Густой снегопад за окном сменился мелкими крупинками, не больше рисового зёрнышка, которые медленно и плавно кружились в воздухе. Падая на плечи, они издавали лёгкий шорох, слегка подпрыгивали и тут же таяли, просачиваясь сквозь ткань одежды.
Из-за недавнего обильного снегопада всё вокруг окутал тонкий белый покров — чистый, нетронутый, словно холст художника. Горы вдали и поблизости переплетались оттенками белого и бледно-зелёного, создавая картину необычайной красоты.
Линь Цзунхэн носком ботинка разгладил снег под ногами, обнажив землю, и машинально сгрёб горсть снега в ладонь, уплотнив его. В голове невольно всплыл фильм «Ту Цюнь».
С самого начала этой картины снег стал неотделим от Чжоу Вэй. Каждый раз, когда начинал падать снег, он думал именно о ней.
Снега было мало, поэтому он слепил всего два шара — большой и поменьше — и поставил один на другой. Получилось нечто размером с ладонь, без лица, непонятно, то ли снеговик, то ли тыква. Перчатки остались в помещении, и вскоре его пальцы покраснели от холода, будто их пронзал лёд.
Он задумался, чем бы придать этому маленькому снеговику черты лица, как вдруг Шуайшуй, стоявший у входа в павильон и приподнявший полог, закричал:
— Линь Цзунхэн! Линь Цзунхэн!
Линь Цзунхэн обернулся.
— Заходи уже, — махнул ему Шуайшуй.
Линь Цзунхэн снова повернулся к своему снеговику и принялся добавлять ещё немного снега, чтобы увеличить объём.
Шуайшуй сдался и, пробираясь сквозь снежинки, подбежал к нему:
— Вэйвэй закончила съёмки. Идём внутрь.
— Сколько дублей? — спросил он равнодушно.
— А? — Шуайшуй замешкался, но честно ответил: — Два...
Линь Цзунхэн фыркнул:
— Так что моё дело до них?
Шуайшуй так и не понял, злится он или просто бросает фразу на ветер. Чтобы не рисковать, он перевёл тему и потянул его за рукав:
— Давай уже, на улице же холодно.
— Иди сам. Я тут отдохну, воздух свежий.
Шуайшуй молча наблюдал, как тот склонился над снеговиком и осторожно начал вырезать ему глаза кончиком пальца — две полумесяца и изогнутую вверх дугу вместо улыбающихся губ. Закончив, Линь Цзунхэн поднял взгляд и увидел, что Шуайшуй всё ещё стоит рядом, не уходя. На лице его промелькнуло недоумение.
Шуайшуй, чтобы хоть что-то сказать, выпалил:
— Ты слепил Вэйвэй, да? Очень похоже.
Линь Цзунхэн молчал.
Он взглянул на снеговика, потом на Шуайшую, поражённый наглостью этого человека, способного так запросто врать, и устало махнул рукой:
— Уходи.
Шуайшуй тоже промолчал.
Последняя сцена дня — эмоциональный взрыв. Прославленный актёр Сюй, наконец освободившись от тени прошлого — поцелуя девушки на глазах у другого мужчины, полностью вошёл в роль. Чжоу Вэй тоже заранее подготовилась, и когда начались съёмки, оба актёра показали такой уровень игры, что сцена с раздирающими душу рыданиями и криками получилась идеально с двух дублей. Всё съёмочное поле взорвалось аплодисментами.
На этом завершились не только съёмки дня, но и весь год по григорианскому календарю.
Шуайшуй протянул Чжоу Вэй длинное пуховое пальто:
— Вэйвэй, Линь Цзунхэн слепил тебе очень похожего снеговика.
Сяо Тянь тут же подхватила:
— Как романтично!
— Чжоу Вэй, я серьёзно, — не унимался Лу Ци, верный своему деловому нраву: — Когда ты загадывала желание, я сделал потрясающий кадр. Если опубликуем его — весь интернет взорвётся.
Чжоу Вэй натягивала пальто и холодно отрезала:
— Нет.
Лу Ци зашипел и начал своё бесконечное нравоучение:
— Да что у тебя в голове вообще творится...
Чжоу Вэй не слушала. Она просто пошла прочь, натягивая второй рукав, оставляя за спиной его назойливое бормотание.
За дверью её ждал мир, где царили лютый холод и неописуемая красота.
В пяти метрах от неё Линь Цзунхэн прислонился к стопке кирпичей по плечо, на которой стоял маленький снеговик.
Чжоу Вэй подошла ближе, чтобы рассмотреть детали, но, как только смогла разглядеть лицо снеговика, тут же отвела взгляд и мысленно приговорила Шуайшую за ложный донос.
Под ногами хрустел тонкий снежок. Линь Цзунхэн обернулся.
Чжоу Вэй остановилась в трёх метрах от него. Первым делом она заметила перчатки на его руках — она точно помнила, что он вышел без них, и даже когда Шуайшуй вызывал его после съёмок поцелуя, перчаток у него не было. В голове всплыло лицо, на которое она раньше не обращала внимания, но после той фразы — «Линь Цзунхэн, можно оставить ту фотографию?» — стала замечать чаще.
Она усмехнулась, подняла глаза и посмотрела на него. Его пальто было покрыто мельчайшими каплями воды, волосы — инеем, и весь он словно окутан лёгкой дымкой. Даже взгляд казался влажным, особенно левый глаз, на реснице которого висела снежинка — она не таяла, а лишь дрожала при каждом моргании, будто вот-вот упадёт.
Она смотрела на него, он — на неё. В её покрасневших после съёмок плачущей сцены глазах отражались белоснежный пейзаж и он сам, а губы были ярко-алыми. Возможно, это была лишь его паранойя, но ему показалось, что сейчас они краснее, чем до съёмок — ведь поцелуй повторяли пять раз, и следы вполне могли остаться.
— Шуайшуй сказал, что это я...
— Ещё рано...
Они заговорили одновременно и одновременно замолчали.
Чжоу Вэй плотно сжала губы — это был знак, что он должен говорить первым.
Линь Цзунхэн ответил на её вопрос:
— Нет, просто так слепил.
Она кивнула.
Затем он задал свой недоговорённый вопрос:
— Что будешь делать после съёмок?
— Пойду в салон красоты, сделаю лицо, — ответила Чжоу Вэй.
Линь Цзунхэн промолчал.
— Пойми, мне почти тридцать, я ведь звезда, — добавила она.
Не успела она договорить, как в неё полетел снежок по идеальной дуге — мощно, точно и без промаха. Произошло всё мгновенно, уклониться было невозможно. Она лишь успела зажмуриться, прежде чем снег обрушился ей на голову. Комок был неплотным, сразу рассыпался, и часть снежинок проскользнула под воротник, оставляя ледяной след до тех пор, пока не растаяли от тепла тела.
Она открыла глаза и увидела его лицо — он сдерживал смех. Прежде чем в ней вспыхнуло желание отомстить за нападение, её на миг охватило странное чувство.
Когда они снимали «Ту Цюнь», горные пейзажи были студийными, а снег — пенопластовым. Но однажды, во время каникул, они специально выбрали день по прогнозу и уехали в какой-то глухой северный городок. Тогда они ещё не были знаменитостями, им не нужно было прятаться, да и людей там почти не было — можно было без стеснения веселиться. Они слепили друг другу снеговиков, стараясь максимально их изуродовать, и долго спорили, чей уродливее. В итоге перешли к снежной битве. Сняв перчатки и шарфы, они забыли обо всём. Линь Цзунхэн, не думая о том, что она девушка, использовал своё физическое преимущество и так от души закидывал её снегом, что она чуть не расплакалась от злости. Когда она действительно заплакала, он растерялся и начал её утешать, а когда утешения не помогли — просто наклонился и поцеловал её.
Поцелуй на снегу — кроме его дыхания, она ощутила прохладу снежинок, солёность слёз и всю полноту своей любви.
Было так холодно снаружи, но сердце горело.
Тогда снег падал густо, покрывая их с головы до ног.
Тогда «жить вместе до старости» казалось таким простым — достаточно было заглянуть в его глаза, где это обещание светилось, будто его можно было сорвать голыми руками.
Если бы спросить съёмочную группу фильма «Белое в памяти», каково видеть, как два таких «великих» актёра флиртуют наедине, ответ был бы примерно таким:
«Странно. Обоим почти тридцать, а они устроили снежную битву из-за такой мелочи».
Автор добавляет:
Помогите подруге продвинуть её книгу — тоже про шоу-бизнес.
«Сегодня в трендах снова я» авторства Лин Ци.
Гу Жао Янь — высокая, красивая, с влиятельными связями и огромным состоянием, но вместо того чтобы унаследовать семейный бизнес, она ринулась в шоу-бизнес, чтобы пробиться сама.
Один актёр: «Ничего, если не получится — уйду с работы».
Гу Жао: «Эх, если не получится — придётся вернуться и унаследовать состояние».
Одна актриса: «Стану знаменитой → выйду замуж за миллионера ✓».
Гу Жао: «Зачем выходить замуж за миллионера, если я сама миллионерша».
Мини-сценка:
Когда Шэнь Лянчжоу впервые увидел Гу Жао, она выполняла 32 оборота чёрного лебедя в танцевальном зале. Обернувшись, она слегка приподняла уголок глаза — взгляд был соблазнительным, холодным и ярким одновременно.
Он влюбился с первого взгляда:
— Привет, меня зовут Шэнь Лянчжоу.
Она ответила четырьмя словами:
— Мы не знакомы.
Позже он прижал её к окну, не давая вырваться, и, проводя большим пальцем по её покрасневшему уголку глаза, с полуулыбкой прошептал:
— Скажи «муж».
◎ Также известно как «Если не стану знаменитой — унаследую состояние», «На грани любовного треугольника»
Устраивать снежную битву, когда снега едва хватает, чтобы покрыть подошву, — разве это не делает людей детскими? Или это просто щедрость судьбы, которая решила наконец-то дать немного сахара?
Реакцию очевидцев можно выразить словами великого писателя Лу Синя: «Увидев короткие рукава, сразу думаешь о голых плечах, затем — о наготе, потом — о гениталиях, далее — о половом акте, потом — о разврате и, наконец, о внебрачных детях». Современные пользователи сети выразили бы это проще: «Дотронулись друг до друга — и уже представляешь, в какую школу пойдут их дети».
Короче говоря — чрезмерная фантазия.
Ведь участники «битвы» всего трижды бросили снежки.
Три броска — и это называется снежной битвой?
Линь Цзунхэн метнул первый ком. Чжоу Вэй не ответила. Она стояла неподвижно, ветер растрепал ей волосы, на голове остатки снеговика медленно осыпались, а красные от недавних слёз глаза придавали ей жалостливый вид.
Перед такой красавицей большинство мужчин не устояли бы — Линь Цзунхэн не стал исключением. Он собирался разобрать снеговика и бросить ей половину в плечо, чтобы вывести из задумчивости, но, увидев её состояние, не смог ударить — бросил чуть в сторону, мягко, в район плеча.
Чжоу Вэй нахмурилась.
Опять?
Она попыталась уклониться, но спустя больше месяца после травмы нога всё ещё плохо слушалась, и она не успела. Снежный ком размером с кулак глухо ударил по её пуховику.
Линь Цзунхэн взглянул на её ногу и спросил:
— А теперь, если проиграешь мне, будешь плакать?
Он тоже вспоминал прошлое.
Чжоу Вэй вместо ответа спросила:
— А теперь, если я заплачу, будешь утешать?
Он явно не ожидал такого поворота — хотел подшутить, а сам оказался в ловушке. Но у него был козырь посильнее:
— А если не утешу — можно будет поцеловать?
— Кажется, нельзя, — сказала Чжоу Вэй.
— Тогда не буду утешать, — резко ответил Линь Цзунхэн и тут же пробормотал себе под нос: — Другие целовали, а я не хочу целоваться.
Последние слова были почти неслышны, растворились в декабрьском северо-западном ветру, и Чжоу Вэй не расслышала. Она лишь продолжила его предыдущую фразу, будто сочиняя параллелизм:
— Тогда не буду плакать.
Он всегда успевал вставить ещё одну реплику:
— Тогда не будем драться.
Это было уже слишком. Чжоу Вэй не выдержала:
— Это ты начал со мной драться!
— Ну да, — улыбнулся он. — Тогда не будем. Иди делай лицо.
Она уловила в его тоне что-то странное и спросила:
— А ты?
Он стряхнул снег с рук и ответил, как ни в чём не бывало:
— Я лечу в Шанхай.
Не дожидаясь её реакции, он подошёл, снял голову снеговика и сунул ей в руки:
— Подарок.
И, обойдя её, направился к павильону.
Чжоу Вэй смотрела ему вслед, как он уверенно шагал прочь, и вдруг ярость вспыхнула в ней. Она изо всех сил швырнула снежок ему в затылок.
Он снова и снова тревожил её покой, когда она уже успокаивалась, и каждый раз уходил без последствий.
Предыдущие встречи можно было списать на обстоятельства — случайные столкновения, которые легко объяснить игрой взрослых людей. Даже его визиты в больницу и домой имели формальные, хотя и не совсем официальные, оправдания.
Но сегодня он пришёл на её день рождения — это было осознанное, намеренное действие. И на это был лишь один возможный ответ.
А теперь он снова пытался уйти, как ни в чём не бывало.
Он снова и снова мешал воде в её душе успокоиться, и теперь, спустя столько времени, всё ещё надеялся уйти безнаказанно.
Она вложила в бросок всю свою силу. Снежок взорвался у него на затылке, как фейерверк, рассыпаясь мелкими искрами.
Линь Цзунхэн резко остановился и медленно обернулся.
http://bllate.org/book/11144/996584
Готово:
