Хань Чэньхуэй обрадовалась ещё больше.
Если даже этот язвительный, прямолинейный и совершенно бесцеремонный Чжэн Яоюй сказал, что красиво — значит, это точно очень красиво!
Сияя от радости, Хань Чэньхуэй взяла обратно телефон и с наслаждением открыла альбом.
В следующую секунду её лицо оцепенело.
Это...
Да что за...???
Да ладно вам, серьёзно?!
Её фотографии, где она прыгает на газоне, размыты до неузнаваемости — мама родная не узнала бы! Волосы развеваются во все стороны, будто у Мэй Чаофэна из «Восточного героя» причёска аккуратнее...
Неужели это радость первого человека на Луне? Такая восторженная, что всё расплылось?
Или она вот-вот достигнет Дао и станет бессмертной?
А фото, где она полулежит на траве...
Её длинные ноги выглядят не длиннее полуметра, а руки, которые должны были быть соблазнительно изогнуты, превратились в какие-то призрачные щупальца без чётких очертаний.
Личико Хань Чэньхуэй побелело, словно она увидела привидение. Она посмотрела на Чжэн Яоюя с выражением полного недоумения: на лице было написано сплошное «???», а также немой укор: «Ну конечно, только ты мог такое сотворить».
Но и это ещё не самое ужасное.
Самыми шедевральными оказались несколько снимков, где она лежала на газоне.
Она просила его сделать несколько красивых кадров, чтобы в кадре одновременно были газон, колесо обозрения и закат — романтично и атмосферно.
А получилось...
Она лежала на траве в совершенной позе «ёлочки». Достаточно протянуть две жёлтые ленты — и готово место преступления! Можно сразу отправлять в эфир программы «Сегодня в законе» без какой-либо доработки!
«…………»
После «прямолинейных высказываний» и «прямолинейных действий» она наконец столкнулась с легендарной «прямолинейной фотосъёмкой».
Истинно сказано: выше горы всегда найдётся другая гора! Прямолинейности нет предела!
Хань Чэньхуэй разрыдалась и начала яростно колотить Чжэн Яоюя.
— Как ты вообще смог сделать меня такой уродиной?! У тебя совсем нет самооценки?! Ты всерьёз сказал «красиво»?! Где здесь красиво?! Где, скажи на милость?! Красиво разве на месте убийства?!
Чжэн Яоюй обнял рыдающую Хань Чэньхуэй, мягко погладил её по спине, успокаивая, затем двумя ладонями поднял её лицо и чмокнул прямо в щёчку.
После чего совершенно невозмутимо заявил:
— Я когда-нибудь говорил, что сами фотографии хороши? Я же не умею фотографировать. Когда я сказал «красиво», я имел в виду, что человек на фото красив!
Оказывается, он имел в виду именно её — «красивую».
Этот запоздалый комплимент, похожий на спасательный круг, очень понравился Хань Чэньхуэй.
Она тут же перестала плакать и, подняв глаза из объятий Чжэн Яоюя, обиженно спросила:
— С каких это пор ты научился делать комплименты?
Чжэн Яоюй слегка ущипнул её пухлую щёчку и едва заметно улыбнулся:
— Ну как? Правильно ли я на этот раз сделал комплимент?
«…………» Хань Чэньхуэй нарочито сурово уставилась на него, но продержалась всего несколько секунд, после чего не выдержала — уголки губ сами собой задрожали в улыбке.
— На этот раз... ну ладно, можно поставить... —
Она уже хотела сказать «восемьдесят баллов», но тут же вспомнила те самые «места преступлений», снятые прямолинейным фотографом, и лицо её снова потемнело. Она фыркнула с досадой:
— Только пятьдесят девять!
— ?
Чжэн Яоюй удивлённо хмыкнул и снова ущипнул её за щёчку:
— Если «можно», почему тогда неуд?
Хань Чэньхуэй закатила на него огромные глаза и пробурчала себе под нос:
— У молодого господина Чжэна совсем нет самоосознания! Сфотографировал меня так, будто я монстр, и ещё надеется получить зачёт?! Если бы не твоя внешность, тебя бы давно прикончили!
Чжэн Яоюй: «…………»
Трудно угодить...
Становится всё труднее и труднее...
Поскольку все фотографии, сделанные Чжэн Яоюем, оказались непригодны, Хань Чэньхуэй села на газон, повернулась спиной к закату и сделала несколько селфи.
Но даже так не получилось добиться желаемого эффекта, и идея выложить фото в соцсети пришлось оставить.
Чжэн Яоюй провёл с ней на газоне полчаса, пока она не заявила, что проголодалась и хочет есть.
Он хотел сразу увести её из парка развлечений и найти где-нибудь ресторан, но она устроила целый спектакль — ни за что не соглашалась уходить.
«…………»
Чжэн Яоюй не выдержал её капризов и повёл в тематический ресторан внутри парка.
Так называемый тематический ресторан на деле оказался семейным кафе для родителей с детьми.
Рестораны в парках обычно дорогие и невкусные; большинство влюблённых пар туда не заходят — только семьи с малышами.
Вечером в семейном кафе почти не было посетителей: за несколькими столиками сидели родители с детьми, и только Хань Чэньхуэй с Чжэн Яоюем выделялись на этом фоне.
Пока они ждали заказ, Чжэн Яоюй всё время смотрел в телефон, периодически что-то нажимая. Хань Чэньхуэй знала, что он занимается рабочими вопросами, поэтому не мешала ему. Она рассеянно оглядывалась по сторонам и вдруг перевела взгляд на соседний столик —
Молодая пара с двумя милыми детьми.
Родителям, вероятно, было всего на три-четыре года больше их самих. У мальчика, лет трёх-четырёх, в руках была маленькая ложка, и он послушно ел фруктовую кашу из своей тарелки. Напротив него сидела его сестрёнка — годовалая девочка с крошечными хвостиками, которая, играя мячиком, одновременно ела то, что подносила ей мама.
Чжэн Яоюй, не отрываясь от экрана, мельком взглянул на Хань Чэньхуэй и, проследив за её взглядом, тут же тихо рассмеялся.
— Что? Хочешь ребёнка?
Хань Чэньхуэй: «…………»
Она только сейчас осознала, что слишком увлечённо смотрела. Пожав плечами, она не ответила напрямую, а спросила в ответ:
— А ты? Ты хочешь детей?
Чжэн Яоюй снова начал листать экран и без малейшего колебания коротко ответил:
— Не хочу.
«…………» Хань Чэньхуэй опустила голову.
На самом деле она уже предчувствовала его ответ. Хотя их брак был не из крепких, интимная жизнь с самого начала складывалась прекрасно. Сколько раз они страстно воссоединялись после разлуки, сколько раз «водили машину под градусом» — будь то лёгкое опьянение или глубокий ступор...
Но в любое время, даже когда Чжэн Яоюй был максимально пьяным, даже в последнюю секунду перед кульминацией, он никогда не забывал использовать средства контрацепции.
В резиденции Хунъе Минди никогда не бывает недостатка трёх вещей:
сигарет, элитного алкоголя и презервативов.
Хань Чэньхуэй тихо вздохнула про себя.
Впрочем, если подумать, это вполне логично. Если бы сейчас ей предложили завести ребёнка с Чжэн Яоюем... она, возможно, тоже бы отказалась.
Ведь детей называют «плодом любви». Кто захочет рожать ребёнка без любви? Это касается и женщин, и мужчин.
Чжэн Яоюй поднял глаза и бросил взгляд на Хань Чэньхуэй, после чего равнодушно произнёс:
— Просто я терпеть не могу детей. Если ничего не изменится, скорее всего, я буду динк.
Динк...
Бездетный по выбору.
Выходит, дело не в том, что он не хочет заводить ребёнка именно с ней... Он вообще не хочет детей ни с кем.
Хань Чэньхуэй замолчала.
Он уже окончательно закрыл тему, даже употребив термин «динк». Что ещё можно сказать?
Наступило молчание.
Официанты принесли заказ и начали расставлять блюда на стол.
Хань Чэньхуэй взяла палочки и принялась есть без промедления.
Она действительно голодала — ради графика съёмок она даже не пообедала.
— Ешь медленнее, — сказал Чжэн Яоюй, кладя ей в тарелку кусочек мяса. — Ведь никто не отберёт твою еду.
— Нет, — Хань Чэньхуэй машинально наклонилась вперёд и поймала губами кусочек говядины, который он поднёс. — Ты самый злой! Ты обязательно отберёшь!
Чжэн Яоюй: «…………»
По её мнению, он и правда злой.
Но он же не стал бы отбирать у неё еду...
Каким чудовищем он предстаёт в её глазах?
—
Хань Чэньхуэй прожорливо и быстро съела всё на столе.
Чжэн Яоюй расплатился, и они покинули семейное кафе.
Наступила ночь.
Звёзды усыпали небо.
Парк развлечений сиял огнями, украшенный волшебными гирляндами.
Хань Чэньхуэй не хотела сразу уезжать — ей хотелось ещё немного погулять по парку.
Чжэн Яоюй не мог не сопровождать её.
Поскольку они только что поели, предложения Хань Чэньхуэй прокатиться на «падающей башне» или «пиратском корабле» были категорически отвергнуты Чжэн Яоюем. В итоге они выбрали колесо обозрения.
Снизу, глядя вверх, колесо обозрения казалось радугой, сотканной из разноцветных огней.
Хань Чэньхуэй и Чжэн Яоюй сели в кабинку.
Колесо медленно начало вращаться.
Они постепенно поднимались ввысь.
Когда кабинка достигла середины, Хань Чэньхуэй окинула взглядом огни ночной столицы — улицы, словно гигантские драконы, извивались в бесконечности, а миллионы огней мерцали, будто звёзды в глубинах Млечного Пути.
Она с восторгом посмотрела на Чжэн Яоюя, сидевшего рядом.
Он снова не отрывался от телефона. По краю экрана она увидела таблицы и, возможно, графики фондовой биржи — во всяком случае, для неё это было непонятно.
Она отвела взгляд и снова посмотрела в окно.
Скоро исполнится два года, как они женаты.
За всё это время она и не подозревала, что он динк.
Ей и в голову не приходило.
Ведь он — наследник дома Чжэн, единственный сын Сунь Маньнин. Даже не говоря уже о семье Чжэн, как может семья Сунь допустить, чтобы он остался без потомства?
Неужели «динк» — всего лишь отговорка?
На самом деле он просто не хочет детей именно с ней. Ведь большинство в доме Чжэн считают, что их брак рано или поздно закончится разводом.
Даже она сама в это верит.
Она не думает, что Чжэн Яоюй проведёт всю жизнь в браке с ней — женщиной, к которой он безразличен и которая ничем не помогает его карьере.
«…………»
Хань Чэньхуэй слегка нахмурилась и повернулась к Чжэн Яоюю:
— Твоя семья согласится, чтобы ты не заводил детей?
Палец Чжэн Яоюя замер на экране. Он медленно повернул голову.
Они молча смотрели друг на друга при мерцающем свете колеса обозрения.
Вдруг он загадочно улыбнулся — с лёгкой нежностью и намёком на интимность.
— Их не устраивает многое. Разве я обязан слушать их во всём?
Прежде чем Хань Чэньхуэй успела осмыслить его слова, он добавил:
— Они ведь тоже были против того, чтобы я женился на тебе. Но я всё равно женился, разве нет?
Хань Чэньхуэй: «…………»
Она остолбенела.
Семья Чжэн была против их брака?
Не может быть! Разве их помолвка не была результатом древнего обещания между предками — брака по договорённости родителей?
Если бы не это, их социальные круги находились бы на расстоянии десятков тысяч ли, и они бы никогда не встретились, не то что поженились...
— По... — Хань Чэньхуэй моргнула, растерянно спрашивая: — Почему они были против? Разве у наших семей не было помолвки?
— Думаю, — Чжэн Яоюй положил телефон и с лёгкой усмешкой продолжил, — ты сама давно догадалась. И, наверное, давно мучаешься этим вопросом?
Хань Чэньхуэй: «…………» Его проницательность поразила её.
Да, с того самого момента, как она узнала, что её жених — не тот незаметный инвалид Чжэн Хунъи и не кто-то из боковой ветви, а сам наследник дома Чжэн, в её голове возникло миллион вопросов.
Даже сегодня она думала, что семья Чжэн сошла с ума, выдавая своего «наследника» замуж за неё. Как говорится: «Для убийства курицы не нужен боевой топор», а у них получилось «для уничтожения инфузории — боевой топор»...
Выходит, семья Чжэн не сошла с ума. Просто они были против этого брака.
Похоже,
сошёл с ума только один человек — сам молодой господин Чжэн.
Но...
почему?
Глядя на растерянное лицо Хань Чэньхуэй, усыпанное знаками вопроса, Чжэн Яоюй протянул руку, сначала слегка помял её щёчки, а потом ласково погладил по голове:
http://bllate.org/book/11170/998392
Готово:
