Хотя она и жила легко, без особых забот, в глубине души её упрямство не поддавалось ни времени, ни обстоятельствам.

Казалось, это качество передавалось по наследству — особая черта их семьи.

Она не сворачивала с пути, пока не врежется в стену. А даже врезавшись — всё равно не собиралась поворачивать назад.

Сун Янь, похоже, был таким же.

Возможно, когда у него появится человек, которого он полюбит, он окажется ещё более безрассудным, чем она.

Оба молчали.

Потом ветер усилился, и Линь Чжи наконец почувствовала холод.

— Холодно немного, — сказала она, выдыхая облачко пара.

— Пойду внутрь.

— Хм.

Линь Чжи замерла на мгновение, потом добавила:

— Курить вредно.

Тут же ей стало неловко от собственных слов:

— Ладно, тогда я повешу трубку. Спокойной ночи.

Сун Янь смотрел, как девушка толкнула дверь и скрылась внутри. Под чёрной тренировочной одеждой чётко проступали изгибы её тонкой талии. Длинные волосы были собраны в хвост, а несколько прядей свободно спадали на шею. Белоснежная лебединая шея и прямая, как струна, спина.

На холодном ветру огонёк сигареты то вспыхивал, то гас.

Только когда её силуэт полностью исчез за медленно закрывающейся дверью, Сун Янь отвёл взгляд.

Он потушил окурок и вернулся в комнату.

Компьютер остался включённым, экран мерцал серебристым светом.

Голос девушки, лёгкий и звонкий, будто всё ещё звучал у него в ушах:

«Курить вредно».

Сун Янь выдвинул ящик стола и выбросил в мусорное ведро все оставшиеся там пачки сигарет.

Ладно… больше не буду курить.

В день, когда пошёл снег, школьники пришли в неописуемое возбуждение.

Ещё недавно в классе царила тишина: все усердно занимались самостоятельно. Но кто-то вдруг воскликнул: «Идёт снег!»

На севере снег — явление обычное, но в скучной череде учебных будней первый снег стал настоящим подарком, способным разрядить напряжение.

Те, кто только что уткнулся в тетради, теперь доставали телефоны, чтобы сделать фото.

Учителя не было, и даже староста класса не мог навести порядок.

Разговоры смешались в один гулкий шум.

Ци Янь положил ручку и нахмурился, уже собираясь что-то сказать.

Но его взгляд упал на Линь Чжи, сидевшую через проход.

Чжи Чжань показывала ей только что сделанное фото и что-то весело рассказывала.

Линь Чжи опустила глаза и мягко улыбнулась — даже уголки глаз при этом изогнулись, словно месяц.

Сердце Ци Яня вдруг забилось быстрее.

Он медленно опустился на стул.

Щёки залились румянцем.

Ладно… пусть повеселятся хоть раз.

Он снова склонился над тетрадью, но сосредоточиться не получалось.

В голове стояла лишь та улыбка Линь Чжи — чистая, искренняя, без единой примеси фальши.

Такой же, как и сама она.

До экзаменов оставалось всего пять дней. В конце последнего урока самостоятельных занятий

Чжи Чжань собрала вещи и обернулась к Линь Чжи:

— Решила, куда поедешь отдыхать на каникулах?

Линь Чжи покачала головой с улыбкой:

— Мне нужно заниматься.

Чжи Чжань удивилась:

— Да ладно?! Уже каникулы, а ты всё ещё ходишь на дополнительные занятия? Линь Чжи, ты что, совсем не даёшь себе передышки?

Обстоятельства у всех разные, и потому разное и настроение.

Линь Чжи не знала, как объяснить, и просто улыбнулась:

— Только упорный труд ведёт к успеху.

Чжи Чжань надула губы:

— Ну ладно.

Снег шёл густо, но только начался, поэтому на дорогах ещё не было толстого слоя снега.

Линь Чжи повязала шарф и вышла наружу. Ледяной ветер, смешанный со снегом и дождём, бил в лицо.

Она натянула капюшон на голову.

Недавно вышел популярный корейский сериал, где героиня говорила: «Первый снег — день для признаний».

Поэтому в школе многие девочки решили именно в этот день признаться в любви своим избранникам.

По пути к автобусной остановке Линь Чжи повстречала нескольких девушек с письмами в руках — все они выглядели напряжённо и взволнованно.

Подойдя к повороту и выйдя из учебного корпуса,

она уже собиралась перейти дорожку у клумбы,

но, увидев происходящее впереди, тут же отвела ногу назад.

Ли На стояла спиной к Линь Чжи, в руках у неё была коробка шоколада, голова слегка опущена.

А перед ней, загораживая проход, стоял юноша — Сун Янь.

Молния на форме не застёгнута, оба ремня рюкзака свисали с одного плеча, руки засунуты в карманы брюк.

Выглядел он небрежно и рассеянно.

Вспомнив, как Ли На раньше подстрекала Ся Цзинь признаться Сун Яню и даже пообещала помочь ей его «завоевать»,

Линь Чжи покачала головой и молча выбрала другую дорогу.

Под ногами хрустел свежий снег, оставляя неглубокие следы.

За спиной послышался скрип колёс.

— Линь Чжи! — окликнул её Ци Янь.

Она остановилась и обернулась.

Ци Янь подкатил на велосипеде и остановился рядом:

— Ветер такой сильный… Давай, я тебя подвезу.

Она улыбнулась:

— Спасибо, но не надо. Мне всего до автобусной остановки, совсем близко.

Он не стал настаивать, но пошёл рядом, катя велосипед:

— Уверена ли ты в предстоящих экзаменах?

— Постараюсь изо всех сил.

— Похоже, у тебя с химией серьёзные проблемы.

— Да, немного.

— Кстати, — Ци Янь внезапно остановился и вытащил из рюкзака тетрадь, — вот, возьми.

Линь Чжи с недоумением взяла её:

— Что это?

— Я отметил типовые задачи, основываясь на прошлогодних экзаменах. Там собраны самые важные темы.

Она быстро пролистала несколько страниц: под каждым заданием подробно расписан ход решения.

Затем закрыла тетрадь и протянула обратно:

— Спасибо, но я…

— Ничего, — Ци Янь решительно сунул ей тетрадь в руки, — мне она всё равно не нужна. Возьми, посмотри. Не спеши возвращать.

Сказав это, будто боясь нового отказа, он одним движением вскочил на велосипед:

— Тогда я поехал! До завтра!

Линь Чжи стояла, ошеломлённая, и долго не могла опомниться.

Наконец тихо произнесла:

— До завтра.

Подумав, она всё же положила тетрадь в рюкзак — завтра в школе вернёт.

Снегопад усиливался.

Она поднесла руки ко рту и выдохнула тёплый воздух.

Затем остановилась на тротуаре, дожидаясь зелёного сигнала светофора.

Рядом упала чья-то тень. Линь Чжи подняла глаза — рядом стоял Сун Янь.

Его взгляд был мрачен, настроение, очевидно, не лучшее.

Вспомнив сцену, которую она только что видела, Линь Чжи подумала, что, возможно, всё закончилось не так, как он надеялся.

— Наш классный руководитель сказал, что у вас экзамены на три дня позже, чем у нас? — спросила она.

Он смотрел прямо перед собой и тихо ответил:

— Хм.

Светофор переключился на зелёный, и Линь Чжи шагнула вперёд.

Внезапно раздался пронзительный гудок.

Не успела она опомниться, как её запястье сжалось, и мир вокруг перевернулся.

В следующее мгновение она оказалась в тёплых, надёжных объятиях юноши. Даже сквозь зимнюю одежду она чувствовала биение его сердца — громкое, частое.

Дыхание на миг перехватило.

— Спасибо, — тихо сказала она.

И незаметно отступила на шаг назад.

Сун Янь отвёл взгляд, выглядя слегка неловко:

— Не за что.

Навстречу им, нарушая правила, на красный проскочил электросамокат. Если бы Сун Янь не оттащил её вовремя, она бы попала под колёса.

Пешеходы начали переходить дорогу, и Сун Янь с Линь Чжи влились в поток людей — один за другим.

В тот вечер, поужинав, Линь Чжи смотрела в окно на всё более густой снег и наконец не выдержала.

Надев шапку, она вышла во двор.

Присев на корточки, осторожно начала лепить снежок.

Снег был ледяным, а ветер делал его ещё холоднее.

Она то и дело отпускала снег, подносила руки ко рту, чтобы согреть их дыханием, и снова принималась за дело.

Когда появился Сун Янь, её пальцы уже покраснели от холода, хотя и горели жаром. Белоснежная кожа рук стала алой.

Ощутив чьё-то присутствие, Линь Чжи подняла голову и встретилась взглядом с Сун Янем.

Он слегка кивнул:

— Собираешься лепить снеговика?

Линь Чжи смутилась и кивнула:

— У нас на юге никогда не бывает снега.

Раньше она всегда жила на юге, и снег для неё существовал лишь в рассказах других людей и по телевизору.

Сун Янь перевёл взгляд с её покрасневших рук, опустился рядом на корточки и сказал:

— Снежки так не лепят.

Он схватил горсть снега, пару раз сжал в кулаке, а затем покатал по земле.

Вскоре комок заметно увеличился.

Линь Чжи восхищённо ахнула:

— Ого, правда!

Она последовала его примеру.

Длинные чёрные волосы спадали на лицо, несколько прядей запутались в шарфе. Щёки и кончик носа покраснели от ветра, будто она нанесла слишком много румян.

Когда она улыбалась, её миндалевидные глаза изгибались, словно месяц.

На мягких чёрных прядях лежали отдельные снежинки.

Сун Янь стоял так близко, что мог разглядеть форму каждой из них.

Линь Чжи уже слепила снеговика. Она встала и сняла с шеи свой шарф, чтобы повязать его снеговику.

— Готово, — сказала она.

Сун Янь моргнул, на мгновение растерявшись.

Он поспешно отвёл взгляд, прежде чем она успела заметить его замешательство.

В ту ночь Линь Чжи уже собиралась ложиться спать, как в дверь постучали.

Подумав, что это экономка У, она удивлённо встала с кровати и открыла дверь.

На пороге стоял Сун Янь с тетрадью в руках.

Он протянул её:

— Здесь собраны разные типы задач. Можешь прорешать их все.

Затем добавил с лёгким укором:

— Угадывать, какие задания будут на экзамене — это полагаться на удачу. А это бесполезно.

Линь Чжи взяла тетрадь и открыла.

Все задачи были написаны от руки — чётким, сильным почерком, будто каждая черта проникала сквозь бумагу.

— Это ты сам писал? — спросила она.

Он долго молчал, потом кивнул.

Линь Чжи прикусила губу:

— Тогда…

Не дав ей договорить, Сун Янь развернулся и спустился по лестнице.

Осталось лишь:

— Спокойной ночи.

Его силуэт быстро исчез за поворотом лестницы. Линь Чжи тихо прошептала:

— Спасибо.

После окончания экзаменов время словно понеслось вперёд.

В день свадьбы Сун Жу и Сюй Чжаня было всего по одному свидетелю — Линь Чжи и Сун Янь.

Возможно, Сун Жу и Сюй Чжань уже переросли возраст сумасшедших веселий, да и гостей собралось немного, поэтому многие традиционные этапы свадьбы были опущены.

Из дома невесту отвезли в отель. Линь Чжи держала букет и была одета в дымчато-серое платье подружки невесты.

Его выбрала сама Сун Жу — бретельки, и при свете люстр её изящные ключицы казались ещё глубже.

Белоснежная тонкая шея, чётко очерченные лопатки — всё это делало её похожей на фарфоровую куклу.

Здесь она почти никого не знала.

Видимо, боясь, что ей будет неловко, Сун Янь всё время оставался рядом.

Сегодня он сильно отличался от обычного себя: безупречно сидящий костюм, тёмно-синий галстук-бабочка, зачёсанные назад волосы — всё это открывало его резкие скулы и придавало ему зрелость и серьёзность.

Он стоял на грани между юношей и мужчиной, утратив прежнюю дерзость.

Среди гостей, знакомых друг с другом, кто-то спросил:

— Это ваш младший сын? Очень похож на вас, господин Сун.

Голос мужчины был низким и доброжелательным:

— Больше похож на мать.

При ярком свете люстр Линь Чжи увидела его лицо — благородное, с глубокими чертами, и в глазах действительно прослеживалось сходство с Сун Янем.

Догадавшись, что этот человек тоже носит фамилию Сун, Линь Чжи машинально посмотрела на Сун Яня — но тот уже опустил голову.

В руке он держал бокал шампанского, указательный палец плотно прижат к стенке бокала.

На запястье выступили напряжённые жилы.

Рядом кто-то шептался:

— А это, наверное, сын Сун Чжи и Ян Чу?

— Как вырос!

— Бедняга… Родители развелись, когда ему было три года. Теперь у каждого своя новая семья, свои дети, живут счастливо. Кому до него?

— И несчастливые бы не заботились… Вы же знаете, их брак изначально был…

Звон разбитого бокала оборвал разговоры.

Шампанское растеклось по мраморному полу. Все повернулись к Сун Яню — он уже выходил из зала.

Его обычно прямая спина теперь казалась слегка сгорбленной, будто на неё легла невидимая ноша.

На улице дул сильный ветер. Линь Чжи едва вышла, как её продрогшее тело содрогнулось от холода.

Открытая кожа немедленно ощутила ледяное прикосновение ветра.

— Сун Янь! — позвала она, голос дрожал от холода.

http://bllate.org/book/11342/1013440