Моши: В моём сердце — только красивый старший брат и мясо.
Вэнь Моши лишь любопытно взглянула в ту сторону, покатала глазами, но не пошла присоединяться к шуму.
Цзи Лань была очень довольна: её малышка всё-таки довольно сообразительная.
Ши Чжэянь ласково погладил девочку по голове и тихо спросил:
— Устала? А?
Моши покачала головой. Ей уже так привычно стало получать эти поглаживания, что она даже прижалась щёчкой к его ладони.
Ши Чжэянь убрал руку, чувствуя глубокое удовлетворение от собственного достижения, и, опустив глаза, тихо сказал:
— А мне усталось.
— А? — удивлённо воскликнула Вэнь Моши и тут же обеспокоенно спросила: — Тебе очень тяжело?
— Да, — кивнул Ши Чжэянь и слегка помассировал переносицу, изображая усталость.
Моши начала загибать пальцы, вспоминая события дня: Сянь-гэ ведь натаскал столько кукурузы и всё это взвалил на спину!
Она вдруг подняла голову, схватила его за руку и потянула к его комнате, шепча по дороге:
— Тогда тебе надо скорее отдыхать! А то вдруг совсем выдохнёшься?
Её хвостики при ходьбе весело подпрыгивали. Ши Чжэянь бросил взгляд на них и почувствовал тёплую гордость.
А Моши продолжала бормотать:
— Если Сянь-гэ выдохнётся, завтра мы проиграем. А если проиграем — не будет мяса, только трава останется.
Ши Чжэянь: «...»
Выходит, заботится она только о своём мясе.
Вэнь Моши уложила мужчину на кровать, ярко улыбнулась и радостно хлопнула в ладоши:
— Теперь отдыхай! Я пошла!
Нужно хорошенько выспаться, чтобы завтра снова занять первое место.
Ши Чжэянь специально заманил девочку в свою комнату и, конечно, не собирался отпускать её так просто.
Он не боялся, что эти интимные моменты попадут в эфир — заранее договорился с режиссёром, что такие фрагменты вырежут.
Хотя ему очень хотелось объявить всему миру, что эта девочка принадлежит только ему, он всё же не мог позволить ей сейчас столкнуться с последствиями.
Ещё не время.
Он вдруг приподнял руку, слегка сжал плечо и тихо застонал:
— Ох...
Моши, уже добравшаяся до двери, мгновенно обернулась, широко раскрыв глаза:
— Что случилось?
Ши Чжэянь нахмурился, сел и беспечно махнул рукой, мягко улыбнувшись:
— Ничего страшного, просто немного болит.
— Больно? — спросила Моши, глядя на него большими глазами.
Затем она быстро подбежала обратно и принялась осторожно тыкать пальцем в то место, где он только что массировал:
— Где именно болит?
— Со мной всё в порядке, — улыбнулся Ши Чжэянь, хотя брови всё ещё были слегка сведены.
Увидев, что он уклоняется от ответа, Моши решила, что дело серьёзное. Она почти повисла на нём, внимательно осматривая его плечо.
Мягкое тело девочки терлось о него, и тело, уже успевшее остыть после душа, вновь начало разгораться.
Ши Чжэянь с лёгкой усмешкой взял её за руки:
— Не шали. Сейчас покажу.
Под пристальным взглядом девочки он расстегнул две верхние пуговицы рубашки и чуть спустил её с плеча.
Кожа мужчины была белой — такой бледностью обладают те, кто редко бывает на солнце, — но при этом он был вовсе не худощав. На его бледном плече красовалась широкая, три пальца в длину, красная полоса — очень заметная на фоне кожи.
На самом деле, для человека, никогда не занимавшегося сельской работой, такая отметина была вполне обычным делом и исчезла бы уже на следующий день. Просто он нарочно преувеличивал.
Вэнь Моши серьёзно нахмурилась, глядя на эту полосу. Её вид был настолько величественным, что даже внушал страх.
Она перевела взгляд на лицо Ши Чжэяня и, протянув указательный палец, осторожно ткнула в рану:
— Больно?
— Больно, — ответил мужчина, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на обиду.
Моши задумалась на мгновение, а потом решительно заявила:
— Подожди меня здесь!
С этими словами она снова выбежала из комнаты.
Как только девочка скрылась за дверью, Ши Чжэянь мгновенно стёр с лица всё выражение. Он встал и внимательно осмотрел комнату, после чего подошёл к камере и бесстрастно накрыл её полотенцем.
Камера: «...Что я такого натворила?»
Когда Моши вернулась, Ши Чжэянь всё ещё сидел на кровати в прежней позе, будто и не двигался.
Увидев её, он поднял голову и мягко улыбнулся.
Моши радостно помахала тюбиком мази:
— Я попросила у съёмочной группы мазь!
В сердце Ши Чжэяня что-то дрогнуло. То самое место, которое долгие годы не видело солнца и уже начало покрываться плесенью, вдруг почувствовало, как в него вливается новая жизнь.
Он тепло улыбнулся девочке:
— Спасибо.
— Не за что! — Моши замахала руками и спросила: — Помочь тебе?
— Да, — без колебаний ответил Ши Чжэянь.
— Ну... — Моши сделала вид, что стесняется, и показала руками в воздухе: ему нужно снять одежду, чтобы она могла помазать плечо.
Ши Чжэянь понял и уставился прямо в её глаза, медленно расстёгивая оставшиеся пуговицы, а затем снял рубашку.
Щёки девочки начали розоветь, и в его душе родилось странное, необъяснимое удовольствие.
Когда он разделся, Моши вскрикнула и тут же закрыла лицо ладонями, но тут же раздвинула пальцы, выглядывая сквозь щели широко раскрытыми глазами.
Притворялась, будто стесняется, но на самом деле любовалась красотой перед собой.
Ши Чжэянь опустил голову, уголки губ дрогнули в улыбке, но, подняв глаза, снова принял серьёзный вид.
Девочка опустила руки и невольно бросила взгляд на его пресс, мысленно воскликнув: «Боже мой! Целых восемь кубиков!»
Она не была особенно застенчивой — ведь её бабушка была русской, и большую часть детства Моши провела именно с ней, поэтому её воспитание было довольно свободным.
Просто она была поражена: не ожидала, что у этого знаменитого старшего брата не только лицо такое красивое, но и фигура настолько... восхитительная.
Ох... хочется...
Ши Чжэянь, увидев её выражение, сразу понял, о чём она думает, и снова улыбнулся. Его низкий, соблазнительный голос прозвучал почти как шёпот:
— Давай.
Если бы Дань Син увидел это, его челюсть, наверное, отвисла бы от изумления: когда это Ши Чжэянь, величайший актёр, ради одной маленькой девочки стал продавать и внешность, и тело?
Моши была настоящей поклонницей красивых лиц. Увидев такое совершенное тело, она еле сдерживалась, чтобы не провести по нему ладонью.
Но она не забыла о цели и торжественно прочистила горло, подходя ближе.
Выдав немного мази на палец, она осторожно нанесла её на плечо мужчины и стала растирать.
Мягкие пальцы касались кожи, вызывая смесь боли, щекотки и мурашек. Ши Чжэянь почувствовал, как электрический разряд пробежал от макушки до самого кончика позвоночника.
Тёплое дыхание девочки было так близко... Ему стоило огромных усилий не схватить её и не прижать к себе.
А Моши усердно мазала плечо и спросила:
— Больно?
Встретившись с её взглядом, Ши Чжэянь подумал, что его глаза, должно быть, уже затуманились грязными желаниями. Ведь в этот момент он остро ощущал, как демон внутри него рвётся наружу, чтобы поглотить эту девочку целиком.
— Не больно, — ответил он, глядя на неё. Его голос стал хриплым и низким, невероятно соблазнительным.
— А, — Моши снова склонилась над его плечом, но теперь молчала.
Когда болтушка замолчала, в комнате воцарилась тишина. Воздух стал жарким, атмосфера — напряжённой.
Особенно когда их дыхание переплеталось так близко, что можно было услышать стук сердец друг друга. Ши Чжэянь горько усмехнулся: сам себя в ловушку загнал.
Конечно, такую атмосферу ощущал только он один. Девочка же была совершенно невинна и даже не подозревала о происходящем!
Ши Чжэянь поднял глаза на неё:
— Почему замолчала? А?
Моши чувствовала, что что-то не так, но не могла понять, что именно. Она уклончиво улыбнулась:
— О чём говорить?
Ши Чжэянь приподнял уголки губ и насмешливо произнёс:
— Или Моши стесняется?
Девочка широко раскрыла глаза и энергично замотала головой.
Ши Чжэянь рассмеялся:
— Уже стесняешься? А что будет, когда пойдёшь сниматься в фильмах? Тебе придётся видеть гораздо больше! Придётся целоваться с другими мужчинами... и даже...
Он не договорил, но сам же нахмурился, представив, как его девочка снимается в интимных сценах с другими мужчинами. Внутри него вспыхнула ярость, и он почувствовал желание убивать.
А Моши, услышав его слова, вдруг загорелась энтузиазмом. Совсем не стесняясь, она даже обрадовалась.
Увидев блеск в её глазах, Ши Чжэянь на миг потемнел взглядом, но тут же лёгким ударом лба о её лоб спросил с лёгкой издёвкой:
— О чём задумалась?
— А... ни о чём, ни о чём! — поспешно замотала головой Моши.
Закончив мазать, она с облегчением выдохнула:
— Готово!
Когда её прикосновения исчезли, Ши Чжэянь почувствовал пустоту внутри, но внешне сохранил спокойствие:
— Спасибо, Моши.
— Не за что! — улыбнулась она. — Тогда я пойду!
С этими словами она развернулась и направилась к двери.
У него больше не было повода её задерживать, и Ши Чжэянь молча проводил её взглядом.
Как только дверь закрылась, он опустил глаза на своё возбуждённое состояние и горько усмехнулся. Впервые в жизни высокомерный и целомудренный актёр Ши Чжэянь прибегнул к помощи собственной руки.
Закрыв глаза, он представлял перед собой образ этой нежной, мягкой девочки и долго не мог успокоиться.
Моши вышла из комнаты Ши Чжэяня и весело запрыгала к себе.
Проходя мимо комнаты Ци Аня и Фу Юя, Ци Ань вдруг схватил её за руку. Красивый юноша пристально посмотрел на девочку:
— Малышка Моши, зачем ты ходила к нему в комнату?
Моши недоуменно посмотрела на него и показала тюбик мази. Её глаза были чистыми, как родник:
— У Сянь-гэ плечо поранилось! Я помогала ему мазь нанести.
Ци Ань презрительно фыркнул и про себя пробурчал: «Притворяется!»
Но тут он заметил, что дверь напротив приоткрылась.
Нахмурившись, он быстро сказал:
— Малышка Моши, тебе лучше скорее идти!
Моши не обратила внимания на его перемену настроения и продолжила весело прыгать к своей комнате.
Эти молодые люди никогда раньше не занимались тяжёлой работой, поэтому неудивительно, что у них появились мозоли и ссадины. Зато теперь у них был повод пожаловаться.
— Ага, — кивнула Моши и сунула ему тюбик мази, улыбаясь, как цветок: — Держи!
Ци Ань собирался было тоже пожаловаться на свои «раны», но вдруг заметил, что дверь напротив приоткрылась ещё шире.
Он нахмурился и торопливо проговорил:
— Малышка Моши, тебе правда пора идти!
Моши не заметила его тревоги и, продолжая весело подпрыгивать, побежала к своей комнате.
Вернувшись, она сбросила туфли и с разбегу бросилась на кровать.
Цзи Лань, лежавшая на кровати с телефоном в руках, косо глянула на неё и холодно спросила:
— Куда ходила?
Моши сжалась. Каждый раз, когда Цзи Лань так с ней разговаривала, она чувствовала себя школьницей перед учителем математики.
Именно таким тоном учительница спрашивала её:
— Ты хоть понимаешь, где ошиблась в этом примере?
«TAT... Если бы я понимала, разве бы ошиблась?»
Поэтому сейчас она выпрямилась, будто отвечая на уроке, и тихо прошептала:
— Я ходила к Сянь-гэ, помогала ему мазь нанести...
Цзи Лань нахмурилась:
— Какую мазь? От чего?
Моши взглянула на неё:
— У него плечо поранилось.
Цзи Лань сразу поняла, о какой «ране» идёт речь, и не смогла сдержать усмешки. Это ведь даже не рана! Только вот её малышка поверила...
Она тяжело вздохнула, как заботливая мать, тревожащаяся за судьбу своего щенка, которого уже прицелился голодный волк.
...
Рано утром режиссёр принёс результаты вчерашнего дня и заодно двух белых гусей — их новых «питомцев», которых нельзя есть.
Все, кроме Моши и Ши Чжэяня, испугались этих гусей. Они ещё помнили, насколько свирепыми могут быть эти птицы — ведь в прошлый раз гуси так избили собаку, что та визжала от боли.
А теперь им предстояло не только не есть этих гусей, но и хорошо за ними ухаживать!
Ци Ань вообще спрятался за спину Моши и ухватился за её одежду.
http://bllate.org/book/10989/983955
Готово:
