— М-м, — кивнула Чжун Ли, глядя на прекрасную и нежную Цэнь Цюйцы. — Ты точно решила выйти замуж за Су Динтяня?
Улыбка Цэнь Цюйцы чуть померкла.
— Наверное, да. Я знаю, что ты хочешь меня отговорить. Возможно, Динтянь действительно относится к Цэнь Цюйцюй иначе, особо… но это лишь как к младшей сестре, без всяких романтических чувств. Мне это неприятно, но после свадьбы мы уедем отдельно, подальше от Цэнь Цюйцюй, и, думаю, ничего не случится.
Она сделала паузу, её взгляд стал задумчивым.
— Родители очень довольны этим браком. Сяо Ли, я — старшая дочь рода Цэнь. Это я приняла предложение, и если теперь обидеть семью Су, это плохо скажется на нашем доме. Динтянь — выгодная партия для меня и для всего рода Цэнь, неважно, в чём именно: в чувствах или в делах.
Когда-то она думала, что родительская любовь избавит её от необходимости вступать в подобный союз, основанный на расчёте и выгоде. Но после выздоровления всё изменилось: родители уже не так гармоничны, как кажутся со стороны; они спорят, обвиняют друг друга в ошибках. На этот раз именно отец проявил наибольший энтузиазм по поводу помолвки, постоянно твердя о совместных проектах с семьёй Су.
Сегодня у неё нет пути назад.
— Делай, как хочешь, — холодно бросила Чжун Ли, но через мгновение обняла Цэнь Цюйцы. — Всё равно пока только помолвка, даже если женишься — можно развестись. Только не будь слишком глупой.
Глаза Цэнь Цюйцы слегка увлажнились, но она мягко улыбнулась:
— Ты впервые меня обнимаешь, Сяо Ли. Я понимаю. Не буду глупой.
Ведущий торжественно объявил о помолвке Цэнь Цюйцы и Су Динтяня. Под одобрительные возгласы гостей — «прекрасная пара!», «идеальное сочетание!» — молодые подошли к центру зала, обменялись кольцами, наполнили башню бокалов шампанским и разрезали свадебный торт.
Представители семей Су и Цэнь выступили с речами, выразив надежды на будущее молодожёнов.
Церемония завершилась.
Теперь началось застолье.
Чжун Ли, приглашённая как спутница Ло Чэньсина, сидела за первым столом вместе с супругами Ло Хуаем и Чжоу Юнь, Ло Миао с мужем, матерью Су Шимина, а также самими Цэнь Хунъе и Фан Цинь. За вторым столом расположились Ло Цзинлинь, Ло Цзинъе, Су Динчэнь и другие — младшее поколение.
Среди гостей были не только родственники, но и представители самых влиятельных кланов Цзянъиня. Все они расселись по своим местам, однако внимание большинства было приковано к Ло Хуаю за первым столом. Старшие пытались придумать, как бы завязать знакомство с главой рода Ло, а молодёжь, сразу узнав Ло Чэньсина и Чжун Ли, не осмеливалась подойти за автографами или фото — ведь те сидели рядом с самыми главными гостями.
— Кто эти двое за первым столом? — тихо спросила женщина мужа.
В светском обществе женщины всегда обращают внимание на других женщин.
— Парень кажется знакомым, будто актёр какой-то… Но раз сидит рядом с Ло Хуаем и Чжоу Юнь, вряд ли простой артист, — рассуждал муж. — Говорят, у Ло есть младший сын. Наверное, это он.
Их дочь, которую насильно притащили на банкет, вдруг оживилась:
— Пап, я знаю их! Это Ло Чэньсин — мой любимый актёр! А рядом с ним Чжун Ли — помнишь, недавно я тащила маму на «Железного человека»? Она там главная героиня!
— Правда? Издалека не разглядеть… Но теперь, когда ты говоришь, похоже. Так они и правда актёры?
Девушка была в восторге:
— Пап, ты только что сказал, что Ло Чэньсин — младший сын рода Ло?!
— Должно быть, так. Посмотри на рассадку: за этим столом все одного поколения, кроме бабушки Су.
— Пап, ты совсем не следишь за светской хроникой! Чжун Ли — родная дочь семьи Цэнь! Та самая, о которой вы с мамой шептались, когда узнали про подмену детей!
Супруги переглянулись, их взгляды стали сложными. А дочь еле сдерживала восторг: сегодняшний банкет того стоил! Она даже есть перестала — всё внимание было приковано к Чжун Ли.
«Чжун Ли — просто богиня!»
За первым столом Чжун Ли вела себя спокойно и уверенно: ела, пила, ни в чём себе не отказывала. Ло Чэньсин заботливо подкладывал ей еду. Напротив, супруги Цэнь почти не трогали еду, а лицо Ло Миао было мрачным, она с трудом сдерживала раздражение.
Бабушка Су Шимина, хоть и восьмидесятилетняя, зубов почти не имела, но зрение сохранила отлично. Заметив, как Ло Чэньсин кладёт Чжун Ли еду в тарелку, она ласково улыбнулась:
— Какие милые молодые люди! Вы уже поженились?
Все за столом, кроме Ло Хуая и Чжоу Юнь, побледнели. Цэнь Хунъе поставил бокал, Фан Цинь отложила палочки и уставилась на Ло Чэньсина.
— Вас спрашивают, дядя Ло, — подмигнула Чжун Ли, перекладывая вопрос ему.
Ло Чэньсин посмотрел на пожилую женщину и серьёзно ответил:
— Она ещё не достигла брачного возраста по закону.
— Тогда поторопись! Такую красивую девушку надо скорее женить!
— Хорошо, — кивнул Ло Чэньсин.
Бабушка вернулась к своей тарелке, заметив, что остальные перестали есть, и весело пригласила всех продолжать трапезу.
Цэнь Хунъе и Фан Цинь потеряли аппетит. Мысль о том, что Чжун Ли может войти в род Ло, была для них невыносима.
— Почему сегодня не видно Цюйцюй? — спросила Фан Цинь, чтобы сменить тему.
— Наверное, где-то гуляет, — равнодушно ответил Цэнь Хунъе. — Взрослая уже, пусть сама разбирается.
*
— Цюйцюй, почему ты не идёшь есть? — обеспокоенно спросил Су Динчэнь. — Тебе нехорошо?
— Чуть-чуть плохо, — ответила Цэнь Цюйцюй.
Су Динчэнь не хотел уходить, но Цэнь Цюйцюй, пряча раздражение, игриво сказала:
— Да ничего страшного! Иди, там гости ждут. Я отдохну в комнате, как почувствую себя лучше — сразу выйду и найду тебя.
— Ладно… Эти ребята совсем озверели — до сих пор пьют, да ещё и брата облили весь! — Су Динчэнь заторопился. — Я пойду помогать принимать гостей.
Цэнь Цюйцюй кивнула, проводив его взглядом. Как только он скрылся за углом, она направилась к самой дальней комнате отдыха.
Наконец-то! Её друзья просто послушались её просьбы «немного оживить вечер» — пролили вино на Су Динтяня специально. Сейчас начнётся настоящее представление. Цэнь Цюйцюй усмехнулась: она унизит Цэнь Цюйцы прямо на глазах у всех и заставит Су Динтяня жениться на ней после помолвки с сестрой.
Сжимая в кармане маленький флакончик, она постучалась в дверь.
Внутри Су Динтянь как раз снимал рубашку, пропахшую алкоголем. Услышав стук, он подумал, что это Су Динчэнь.
— Входи, дверь не заперта, — крикнул он.
Цэнь Цюйцюй вошла и закрыла за собой дверь, но не заперла её.
— Ах, это я, Динтянь-гэгэ! — воскликнула она, увидев его без рубашки, и тут же прикрыла глаза, будто смущённая.
Су Динтянь быстро натянул рубашку и, увидев её «невинный» вид, добродушно рассмеялся:
— Оделся уже. Как ты сюда попала?
— Я волновалась, когда Динчэнь уводил тебя. Решила проверить, — Цэнь Цюйцюй обошла комнату и подошла к чайнику. Повернувшись спиной к Су Динтяню, она налила воду. — Всё так воняет алкоголем… Держи, Динтянь-гэгэ, выпей тёплой воды.
Су Динтянь взял стакан и растрепал ей волосы:
— Цюйцюй растёт, уже заботится о других. Интересно, кому повезёт стать твоим мужем.
— Пей скорее! — поторопила она, опустив голову и краснея. — Я ещё маленькая, мама говорит — не торопиться.
— Тётя Фан права. Ты ещё ничего не понимаешь, не спеши, — улыбнулся он и сделал несколько глотков.
Цэнь Цюйцюй не уходила, устроилась на диване:
— Динтянь-гэгэ, мне страшно… Когда ты женишься на сестре, ты всё так же будешь ко мне добр? Вы создадите свою семью, и мне придётся от вас уехать… Мне будет тебя — и сестру — очень не хватать.
— Глупышка, мы всегда оставим тебе комнату. Ты — сестра Цюйцы, а значит, и моя сестра. Мы всегда будем рады тебе.
Они проговорили минут три. Вдруг Су Динтянь почувствовал, как жар поднимается к голове, кровь закипает. Он прижал ладонь ко лбу:
— Цюйцюй, выходи… Мне нужно переодеться —
— Динтянь-гэгэ, тебе плохо? — Цэнь Цюйцюй бросилась к нему, обхватив его за руку.
Её платье было откровенным, и кожа коснулась тонкой ткани его рубашки. Одной рукой она оперлась ему в грудь, невольно проведя пальцами по телу. В голове Су Динтяня словно взорвалась бомба. Его взгляд скользнул по её приоткрытым розовым губам, ниже —
— Динтянь-гэгэ?! Что с тобой? Нет… не надо… это же я, Цюйцюй! Не надо, зять…
*
Молодые гости за столами уже начали подшучивать, что Су Динтянь спрятался — не выдержал алкоголя.
— Где твой брат? — спросила Ло Миао сына.
Фан Цинь обратилась к Цэнь Цюйцы:
— Почему Динтянь так долго не выходит?
Цэнь Цюйцы не знала: после церемонии они разошлись в разные стороны. Су Динчэнь нахмурился:
— Он пошёл переодеваться — сильно перебрал. Но прошло уже полчаса, странно…
— Пойдите проверьте. Эти парни совсем обнаглели, вдруг желудок повредили, — обеспокоилась Ло Миао.
— Я схожу, — сказал Су Динчэнь.
Как невеста, Цэнь Цюйцы тоже должна была проявить заботу. Она предложила пойти вместе. Кто-то из пьяных гостей услышал и закричал:
— Пойдёмте ловить Су Динтяня! Не дадим ему спрятаться!
Целая толпа направилась к комнате отдыха.
Су Динчэнь шёл впереди. Из-за шума никто не услышал приглушённых стонов изнутри. Он распахнул дверь:
— Брат, с тобой всё —
Сцена, открывшаяся перед ним, словно ударила током. Он застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова.
На диване Су Динтянь, полураздетый, нависал над обнажённой Цэнь Цюйцюй. Та, увидев людей, закричала, вся в слезах, и спряталась в его объятиях. То, что скрывалось от глаз, было очевидно каждому взрослому в комнате.
— Брат! Что ты делаешь?! — Су Динчэнь побледнел от ярости.
Цэнь Цюйцы стояла как вкопанная, слыша за спиной шёпот: «зять и младшая сестра жены». Щёки её горели от стыда. Эти двое даже не потрудились сохранить ей каплю достоинства.
Автор примечает: Сегодня пять тысяч триста иероглифов.
Поздравляем Цэнь Цюйцюй: в этой жизни она станет для Су Динтяня пятном, как кровь комара.
А Цэнь Цюйцы навсегда останется для него недосягаемой белой лилией.
Целую!
Молодых гостей быстро увели, хотя Су Шимин, как старший, потребовал от них молчать. Но он понимал: одним приказом эту историю не замнёшь.
В комнате отдыха собрались все старшие.
Цэнь Цюйцы стояла в помятом платье, растрёпанная, тихо всхлипывая. Су Динтянь схватился за голову, чувствуя себя раздавленным. Сначала он посмотрел на невесту, хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать.
Как он мог такое сделать? Это же безумие.
— Су Динтянь! Так ты встречаешь помолвку с Цюйцы? — голос Цэнь Хунъе был ледяным. — Дочь рода Цэнь — и ты так её унижаешь? — Его взгляд метнул в сторону Цэнь Цюйцюй. — Цэнь Цюйцюй, говори!
Цэнь Цюйцюй рыдала, прижимая ладони к груди:
— Я… я не знаю… Динтянь-гэгэ много выпил, я принесла ему воды… А потом он… — Она зарыдала. — Папа, я не хотела!
«Шлёп!»
Фан Цинь дала дочери пощёчину, дрожа от ярости:
— Су Динтянь пьян в своей комнате — и тебе понадобилось лезть к нему с водой? Он просил тебя?
— Мама! — Цэнь Цюйцюй прижала ладонь к щеке, глаза наполнились слезами. — Я не хотела… Прости меня…
Су Динчэнь не выдержал:
— Тётя, Цюйцюй просто переживала за брата! Кто знал, что он… — Он бросил на Су Динтяня взгляд, полный ненависти.
— Замолчи! — рявкнул Су Шимин.
— Это моя вина. Я слишком много выпил, — Су Динтянь выглядел сломленным. — Я не понимаю, что со мной случилось… Вдруг разум словно помутился —
Из угла раздался ледяной женский голос:
— Ты не был настолько пьян, чтобы не узнать человека. Выпил воду из стакана Цэнь Цюйцюй — и «вдруг разум помутился»?
Все повернулись к говорившей. Чжун Ли, сопровождая Ло Чэньсина, находилась здесь в качестве «старшего поколения».
Плечи Цэнь Цюйцюй дрогнули. Су Динтянь уставился на неё, потом перевёл взгляд на испуганную Цэнь Цюйцюй — в его глазах мелькнуло подозрение.
Су Динчэнь тут же вспылил:
— Чжун Ли, что ты имеешь в виду? Неужели думаешь, что Цюйцюй подсыпала брату что-то в воду? Она же такая наивная! Никогда бы не пошла на такое! Всё дело в моём брате —
http://bllate.org/book/11260/1005642
Готово:
