— Что это за белиберда? — склонила голову попугайша, разглядывая распечатанные листы. — Хотя я ничего не понимаю, но, кажется, и не так уж сложно! Все иероглифы довольно простые… А вот этот… «ши»… И ещё «гуа» — тут столько черточек, да ещё и повторяется постоянно. Что это за знак?
Су Мо опустила взгляд:
— «Гуа» из «гуа жэнь», то есть «сей недостойный правитель». Помнишь, только что ты напевала: «ди-ди-да, ди-да-та»?
Попугайша:
— Это было «ци гуа жэнь сы ши сюэ я цин сун, жи шай сюэ сяо ди-ди-да-да-да-да ди-ди».
Су Мо: …Ладно, между «ди-ди-та ди-та» и «ди-ди-да-да ди-ди» особой разницы нет.
Попугайша, ворча себе под нос, перебирала два листа бумаги. Су Мо перевела взгляд на суетящуюся шиншиллу.
С самого возвращения она заметила, что в доме чисто прибрано, а на кухне вокруг стола расставлены табуретки — наверное, шиншилле не хватает роста, чтобы забраться на стол. Зайдя на кухню, она почувствовала приятный аромат из духовки, а на столе ещё осталась капля зелёного сока.
Шиншилла двумя лапками держала разноцветный йогуртовый стаканчик и протянула его Су Мо:
— Я… Позавчера соседская короткохвостая валлаби заходила — хотела передать тебе печенье, но тебя не было. Она тогда со мной поболтала и научила делать травяные лепёшки. Вчера снова пришла — показала, как готовить клубничный пирог. А сегодня принесла йогурт, сказала, что друг из Австралии прислал, домашний, и велела сделать йогуртовый десерт.
А, так это была соседка Сяо Сяо! Если уж она проявила такую заботу — ничего удивительного. Ведь именно она первой заговорила с Су Мо на рынке, когда та только сюда переехала, а потом даже иногда ходила вместе с ней за покупками.
Шиншилла почесала щёку:
— Я немного сахара добавила и сыр из холодильника… Прости.
Су Мо разгрызла фундук в йогурте, присела и погладила шиншиллу:
— Не извиняйся. Делай всё, что хочешь. Можешь смело экспериментировать.
Ведь получилось действительно вкусно.
Она запила зелёные травяные лепёшки йогуртом и уже мысленно наметила план на завтра. Всё остальное неважно — главное утром пораньше сбегать на рынок и закупить побольше продуктов для сладостей.
Су Мо возлагала большие надежды на то, что соседка-валлаби скорее научит её милую шиншиллу готовить тортики, чипсы, картошку фри, курицу, мусс, желе, яблочный пирог, яичные пирожные, маття-латте, клубничное мороженое и так далее и тому подобное.
Шиншилла вдруг почувствовала, будто за ней кто-то пристально наблюдает. Она напряглась и медленно огляделась — кругом никого, кроме доброй сестры Су Мо, которая спокойно улыбалась.
Полная прекрасных ожиданий, Су Мо крепко выспалась и на следующее утро, едва взошло солнце, уже спешила на рынок. Она купила много картофеля, яиц и фруктов: картофель — основа для чипсов и картошки фри, яйца — начало любого торта, а фрукты — лучшие помощники в мире десертов.
Затем она заглянула в супермаркет и набрала всего понемногу: сыр, молоко, йогурт, джем, муку низкого помола… В общем, всего, что хоть как-то могло пригодиться для выпечки. Вернувшись домой с огромным количеством пакетов, она напугала и попугайшу, и шиншиллу.
Попугайша в изумлении воскликнула:
— Ого! Самоходный пакет!
Шиншилла:
— Су Мо, сестра… Тебе не больно от ручек? Столько таскать?
Су Мо с воодушевлением ответила:
— Нисколько! Шиншиллочка, можешь использовать всё это, как душе угодно. Не бойся тратить продукты.
Шиншилла:
— …Хорошо?
Она растерялась — не понимала, откуда взялся такой внезапный энтузиазм.
Отложив груду ингредиентов, Су Мо связалась с Чэнь Айго. Через видеосвязь увидела, что работодатель Чэня в порядке — он сейчас пальцами водил по точкам Брайля, составляя покаянное письмо. Успокоившись, Су Мо вместе с попугайшей отправилась на мост Тяньцяо.
Это место они вчера договорились выбрать с Фань Цинцзы и попугайшей.
Мост Тяньцяо — традиционное место для уличных артистов, но в отличие от более современной улицы Есиньцзе здесь выступают представители ремёсел, передаваемых из поколения в поколение уже сотни лет.
На улице Есиньцзе повсюду рэперы, уличные танцоры и перформансеры, которые красятся под статуи, а под мостом Тяньцяо такого нет. Взглянув вокруг, можно увидеть: рядом с лотком с жареными пончиками стоит артист, демонстрирующий «купание в масле»; возле точки по заточке ножей уже установлено «лезвийное дерево»; гадалки и комики расположились бок о бок; площадка для жонглёров соседствует с рингом для борцов, где кипят страсти.
Попугайша вытянула шею, ища того, кто «раскалывает камень грудью», но не нашла. Зато заметила странную старушку.
Та была румяна и полновата, одета в простую хлопковую одежду, и, прикрываясь веером от солнца, прищурилась и замахала им, чтобы привлечь внимание Су Мо и компании.
Су Мо:
— …Вы здесь выступаете или участвуете в конкурсе драг-квин?
«Старушка» говорила ниже обычного женского голоса, но интонация была мягкой и доброй:
— Вы пришли рано! Отлично, я ещё не начинал торговать. Давайте-ка помогайте мне.
Из-за неожиданного образа Су Мо сначала не узнала Фань Цинцзы в женском обличье. Он сидел верхом на огромном мешке, таком большом, что ноги его болтались в воздухе, не доставая до земли.
Фань Цинцзы спрыгнул, раскрыл мешок:
— Это я украл… кхм, сам взял из класса. Сейчас развернём лоток — и можно начинать зарабатывать! Полученные деньги разделим поровну на троих. Вчера вконец всё испортили — ни единого цента не заработали. Полный провал!
Действительно, вчера выступление превратилось в литературный вечер, и денег никто не получил.
Су Мо лишь удивлялась: она думала, что Фань Цинцзы выйдет на улицу в духе даосских романов — переодетым в оборванного старика, чтобы проверить, не найдётся ли добрый ребёнок, который угостит его едой и тем самым станет его учеником.
А вот не очень добрый и явно коварный попугай уже нетерпеливо схватил белую ткань и пробормотал:
— А это для чего? Стол для выступления? Вы что, будете рассказывать анекдоты?
Услышав слово «анекдоты», Фань Цинцзы немедленно приложил палец к губам, огляделся по сторонам, как вор, и шепотом предупредил:
— Ни слова о комиках! И вообще — не называй меня по имени. Здесь меня зовут… Цинцин!
Су Мо: …
Не выговорить. Слишком мило.
Зато попугайша приняла новое имя без проблем:
— Хорошо, Цинцин! Поняла, Цинцин! А эти палки для чего, Цинцин? Цинцин, а что написано на этой ткани? Я ведь неграмотная, не читаю. Цинцин, зачем тебе солнцезащитные очки? Цинцин, бумага и кисть — писать будешь? А я не умею писать! Цинцин, это монетки? Ого, антиквариат! Цинцин, а что за рисунок… Цинцин… Цинцин, ты чего молчишь?
Фань Цинцзы выглядел совершенно убитым и не хотел отвечать этой надоедливой птице.
«Попугайша, ты, конечно, легко принимаешь всё новое… Но не слишком ли легко?!»
Развернув лоток, Фань Цинцзы уселся у стены. Перед ним на земле расстелили белую ткань с нарисованным квадратным человеческим лицом и множеством мистических терминов. Рядом воткнули длинный шест, на вершине которого развевалось белое знамя. Су Мо долго всматривалась и наконец прочитала надпись — «мошенничество».
…Нет, подожди. На самом деле там было написано: «Исцеляю всех страждущих».
Су Мо смотрела, как Цинцин надел круглые очки, и на миг растерялась:
— Вы… целитель без лицензии или гадалка?
По всему видно было, что это гадалка, но вывеска — типичная для целителя. Она уже начала сомневаться, не ошибается ли сама в этих делах.
Фань Цинцзы вопросительно протянул:
— А?
Он сдвинул очки на нос, заглянул в них — и в ужасе воскликнул:
— Чёрт! Взял не ту вывеску!
Пока он судорожно пытался её снять, к лотку подошла женщина с восковым лицом.
Её одежда была аккуратной, но поношенной, взгляд — уставший и растерянный. Она остановилась перед Фань Цинцзы и спросила хриплым голосом, будто давно не разговаривала:
— Вы… гадаете?
Фань Цинцзы мгновенно вернулся на место, поправил очки носом и принял величественную позу отшельника:
— Судьба предопределена небесами, простому смертному не дано её постичь. Но слепец сердцем может уловить отголоски судеб… Не осмелюсь сказать, что гадаю. Под небесной волей способен лишь угадать три доли судьбы.
— Что вы хотите узнать?
Су Мо стояла рядом с женщиной, но та её не замечала. Попугайша сидела прямо перед ней на шесте с вывеской, но женщина и внимания не обратила. Услышав вопрос, она замялась, застыла перед лотком и долго молчала.
— Что мне узнать? — прошептала она сама себе.
Фань Цинцзы не торопил, мягко и спокойно направлял её:
— Не волнуйтесь. Садитесь, подумайте. Небеса привели вас сюда — значит, вас что-то тревожит. Всё в этом мире подчинено небесной воле, и всегда есть путь.
Су Мо подала женщине складной стул. Та машинально взяла его и села. Её руки были грубыми, с опухшими суставами — явно жизнь не баловала.
Авторские комментарии:
Попугайша: Кто-то идёт, Цинцин! Посмотри на неё! Цинцин, вывеску-то ещё не убрали! Цинцин, что делать?!
Фань Цинцзы: …Устал я душой. Перестань кричать.
/
Спасибо, ангелок Чжоу Чжоу, за гранату! (/ω＼)
Под очками Цинцин внимательно изучал выражение лица женщины. Перед ним, очевидно, была несчастная душа: всю жизнь трудилась, еле сводила концы с концами, а в зрелом возрасте столкнулась с бедой, получила удар — и теперь пришла к гадалке не ради предсказания, а просто чтобы выговориться, сбросить тяжесть с души.
Попугайша тоже замолчала и тихо сидела в стороне.
Глядя на эту женщину, Су Мо вдруг вспомнила одного человека, которого видела в детстве.
Было это не так уж давно — просто после многих лет работы воспоминания о школьной форме казались далёкими.
Тогда она только в среднюю школу пошла, была немного дерзкой и своенравной; учиться не любила, перед экзаменами зубрила одну ночь и еле-еле набирала проходной балл. Именно в тот период её мать вышла замуж за отчима.
Честно говоря, мать Су Мо — настоящая красавица. В отличие от школьной свежести Су Мо или её нынешней холодной красоты, мать была яркой, страстной и никогда не терпела унижений.
Поэтому, когда отец Су Мо впервые ударил её за то, что ей прислали любовное письмо, мать без колебаний, с отпечатком ладони на щеке, схватила с пола алую туфлю на высоком каблуке и метко метнула её в самое уязвимое место первого мужа.
Су Мо до сих пор морщится от сочувствия при этой мысли.
Но, нельзя не признать, было чертовски приятно.
Мать всегда была красива. Её первый муж добивался её всеми силами, прежде чем завоевать сердце. На свадебных фото она сияла от счастья. После рождения Су Мо отец убедил её остаться дома и ухаживать за ребёнком, поэтому мать оставила работу.
— Тогда всё было сладко. Мать и не подозревала, что фраза «Я буду тебя содержать, тебе и так тяжело с ребёнком» на самом деле означала желание держать её под контролем, чтобы она стала покорнее и мягче, а не такой сильной и независимой, какой была.
Один пощёчиной просветлил мать. Она не поверила слезным мольбам отца, в тот же день подала на развод. Развод был лёгким: отец не хотел Су Мо, поэтому мать ушла с ребёнком и на следующий день сменила девичью фамилию.
Вернуться на работу после развода было непросто, и некоторое время они жили бедно. Но со временем мать продвигалась по службе, и их жизнь постепенно налаживалась.
Когда Су Мо училась в начальной школе, мать встретила вторую любовь. Они долго встречались, прежде чем решить пожениться — мать была уверена, что на этот раз не ошиблась.
Но мужчина умел отлично притворяться.
Вернее, оба мужчины матери умели отлично притворяться.
Видимо, оба решили, что после свадьбы мать станет послушной. Поэтому сразу после бракосочетания отчим изменился: сначала стал уклоняться от домашних обязанностей, потом требовал: «Ты должна поддерживать мою репутацию — пойдёшь на встречу с друзьями и будешь им наливать». Позже последовали фразы вроде: «Раз ты не можешь родить наследника для нашего рода Сунь, тебе не место в семейном храме…»
И Су Мо постоянно слышала от него «напоминания»:
— Девочке нужно быть скромной. Иди помоги маме помыть посуду.
— Вы живёте за мой счёт, едите мою еду — и я не могу сказать ни слова?
Это был долгий психологический прессинг.
Сейчас Су Мо благодарна своей вредной натуре: она всегда считала его занудой и каждый раз отвечала ему на месте, так и не поддавшись манипуляциям.
Однажды мать задержалась на работе, а отчим начал придираться. Су Мо не вынесла и хлопнула дверью, выйдя на улицу. Она бродила без цели и добрела до моста Тяньцяо.
Там она увидела женщину, измождённую жизнью — пожилую старушку с седыми волосами, которая собирала остатки зелени, выброшенные продавцом блинчиков.
Это напомнило Су Мо историю матери: после развода у неё не было денег на гостиницу, и первую ночь она провела под мостом Тяньцяо вместе с одной бродяжкой-старушкой.
(Возможно, мать немного приукрасила, но с тех пор Су Мо инстинктивно относилась с теплотой ко всем бродягам.)
Старушка заметила красивую девочку в школьной форме, которая следовала за ней, и поманила её:
— Девочка, ты заблудилась?
http://bllate.org/book/11174/998728
Готово:
