Hygge, вероятно, был настолько ошеломлён, что ему оставалось только рассмеяться:
— Ты ещё и фантазёрка.
Шэнь Му ответила невинным смайликом.
Ведь это он сам отказался раскрывать личные данные — куда ещё ей было думать?
Hygge: Рабочая собака, бордер-колли, не подходит.
Шэнь Му: Почему? Ведь у них самый высокий уровень интеллекта.
Hygge: Слишком умны.
Шэнь Му: …
Неужели настолько умны, что начнут командовать хозяином?
Правда, Шэнь Му не стала настаивать. Она снова открыла фотографию, чтобы полюбоваться ею.
На этот раз её внимание привлёк фон снимка.
Перед ней раскинулся роскошный частный сад в европейском стиле. Под яркими солнечными лучами зелёный газон переливался свежестью, а среди пышно цветущих алых роз сидела чистопородная бордер-колли с чёрно-белой шерстью, словно нарисованной кистью художника.
Художники особенно чувствительны к цвету.
Цветовая палитра этой фотографии — контрастность, насыщенность, гармония — была настолько безупречна, что мгновенно пробудила в ней жажду творчества.
Шэнь Му почувствовала, как вдохновение возвращается. Её кисть, которая ещё недавно будто бы застыла в руке, теперь будто намагнитилась и звала немедленно приступить к работе.
— У меня к тебе маленькая просьба, — написала она прямо.
Hygge: Говори.
Шэнь Му: Я хочу сделать вторичную художественную интерпретацию этой фотографии.
Она всегда строго относилась к авторским правам: в художественном мире многие крайне негативно воспринимают любые переосмысления оригинальных работ.
Шэнь Му: Можно?
Шэнь Му: [Пожалуйста-а-а.JPG]
Hygge: Хорошо.
Он ответил без малейшего колебания, будто его это совершенно не волновало.
Шэнь Му мысленно потирала руки от удовольствия: «Разрешение получено лично от автора — теперь не отвертишься!»
Hygge, словно наслаждаясь моментом: А чего мне отвертываться?
Шэнь Му, совершенно серьёзно: Вдруг мою картину наградят, а потом кто-нибудь из круга обвинит меня в плагиате? Ты обязан будешь выступить и защитить справедливость!
Hygge, будто подумав пару секунд: Хорошо.
Он действительно старался быть серьёзным.
Шэнь Му не удержалась и тихонько рассмеялась: Да шучу я! Просто собака такая милая — обязательно спрячу себе.
И, совсем уже забывшись, она набрала: Ты такой послушный, я даже не привыкла.
Hygge: Маленькая плакса.
Hygge: Что делать.
В его словах слышалась покорность судьбе — и одновременно скрытый смысл.
Шэнь Му замерла, мгновенно поняв его намёк.
Вчера в её сообщениях действительно проскальзывала тень уныния, но неужели он сумел уловить, что она тогда плакала?
Как несправедливо!
У неё чуть инфаркт не случился.
— …Да я же говорила — не плакала, не плакала!
...
Полуостров Хуачэн, в нескольких десятках километров от центра города.
Здесь, под золотистыми лучами солнца, стояла вилла в стиле поместья, которой уже перевалило за двадцать лет и которую не раз ремонтировали. Всё вокруг дышало атмосферой европейского замка.
Открытый сад с прозрачной теплицей.
На частном газоне стояли два плетёных шезлонга, а вокруг пышно цвели растения.
Цзян Чэньюй полулежал в одном из шезлонгов, полностью погружённый в экран своего телефона.
Сегодня он был одет непринуждённо: белая рубашка и брюки, две верхние пуговицы расстёгнуты, рукава закатаны до локтей. Солнечный свет мягко отражался в его чёрных коротких волосах, придавая им лёгкий блеск.
— Я там на кухне из кожи вон лезу, а ты тут устроился наслаждаться жизнью, — донёсся до него укоризненный голос.
Цзян Чэньюй поднял глаза на вошедшего, едва заметно пряча уголки губ, которые сами собой растянулись в улыбке.
Цинь Гэ мгновенно уловил этот мимолётный след радости на лице друга.
— Что такого интересного, что даже Цзян-генеральный директор улыбнулся? — с живым интересом подсел он к нему. — Дай взглянуть.
Цзян Чэньюй лишь косо глянул на него и молча положил телефон экраном вниз на деревянный столик.
Цинь Гэ аж оторопел:
— Эй-эй-эй! Такое бессердечие точно отпугнёт всех девушек!
Но тут же понял, что зря старался.
Этот человек — молодой, богатый, красивый, успешный и влиятельный. В деловом мире его считают самым перспективным руководителем нового поколения. У него даже есть фан-клуб, где девушки называют себя то «женами», то «подружками» — как у настоящих поп-идолов.
А сам он… словно отрёкся от мирских соблазнов и живёт как отшельник.
Цинь Гэ тяжко вздохнул, сетуя на несправедливость мира.
Потом он прямо уставился на этого «святого»:
— С кем переписываешься?
Он точно видел, что на экране был интерфейс WeChat.
— С одной девочкой, — спокойно ответил Цзян Чэньюй, поглаживая сидящего у ног бордер-колли.
Цинь Гэ с интересом предположил:
— С младшей сестрёнкой?
Цзян Чэньюй не стал отрицать.
Цинь Гэ сразу оживился:
— Только что на кухне бабушка опять причитала, чтобы я чаще тебя подгонял — скорее женись, скорее заведи ребёнка, ей ведь так хочется правнуков!
— Она это повторяет каждый день, — спокойно сказал Цзян Чэньюй.
— Тогда хоть послушай хоть раз! В прошлый раз, когда ты ездил в город Си, бабушка устроила тебе свидание с наследницей семьи Цзян. А ты вместо того, чтобы явиться один, притащил с собой Ашу! Почти довёл старушку до инфаркта!
Обычная встреча превратилась в семейный ужин: он пришёл со своим младшим братом, и лишь позже выяснилось, что девушка тоже привела своего брата. Иначе бы эта история точно не обошлась простым недовольством.
— Я считал это обычным ужином, — невозмутимо ответил Цзян Чэньюй.
Цинь Гэ уже начал выходить из себя:
— Ладно, давай по делу: у этой «сестрёнки» есть шансы?
Цзян Чэньюй опустил взгляд. Бордер-колли ласково терся мордой о его руку.
— Я же сказал — просто ребёнок, — равнодушно произнёс он.
Цинь Гэ поправил очки и с отеческой заботой сказал:
— Возраст — не помеха. Главное, чтобы ты наконец выбрал кого-то, чтобы бабушка успокоилась.
Цзян Чэньюй наконец поднял глаза и медленно протянул:
— Ты всё больше становишься похож на мою бабушку.
— …А?
— Нудишь.
Цинь Гэ закатил глаза в полном отчаянии.
Ему, одинокому псу, больше не хватало сил бороться с этим одиноким волком.
Он махнул рукой:
— Ладно, предупреждаю: через несколько дней у бабушки день рождения.
Будет роскошный банкет, и все эти наследницы из крупных корпораций снова начнут лезть из кожи вон, чтобы заполучить тебя в мужья. Если к тому времени у тебя так и не будет никого, бабушка точно что-нибудь затеет. Ты потом пожалеешь, что не послушал меня сегодня.
Цзян Чэньюй остался невозмутим:
— Подарок Фан Шо уже заказывает.
— Разве речь о подарке? — возмутился Цинь Гэ, но тут же спохватился: ведь он сам, как внук семьи-друзей, должен преподнести достойный подарок. — А что именно ты даришь?
— Картина.
— Какая картина?
Цзян Чэньюй немного помолчал, потом бросил взгляд на друга:
— Это важно?
Цинь Гэ замер:
— Неужели ты даже не видел ту картину?
Невероятно!
Цзян Чэньюй не понимал его изумления.
Он сложил руки на коленях и слегка повернул голову:
— Купить за имя бабушки самую дорогую работу единственного китайского автора на благотворительной выставке — разве это не важнее содержания самой картины?
Типично для Цзян-генерального директора.
Всё, что не связано с работой, он решает одним предложением, а дальше всё поручает своему помощнику Фану.
Цинь Гэ не мог не восхититься.
Но в следующий миг его осенило.
Он медленно улыбнулся:
— Неужели тот, кто на выставке в Париже заплатил два миллиона за картину студентки из художественной академии, — это ты, брат?
Цзян Чэньюй задумался на мгновение:
— Возможно.
Сумма совпадала.
Цинь Гэ глубоко, очень медленно вдохнул.
— Ты хоть знаешь, что та самая «маленькая гениальная студентка из академии», чью работу я хотел заполучить, — это автор той самой картины, которую ты купил?
Цзян Чэньюй чуть приподнял бровь:
— Правда?
Он купил картину исключительно ради бабушки-благотворительницы.
Именно благодаря этому поступку сертификат самого высокого благотворительного взноса на выставке впервые достался китайцу.
Ладно, отлично.
Ничего не скажешь.
Цинь Гэ кивнул и сдался:
— Ладно, идём внутрь. Раз уж приехал навестить бабушку, нечего тут сидеть.
— Хорошо, — Цзян Чэньюй неторопливо поднялся.
Они направились к дому, а Цинь Гэ оглянулся на послушно следующего за ними бордер-колли.
Не удержавшись, он поддразнил:
— Кто бы мог подумать, что у бабушки, окончившей Парижскую художественную академию и получившей докторскую степень по дизайну, собаку зовут Сунь Дуодо?
Цзян Чэньюй, засунув руки в карманы, слегка нахмурился:
— Хорошо ещё, что не назвала «правнук».
Цинь Гэ замер с открытым ртом.
Теперь он понял скрытый смысл имени Сунь Дуодо.
Бабушка… просто безумна.
/
Когда появилось вдохновение, рисование стало лёгким и естественным.
Для Шэнь Му копирование с фотографии не представляло трудности. Всего за один день она почти завершила работу: на холсте уже красовались и бордер-колли, и сад на заднем плане — оставались лишь последние штрихи.
К шести часам вечера солнце начало клониться к закату.
Шэнь Му отложила кисть, вымыла руки и отправилась на кухню готовить ужин.
В горшочке на медленном огне томился суп из рёбрышек с кукурузой.
Шэнь Му долго стояла у раковины, держа в руках телефон.
Наконец она набрала номер.
Когда Юй Хань вернулась домой, её сразу встретил аппетитный аромат еды.
Усталость как рукой сняло, и она, следуя за запахом, устремилась в столовую.
Перед ней стоял стол, уставленный домашними, но невероятно соблазнительными блюдами.
Шэнь Му как раз вышла из кухни с горшочком супа.
— Голодна? — улыбнулась она, ставя суп на стол. — Я сварила твой любимый суп с рёбрышками.
Юй Хань глубоко вдохнула аромат бульона.
Она точно сможет съесть сегодня три тарелки риса.
— Чёрт, детка, я прямо злюсь, что не родилась мужчиной!
Шэнь Му сняла фартук и с недоумением посмотрела на подругу.
— Такую красивую и хозяйственную жену кто же не захочет взять в жёны?
Юй Хань смотрела на неё с восхищением.
Шэнь Му, сдерживая смех, пошла за столовыми приборами:
— Ладно, иди мой руки.
За ужином Юй Хань была слишком занята едой, чтобы говорить.
Только после третьей тарелки она вспомнила про дневной тренд в соцсетях.
— Во-первых, — начала объяснять Шэнь Му, когда подруга снова спросила, — нельзя сказать, что я «представляю Китай» на выставке. Профессор Хок добился для студентов нескольких мест. Во-вторых, это благотворительная выставка, где светские львы и наследники обычно используют такие события для пиара. Поэтому цены часто завышены искусственно. И, в-третьих, эти два миллиона мне не достались — их нельзя сравнивать с моими доходами.
Юй Хань, с набитым ртом, кивнула, хотя и не до конца поняла.
Шэнь Му налила ей ещё супа и удивилась:
— Но как вообще такая странная новость попала в топ?
В художественном мире всё решают работы.
Пока у тебя нет реальных достижений, ты — никто, даже если профессор Хок тебя высоко ценит. Разве так легко попасть в топ Weibo?
Юй Хань до этого не задумывалась, но теперь тоже почувствовала неладное: ведь этот пост поднялся почти до десятого места!
Она проглотила еду и сказала, запивая супом:
— Думаю, тут замешана Линь Мань.
Шэнь Му растерялась:
— Она?
— Хотела заглушить свой скандал.
— …
Юй Хань давно привыкла к таким штучкам в шоу-бизнесе.
— Скандал с расторжением контракта между Цзюйсы и Линь Мань весь день в тренде. Если это продолжится, ей крышка. Сейчас у неё нет команды, и в индустрии все её сторонятся. Естественно, она хватается за любую тему, чтобы отвлечь внимание. Точно она.
Шэнь Му была поражена:
— Так можно было?.
Она почти никогда не следила за шоу-бизнесом, а во Франции вообще редко заходила даже в Twitter.
— Обычное дело, — махнула рукой Юй Хань. — У тебя есть Weibo?
— Ещё нет.
Юй Хань подняла глаза от тарелки и серьёзно сказала:
— Взрослый человек не может жить без Weibo!
Шэнь Му, подперев щёку ладонью, улыбалась, глядя, как подруга доедает последнее рёбрышко.
— Тогда установлю.
Юй Хань быстро закончила ужин и протянула руку:
— Давай телефон, я тебе сейчас всё настрою. Будешь со мной болтать обо всём подряд.
Шэнь Му без раздумий передала ей устройство.
— Есть одна вещь, которую я хочу тебе сказать, — добавила она с лёгкой торжественностью.
Юй Хань взяла телефон:
— Ну, между нами что может быть секретом?
http://bllate.org/book/11133/995794
Готово:
