун Жу раздался в наушнике:

— Ты уже встретил Линь Чжи?

Сун Янь смотрел в окно и молчал.

— Эй! Ты меня слышишь? — повторила она несколько раз.

После полудня дул лёгкий ветерок, а солнце ещё клонилось к закату.

По тротуару время от времени проезжали велосипедисты. В школьной форме они сливались с толпой. Ци Янь что-то говорил, а Линь Чжи внимательно слушала.

— Сун Янь? — снова раздался голос Сун Жу в наушнике.

Он отвёл взгляд и спокойно ответил:

— М-м.

— Почему ты молчишь? Я же столько раз звала!

— Не слышал, — равнодушно сказал он.

Сун Жу не стала настаивать:

— Так ты встретил Линь Чжи?

Сун Янь помолчал, машинально перевёл взгляд за окно.

Наконец произнёс:

— Её уже провожают.

— Кто? У неё парень, что ли?

Линь Чжи уже в выпускном классе, завести отношения сейчас — не редкость.

Сун Янь вдруг замолчал.

— Не знаю, — сказал он и снял наушник.

Светофор сменился на зелёный, и он нажал на газ.

Когда Линь Чжи вернулась домой, Уйма тут же подбежала, чтобы взять у неё рюкзак, всё ещё обеспокоенная:

— Может, возьмёшь пару дней отгулов? Побудь дома, отдохни перед школой.

Линь Чжи улыбнулась с лёгким вздохом:

— Да всё в порядке, учёба ведь не тяжёлая работа.

Уйма аккуратно положила рюкзак:

— Сегодня вечером Янь вернётся к ужину.

Линь Чжи кивнула, чувствуя себя немного неважно. Было душно, и она вспотела.

— Пойду сначала под душ.

-----

В гостиной Сун Жу только что пришла из соседнего дома и уже в сотый раз жаловалась на то, что Сун Янь снова сбросил её звонок.

— Скажи, с таким характером как он вообще найдёт себе девушку?

Уйма вынесла блюда на стол и улыбнулась:

— Ты же знаешь, за ним девушки выстраиваются в очередь — и во дворе не хватит места.

— Это пока они ослеплены его внешностью! Молчун, да ещё и решил стать судмедэкспертом. Кто после этого захочет с ним связываться? Будет там целыми днями среди трупов торчать!

Сун Жу всё больше раздражалась:

— От одной мысли злюсь! Почему именно судмедэксперт? Неужели собирается всю жизнь в морге просидеть?

Уйма попыталась её успокоить:

— Кто-то же должен этим заниматься. Раз ему нравится — пусть делает.

— Дело не в том, что я против его выбора! Просто ты сама знаешь — с детства такой: ко всем одинаково холоден, почти не разговаривает. А теперь ещё и в морг устроился! Станет ещё замкнутее — и где он тогда девушку найдёт?

В этот момент Линь Чжи сошлёпанными полотенцем волосами спустилась по лестнице. Увидев её, Сун Жу немного смягчилась:

— Почему мокрая? Простудишься!

Линь Чжи опустила руку с полотенцем:

— Одной рукой неудобно феном пользоваться.

Сун Жу встала:

— Давай я высушу.

— Не надо, скоро само высохнет.

В такую погоду волосы действительно быстро сохли.

Она села и продолжила вытирать волосы, когда за окном послышался звук колёс по бетону — сначала громкий, потом затихающий в сторону подземного гаража.

Вернулся Сун Янь.

Сун Жу кинула в рот виноградину:

— У вас же скоро экзамены?

Линь Чжи кивнула:

— Через три месяца.

— В Академию танца Чжоу?

— Да.

— Нервничаешь?

Линь Чжи улыбнулась:

— Не очень.

В этот момент в дверь постучали. Уйма пошла открывать.

За дверью начался мелкий дождик. Волосы Сун Яня были слегка влажными, а его глаза, казалось, слились с ночным мраком — настолько тёмными и глубокими, что их невозможно было разглядеть.

Увидев его, Уйма инстинктивно понизила голос:

— Голоден? Как раз ужин готов.

Он покачал головой:

— Не очень.

И направился наверх, в свою комнату.

Сун Жу вздохнула. Она слишком хорошо знала его характер — странный, непредсказуемый.

Сегодня был день рождения его дедушки по материнской линии, но он вернулся домой почти сразу. Скорее всего, наткнулся на мать — оттого и настроение такое мрачное.

Но…

Всё же нельзя же постоянно голодать.

Уйма тревожно смотрела ему вслед:

— У него гастрит от таких вот голодовок.

Линь Чжи удивилась:

— У Сун Яня гастрит?

— Вчера в больнице был.

— Так серьёзно?

Уйма поставила ложку на стол:

— Он внешне молчаливый, а внутри — упрямый как осёл. Больной — и никому не скажет, всё сам терпит.

Сун Жу по-прежнему волновалась, но знала, что её слова он вряд ли послушает. Всё же решила попробовать и попросила Линь Чжи отнести ему еду — хотя бы пару ложек съел.

Линь Чжи тихо согласилась:

— Хорошо.

Университет Хуада находился на самой восточной окраине Бэйчэна, и добираться домой обычно занимало больше часа. Поэтому Сун Янь редко ночевал дома, если не было особой необходимости.

Их общение естественным образом стало реже. Кроме того, он уже достиг возраста, когда начинают встречаться, и Линь Чжи считала, что лучше соблюдать дистанцию.

Она постояла у двери его комнаты, потом всё же постучала.

Изнутри раздался холодный, привычный голос:

— Не голоден.

Это был его обычный тон — низкий, с лёгкой ледяной хрипотцой, будто мелкие льдинки катились по горлу.

Линь Чжи сказала:

— Если не поешь, желудок заболит.

Внутри наступила тишина, затем тихо щёлкнул замок.

Дверь открылась. Сун Янь, видимо, немного поспал — глаза были сонные, волосы растрёпаны. На бледной коже проступали лёгкие тени под глазами, а губы — почти бесцветные.

Линь Чжи вошла и поставила еду на стол.

— Уйма сказала, вчера у тебя обострился гастрит, и ты ходил в больницу?

Он кивнул.

Линь Чжи протянула ему палочки:

— Один ходил?

Он помолчал и снова кивнул.

Линь Чжи вздохнула:

— В следующий раз ешь вовремя.

Она словно забыла, что младше его. Её тон напоминал скорее заботливые наставления старшего.

Он моргнул и взял палочки.

— Хорошо, — послушно ответил он.

Линь Чжи уже поела, но Сун Жу велела дождаться, пока он закончит. Она взяла первую попавшуюся книгу с полки, чтобы скоротать время.

Но оказалось, это учебник по судебной медицине.

На страницах красовались прямые и кровавые изображения. Она испуганно захлопнула книгу, побледнев.

— Ты… каждый день с этим работаешь?

Сун Янь взял ложку риса и кивнул.

Линь Чжи всё ещё дрожала от ужаса. Всё это казалось одновременно страшным и отвратительным.

Теперь ей стало понятно, почему после поступления в университет он перестал есть субпродукты.

Образы никак не выходили из головы. Чтобы отвлечься, она встала и налила ему воды.

Сун Янь поднял глаза:

— Спасибо.

Затем спросил:

— Через полмесяца у тебя профессиональный экзамен?

— Да, третий тур.

Она не заметила, откуда он это знает. Ведь она ещё никому не успела сказать.

----

Профессиональный отбор в Академию танца Чжоу проходил в три этапа: предварительный, повторный и финальный.

На экзамене Линь Чжи исполняла «Щелкунчика».

Результаты пришли быстро.

Это время стало для неё самым напряжённым: нужно было готовиться к профессиональному экзамену и не забрасывать школьную программу.

С поступлением в выпускной класс акцент постепенно сместился в сторону танца, и её академические результаты уже не были такими блестящими, как в начале обучения. Теперь она едва удерживалась в первой двадцатке.

У неё не было такого острого ума, как у Сун Яня. Её успехи строились исключительно на упорстве, и малейшее ослабление неминуемо вело к падению.

Беспокойство, конечно, присутствовало. Вдруг на экзамене что-то пойдёт не так? Даже если она пройдёт профессиональный отбор, недостаточные баллы по основным предметам всё равно лишат шанса поступить.

Поэтому Линь Чжи буквально выкраивала время из перерывов на еду, чтобы учиться.

Весь выпускной корпус окутала атмосфера подавленности. После уроков коридоры опустели — даже Чжи Чжань вдруг начала усиленно готовиться.

— Иногда последняя минута решает всё, — однажды с улыбкой сказала она Линь Чжи у раковины в туалете, глядя на часы. — Мне ещё тест доделать. Пойду!

Перед тем как уйти, она обернулась:

— Вечером вместе домой?

Линь Чжи кивнула:

— Хорошо.

В самые жаркие дни небо над Бэйчэном наконец потемнело.

Тяжёлые серые тучи нависли над городом, фоном служил медленно темнеющий синий закат.

Линь Чжи делала растяжку на балконе, одновременно зубря английские слова.

Как часто говорил отец: «Главное — приложить все силы. Даже если проиграешь, ты будешь иметь право на честную грусть».

Глубоко в душе Линь Чжи верила: стоит ей поступить в Академию танца Чжоу — мама обязательно вернётся. Вернётся к ней, как раньше.

Эта мысль стала её главной целью.

Когда человек теряется, он ищет опору. После смерти отца Линь Чжи внезапно осталась без обоих родителей. Её мир, в котором она всегда была защищена, рухнул. У неё не было плеч, на которые можно опереться.

Тогда она замкнулась, перестала разговаривать и даже потеряла желание жить.

Но теперь всё иначе.

Она думала: если станет такой, какой хочет видеть её мама, та обязательно вернётся. Обязательно.

В дни экзаменов небо было угрожающе мрачным.

Казалось, дождь, накопленный за долгое время, вот-вот хлынет на землю.

Ранним утром у входа в экзаменационный центр толпились родители, провожающие детей. Под разноцветными зонтами кипела суета.

Капли дождя стучали по стеклу машины, а дворники размазывали их, оставляя лишь смутные следы.

http://bllate.org/book/11342/1013446