Она одной рукой подняла чашку, другой — чайник.
— А? Почему не получается нацелиться?
Рука девушки, державшая чайник, слегка дрожала; рука с чашкой тоже едва заметно тряслась. Как бы она ни поворачивала запястье, носик упрямо не попадал в чашку.
— Как странно...
Веки Су Няньчжи уже оба опустились от сонливости. Она покрутила чайником в воздухе и в итоге прижала его носик к белой рубахе Се Ванцина.
— О... Попала.
— Ш-ш-ш...
Су Няньчжи резко подняла чайник вверх, и из носика хлынула тёплая струя чая. Ни капли не попало в чашку, которую она держала в левой руке. Вся вода вылилась прямо на белую одежду Се Ванцина.
Его рубаха промокла на большом участке и плотно прилипла к груди.
— Су Няньчжи...
Голос Се Ванцина стал ниже обычного. Он провёл пальцами по мокрой ткани и тихо произнёс её имя.
Но Су Няньчжи уже давно не была в себе. Она лишь болтала чайником:
— А? Почему воды нет?
— Я же точно нацелилась!
— Как так получилось, что ни капли не осталось?
Су Няньчжи повертела запястьем, и взгляд последовал за движением руки, остановившись на промокшей груди Се Ванцина.
— У тебя тут вся одежда мокрая?
Она ткнула пальцем прямо в пятно на его шее.
Се Ванцин уже занёс руку, чтобы поднять меч «Чэнъинь», но замер.
Су Няньчжи пристально смотрела на его шею и спустя долгую паузу наконец произнесла:
— Теперь понятно, почему воды не осталось. Ты её весь в себя впитал...
Говоря это, она медленно наклонилась вперёд.
— Так хочется пить...
Сладкое вино ударило в голову с такой силой, что, почувствовав влагу перед собой, Су Няньчжи невольно потянулась ближе.
— Ты что делаешь?
Се Ванцин приложил правую ладонь ко лбу Су Няньчжи, но та, игнорируя его сопротивление, продолжила прижиматься к его груди. Более того, её губы начали приближаться к его шее.
— Дай... немного воды...
Су Няньчжи внезапно откинулась назад, и её алые губы коснулись капель на шее Се Ванцина.
Во рту у неё пересохло, будто внутри горел огонь. Девушка хотела слизнуть капли с его кожи. Поэтому она оперлась на его плечо и приоткрыла губы, касаясь ими блестящей капли.
— Цзэн!
Меч «Чэнъинь» упал на пол. Вместе со звоном клинка раздался возглас юноши:
— Су Няньчжи!
В тот самый миг, когда язык Су Няньчжи коснулся капли на его шее, тело Се Ванцина напряглось. От этого места мурашки побежали по всему телу — странная, неописуемая дрожь, смешанная с лёгкой болью.
— Хочу ещё...
Губы Су Няньчжи шевелились прямо у его шеи.
Когда она уже собиралась снова прильнуть к его коже, вдруг раздался лёгкий стук в дверь.
— Господин Се?
— Господин Се? Это я, Юйну.
Юйну несколько раз окликнула Се Ванцина, но, не получив ответа, снова подняла руку, чтобы постучать. Однако едва её пальцы коснулись двери, та распахнулась от порыва холодного ветра.
Перед Юйну предстала растрёпанная картина: Се Ванцин в мокрой одежде и Су Няньчжи, прижавшаяся к нему, с пылающими щеками.
Юйну на миг замерла, но тут же скрыла удивление в глазах.
— Простите, что помешала вам.
Она мягко улыбнулась и подала знак служанке за спиной. Та немедля поставила на деревянный стол керамический горшочек.
— Я послала за льдом. Боялась, как бы госпоже Су не стало слишком жарко и не нашлось бы чем освежиться, поэтому и прислала.
— Хотя...
Юйну замолчала, переводя взгляд с Се Ванцина на Су Няньчжи.
Су Няньчжи всё ещё не приходила в себя. Обеими руками она обхватила талию Се Ванцина и уткнулась лицом ему в грудь. Если приглядеться, можно было заметить на его шее лёгкий розовый след.
— Да?
— Просто принесла лёд?
Се Ванцин уловил её оценивающий взгляд и резко развернулся, оттягивая Су Няньчжи за спину.
— Конечно. Кого ещё? Госпожа Су — подруга госпожи Цило, а значит, и моя подруга. Тем более она опьянела в моём павильоне «Юньянь», так что я обязана позаботиться о ней.
Юйну говорила спокойно, но, закончив фразу, заметила мокрую рубаху Се Ванцина.
— Похоже, ваша одежда промокла. Сейчас же пошлю за новой.
— Чунтао, принеси господину Се сменную рубаху.
Юйну окликнула служанку, и та тут же побежала за одеждой.
— Чунтао скоро вернётся с рубахой. А вы пока позаботьтесь о госпоже Су.
С этими словами Юйну вышла. Лишь после того, как Чунтао принесла одежду и тихо закрыла за собой дверь, Се Ванцин наконец взял себя в руки.
Он некоторое время смотрел на принесённую рубаху, затем осторожно уложил Су Няньчжи на ложе.
— Хочу пить...
Су Няньчжи всё ещё бормотала. Се Ванцин налил ей ещё одну чашку тёплой воды.
Но едва чашка коснулась её губ, девушка резко поднялась, и часть воды выплеснулась прямо на запястье Се Ванцина.
Тот нахмурился. Ему никогда не нравилось, когда мокрели волоски на руках, поэтому он терпеть не мог дождливых дней. И особенно — когда на него льют воду.
— Су Няньчжи, отпусти...
Су Няньчжи крепко сжимала его руку, не давая возможности достать платок и вытереться.
Но в следующий миг её поступок заставил дыхание Се Ванцина перехватить.
Она наклонилась и прижала губы к его мокрому запястью, постепенно слизывая воду.
Се Ванцину вдруг стало жарко.
Хотя он и не пил вина.
В этот момент в его левом боку вновь вспыхнула та самая сила, яростно колотя по сердцу.
— Жарко...
Эти слова произнёс не пьяная Су Няньчжи, а сам Се Ванцин.
После того как Су Няньчжи убрала воду с его запястья, она снова рухнула на ложе.
В полузабытьи она чувствовала только жар и, следуя инстинктам, расстегнула ворот и стянула с себя верхнюю одежду.
Се Ванцин, увидев её пылающее лицо и беспокойные движения, перевёл взгляд на керамический горшочек.
— Лёд...
Прошептал он и взял сосуд в руки.
Сняв крышку, он почувствовал, как изнутри повеяло холодом.
— Жарко...
— Хочу воды...
Су Няньчжи беспокойно ворочалась на ложе, одной рукой обмахиваясь у груди. Но от этого ветерка толку не было. Более того, чем больше она двигалась, тем жарче становилось. Её стон превратился в томное мычание.
— Су Няньчжи, ты...
Се Ванцин смотрел на её всё более красные щёки и медленно заговорил:
— Тебе очень жарко?
Сознание Су Няньчжи было затуманено, но она тут же отозвалась:
— Не видно разве?
Она вздохнула, и Се Ванцин проследил за её взглядом.
Перед ним открылась картина: расстёгнутый ворот, белоснежная грудь с лёгким румянцем, тонкая талия, смятая одежда.
Се Ванцин бесстрастно отвёл глаза и высыпал из горшочка несколько кусочков льда.
— Раз тебе так жарко, то...
Он сделал паузу.
— Я помогу.
С этими словами он взял один кусочек льда.
Лёд источал холод. Поскольку температура тела Се Ванцина была невысокой, на поверхности льдинки лишь проступили капельки воды. Золотистые лучи заката, пробившись сквозь щель в окне, заиграли на льду радужными бликами.
Кусочек льда медленно опустился на ключицу девушки.
Как только холод коснулся её разгорячённой кожи, Су Няньчжи вздрогнула всем телом и попыталась отстраниться, но её остановил меч «Чэнъинь», преградивший путь.
— Су Няньчжи, чего ты дёргаешься?
Се Ванцину было непонятно. Разве она не жаловалась на жар? Разве лёд не должен помочь?
— Нет... Больше не надо.
— Не клади лёд.
Су Няньчжи смутно осознавала, что за холод у неё на теле, но как можно класть лёд прямо на кожу?
Она пыталась оттолкнуть его руку, но пьяная не имела сил — лишь положила ладонь на его запястье.
Се Ванцин вздрогнул от прикосновения её горячей кожи.
— Видимо, нужно больше льда...
Он взял ещё несколько кусочков и положил их на грудь Су Няньчжи.
Сквозь ткань она ощущала, как холод расползается по телу. Но он был поверхностным и локальным, совершенно не справляясь с жаром, вызванным вином. Напротив, теперь к жару примешалось странное щекотливое ощущение.
— Се Ванцин...
— Убери лёд.
Су Няньчжи прошептала почти без сил, и в её голосе не было настоящего отказа.
Се Ванцин положил ещё несколько кусочков льда на её одежду.
Су Няньчжи была крайне чувствительной. От холода она резко отпрянула назад, и половина одежды сползла с плеча.
Под белым бельём проступили округлости, левая бретелька спустилась вниз. С точки зрения Се Ванцина открывалась глубокая долина между грудями.
Щёки Су Няньчжи пылали, глаза были закрыты, на лбу выступил пот.
Се Ванцин чуть приподнял бровь. Ему показалось забавным её растерянное выражение лица.
Неосознанно он выпустил оставшийся лёд, и тот упал прямо на колени Су Няньчжи.
— Как холодно!
Су Няньчжи вздрогнула от внезапного холода, но лишь на миг.
Когда лёд начал таять, и вода сравнялась по температуре с её телом, на смену холоду пришло приятное, расслабляющее ощущение, от которого всё тело стало мягким, как вата.
Эта слабость ещё больше запутала её мысли, и она уже не могла чётко различить черты лица перед собой.
— Кто ты?
— Ты прислан Юйну, чтобы прислуживать мне?
— Ах... Как приятно... Впервые пользуюсь услугами мальчика для утех...
Су Няньчжи прищурилась, и перед ней предстало прекрасное лицо: чёткие брови, словно нарисованные тушью, миндалевидные глаза с лёгкой игрой света, высокий нос и тонкие губы.
Она вдруг хлопнула его по плечу.
— Скажи-ка, как тебя зовут?
— Ты неплох для мальчика для утех. Если порадуешь меня, я выкуплю тебя у Юйну!
Девушка приподнялась и оперлась на подушку. Она приподняла ему подбородок и насмешливо улыбнулась:
— Ну же, говори.
— Так вас учит хозяйка Юйну?
Су Няньчжи вела себя как настоящая распутница и даже провела пальцем по его челюсти.
Се Ванцин, которого она приняла за мальчика для утех, сохранял полное спокойствие. Более того, уголки его губ приподнялись ещё выше.
Он ничуть не обиделся на то, что его приняли за мальчика для утех, а наоборот, мягко ответил:
— Наша хозяйка учит не этому.
http://bllate.org/book/11128/995370
Готово:
