Ваньи ещё не шевельнулась, как Се Цзи уже отстранил её и встал перед ней. Он немного подрос — почти сравнялся по росту с Се Фу, хотя был моложе, но духом ничуть не уступал.
Прищурившись, он бросил:
— Какого чёрта тебе до этого?
Се Фу изо всех сил сдерживалась, чтобы не отвечать ему, и снова повернулась к Ваньи:
— Я спрашиваю тебя. На каком основании ты рядом с моим братом?
Ваньи раньше слышала от госпожи Ян кое-что о ней и уже поняла, кто перед ней. Она не питала к Се Фу ни малейшей симпатии и не желала лишних ссор, лишь спокойно взглянула на неё:
— Это тебя не касается.
Се Фу чуть ли не закричала:
— Да ведь это мой брат!
Се Цзи с трудом сдерживал слёзы, его плечи дрожали. Ваньи мягко погладила его по спине и прямо в глаза Се Фу сказала:
— Больше нет. С того самого момента, как ты ушла, он перестал быть твоим братом.
Се Фу едва не вышла из себя:
— А ты тогда вообще кто такая?!
Ваньи не ответила. Она лишь легонько ткнула Се Цзи в руку и тихо спросила:
— Пойдём домой? Сегодня солёные яйца готовы, сварим их к обеду — попробуем свеженькими.
Се Цзи успокоился и больше не смотрел на Се Фу. Он кивнул и указал на шашлычок из сахара в её руке:
— Ешь скорее, а то растает.
Ваньи аккуратно откусила кусочек и тихонько засмеялась:
— Только что видела на улице продавца лепёшек. Завтра сходим снова? Купим побольше всякой еды. Если не унесём — пусть Се Ань привезёт.
Она помолчала и добавила:
— Наконец-то наступает праздник. Не будем же мы его прохлопать — надо всё попробовать.
Се Цзи шёл за ней, прикрывая её широкими плечами, и с лёгким насмешливым презрением сказал:
— Толку объяснять. Брат говорил: «Твоя сестра Ваньи выглядит начитанной и тихой, а на деле жаднее Ахуана».
Ваньи притворно рассердилась и строго глянула на него, после чего быстро зашагала вперёд. Се Цзи хмыкнул и побежал следом:
— Сестра, только не жалуйся брату! Он точно надерёт мне уши…
Се Фу осталась на месте, глядя на два ряда следов, уходящих вдаль. Сердце колотилось, как барабан, глаза жгло и щипало.
Пять лет она провела вдали от дома. Слово «семья» давно стало для неё пустым звуком. Дом Чэньских — не её дом, а родное место теперь недоступно.
Праздник уже на носу: повсюду развешаны фонарики и украшения, все радуются и веселятся. И лишь она — одинока и покинута.
Передние двое, кажется, совсем забыли о ней и неприятном эпизоде. Ваньи доела свой шашлычок, а Се Цзи учил её, как метать палочку, словно дротик. Оттуда доносился их смех.
Се Фу глубоко вдохнула и подняла глаза к небу. Вдали — ни облачка, ясное голубое небо. Лишь над ней — маленькое белое облачко, а под ногами — тень.
Она чувствовала: струна в её сердце натянута до предела и вот-вот лопнет.
*
*
*
Госпожа Ян уже сварила яйца. Услышав об этом, Се Цзи бросился их вылавливать. Ваньи бежала за ним:
— Ты куда торопишься? До обеда ещё далеко, как ты собираешься есть?
Госпожа Ян не захотела портить ему настроение и подсказала:
— Утром в кастрюле остался рис. Просто развари его водой — можно и сейчас есть.
Се Цзи важно поднял подбородок:
— Видишь?
Ваньи прикусила губу и шлёпнула его по затылку, после чего пошла готовить.
Ахуан, радостно виляя хвостом, вбежал в дом. Се Цзи как раз вылавливал горячие яйца и, обжигаясь, кривлялся. Увидев пса, он всё равно нашёл время подразнить:
— Тебе не положено. Разве ты не с Белым Гусём дружишь? Каждый день нежности друг другу оказываете — как ты можешь есть его яйца?
Ваньи рассмеялась и бросила в него зёрнышко кукурузы:
— Хватит болтать глупости.
Ахуан, ничего не поняв, вышёл, переваливаясь с боку на бок.
Яйца просолились как следует — вкус насыщенный. Когда Ваньи проткнула белок палочкой, из него вытекло прозрачное, блестящее жёлтое масло. Она ела с удовольствием: в такие моменты простая каша с солёным яйцом вкуснее любых деликатесов.
Се Цзи улыбался во весь рот и выковырнул половину своего желтка, чтобы положить ей:
— Ешь побольше. Вечером скажи брату пару добрых слов обо мне. Я ведь уже целую вечность хочу тот рогатик, а он не покупает.
Ваньи, держа во рту ложку риса, засмеялась так, что глаза превратились в лунные серпы. Она положила палочки, потрогала кошелёк на поясе и щедро сказала:
— Раз брат не даёт — сестра купит.
Она вытряхнула все свои медяки — около сорока-пятидесяти монет — и целиком отдала Се Цзи:
— Вот тебе новогодние деньги. В следующем году хорошо учись.
Се Цзи был поражён и долго смотрел на монеты в своих ладонях. Ваньи подумала, что он просто радуется карманным деньгам, но через некоторое время заподозрила неладное. Она наклонилась и увидела, что его глаза слегка покраснели.
Ваньи замерла и потянула его за рукав:
— Се Цзи?
Се Цзи смущённо прикусил губу:
— Просто… очень рад.
И снова взялся за палочки:
— Давай есть.
Ваньи чувствовала, что он не говорит всей правды, но не стала допытываться.
Остатки обеда были съедены быстро, но вкус уже не был прежним.
Взглянув на профиль Се Цзи, Ваньи почувствовала, как у неё сжалось сердце.
*
*
*
К вечеру землю покрыл снег, отражавший закатный свет. Солнце опускалось, окрашивая всё в золото.
Ваньи зашла в комнату госпожи Ян погреться и заняться шитьём. Се Цзи тоже пришёл и притворялся, будто читает книгу.
Госпожа Ян вышла собирать яйца. Се Цзи, поглядев на лицо Ваньи, тайком вытащил из рукава маленький камешек — гладкий, круглый, молочно-жёлтый, красивый и изящный. Он бросил его в её корзинку для шитья и, несмотря на свою обычную наглость, на этот раз слегка смутился:
— Подарок тебе.
Ваньи с любопытством взяла камешек и стала рассматривать. Се Цзи пояснил:
— Подобрал десять лет назад у озера Сяньянь. Очень дорожил — даже брату не показывал.
Ваньи улыбнулась и сжала камешек в ладони:
— А почему теперь решил отдать мне?
Се Цзи почесал ухо:
— Потому что ты ко мне хорошо относишься. Кроме мамы и брата, лучше всех ко мне относишься именно ты.
Он замялся:
— Моя вторая сестра тоже была добра ко мне, но она мало разговаривала, часто задумывалась и плакала без причины. Се Фу… не хочу о ней говорить.
Ваньи прикусила губу и тихо сказала:
— Тогда не будем о ней говорить.
Се Цзи ушёл в свои мысли, его подбородок напрягся:
— Я отлично помню, как она уходила вместе с Чэнь Сы. Я бежал к ней на перекрёсток и умолял остаться. Перед всеми людьми она дала мне пощёчину и ушла, даже не обернувшись… Я ненавижу её всю жизнь.
— Не думай об этом, — вздохнула Ваньи и погладила его по спине. — Такого больше не повторится. Она не вернётся.
Се Цзи опустил голову и начал теребить рукав. В комнате стало темнеть. Ваньи встала, чтобы зажечь лампу, и в полумраке услышала, как он пробормотал:
— Неудивительно, что брат так тебя любит…
Снаружи послышался стук копыт — вернулся Се Ань. Ваньи выглянула в окно и не расслышала слов Се Цзи:
— Что ты сказал?
Се Цзи прочистил горло:
— Говорю, мой брат — грубиян, несправедливый, вспыльчивый и невыносимый…
Ваньи засмеялась:
— Ты прав.
Се Цзи оскалился, но через мгновение снова пробормотал:
— Но он слушает всё, что ты скажешь…
*
*
*
На следующее утро снова пошёл мелкий снег. Стало всё холоднее. Госпожа Ян испугалась, что Ваньи замёрзнет, и без спроса набросила ей на плечи свой старый цветастый халатик.
Красный фон с мелким цветочным узором — праздничный и уютный, но очень объёмный. Се Цзи, войдя в дом, увидел её и согнулся от смеха:
— Ты одна создаёшь атмосферу праздника!
Се Ань услышал это и, схватив брата за ухо, пинком вытолкнул за дверь.
Накануне зарезали курицу. Госпожа Ян сварила суп с сушёными грибами — томила долго, пока кости не стали мягкими. Сегодня Се Ань был особенно прилежен: разлил всем по миске супа. Когда дошла очередь до Ваньи, он долго и пристально на неё смотрел.
Ваньи почувствовала неловкость, поправила подол и тихо спросила:
— Ты на что смотришь?
— На тебя, — усмехнулся Се Ань, кладя ей в миску кусок курицы без кожи. — Раньше я не замечал, что ты способна быть такой деревенщиной.
Ваньи возмущённо уставилась на него и пнула под столом. Потом опустила голову и уткнулась в суп.
Се Ань не обратил внимания и продолжил улыбаться:
— Хотя красива, поэтому всё равно хороша в любом наряде. Верно?
Он наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза, и поднял бровь:
— Я прав?
Ваньи прикусила палочку и пробурчала:
— Ешь давай, болтун несчастный.
— Смелость растёт, осмелилась меня ругать? — Се Ань протянул руку под стол и сделал вид, что щипает её за талию. Через толстую ватную одежду он даже не коснулся кожи, но Ваньи всё равно вздрогнула. Оправившись, она снова пнула его.
Се Ань молча снёс это, лишь ещё раз взглянул на неё, стряхнул упавшее на её воротник зёрнышко риса и взял гусиное яйцо.
Яйцо было ещё горячим. На пальцах Се Аня — грубые мозоли, но он не чувствовал жара. Ловко разбил скорлупу, очистил яйцо, аккуратно разрезал белок ложкой и выдавил желток прямо в миску Ваньи.
Подумав, отдал ей и вторую половину белка, оставив себе лишь крошечный кусочек.
Ваньи нарочно не смотрела на него и медленно ела. Солёный, нежный вкус казался сегодня ещё лучше, чем вчера.
В праздники люди всегда становятся ленивыми. Госпожа Ян ушла рано утром, а Се Ань, наоборот, тянул время и собрался выходить лишь к полудню. Се Цзи, у которого начались каникулы, с надеждой ждал, когда брат поведёт его в город — выглядел он очень комично. Ваньи подгоняла:
— Если не пойдёте сейчас, рынок закроется.
— Ещё не так поздно… — Се Ань сделал несколько шагов и вдруг вспомнил что-то. Он обернулся и потянул её за руку: — Подожди, у меня для тебя кое-что есть.
Ваньи согласилась и села на край кровати, наблюдая, как Се Ань рыщет по сундуку.
У него было мало вещей, но он шумел так, будто там целая лавка. Всё перерыл, устроив беспорядок. Ваньи бездельничала, болтая ногами, и зевнула от скуки. Наконец он вытащил из самого низа шарф — серебристо-серый, с блестящей шкурой.
— Что это? — удивилась Ваньи.
— В прошлом году Фу Цюйянь отдал мне в счёт долга. Должен был пятьдесят лянов, а сам нищий, вот и расплатился последней лисьей шалью.
Се Ань встряхнул шарф и небрежно обернул его ей вокруг шеи, одобрительно кивнул:
— Совсем забыл, что у меня это есть. Тебе как раз.
Шарф был мягкий, щекотал щёку. Ваньи потрогала его и радостно блеснула глазами:
— Правда мой?
— А кому ещё? — Се Ань щёлкнул её по носу. — Маме не нужно, так что отдать могу только тебе.
Ваньи не могла нарадоваться и благодарно улыбнулась. Се Ань похлопал её по спине и вытолкнул за дверь:
— Беги переодевайся. Сними эту уродливую халатину — глаза режет.
Ваньи не обиделась и весело пошла в свою комнату.
Се Цзи сидел на циновке и с завистью смотрел:
— Брат, а мне ничего нет?
Се Ань ущипнул его за шею:
— А ты кто такой?
*
*
*
Когда они ушли, дома осталась только Ваньи. Она сидела на кровати, пригревшись, обнимала Ахуана и читала книжку. На столике стояли чай, сладкие хрустящие лепёшки и несколько чёрных фиников.
Но покой продлился недолго. Снаружи вдруг послышался скрип колёс — кто-то остановил повозку у ворот.
Ваньи нахмурилась и пошла посмотреть. Открыв дверь, сквозь мелкие снежинки она увидела стоявшую у ворот женщину.
Се Фу.
Её одежда всегда яркая, подбородок гордо вздёрнут. Ваньи накинула поверх халат и спокойно смотрела на неё. Се Фу произнесла без особой вежливости:
— Ну что, не пригласишь внутрь?
Она употребила слово «пригласишь». Ваньи откинула прядь волос за ухо и чуть не рассмеялась.
Глубоко внутри Се Фу прекрасно понимала: это уже не её дом. Пусть даже она отказывалась это признавать.
Ахуан спрыгнул и подбежал к ногам Ваньи. Та бросила взгляд вниз, плотнее запахнула халат и вышла на крыльцо:
— Прошу.
Она открыла дверь только в кухню и села за маленький столик. По правилам гостеприимства поставила чайник с чаем. Се Фу вошла вслед за ней, оглядываясь с явным недовольством, и презрительно опустила уголки алых губ.
Во дворе расхаживал Белый Гусь. Увидев чужака, он насторожился и, вытянув шею, попытался влезть на кухню. Се Фу обернулась на шум и, заметив, что длинный клюв вот-вот коснётся её талии, вскрикнула и отскочила. Гусь испугался и расправил крылья. Се Фу ещё больше растерялась.
Ваньи невозмутимо бросила горсть кукурузы во двор и махнула рукой:
— Уходи.
Гусь послушно ушёл, и в доме снова воцарилась тишина. Ахуан вбежал внутрь. Ваньи едва заметно улыбнулась ему, потом закрыла дверь, загородив ветер и снег.
Се Фу уже сидела прямо на стуле. Наблюдая за тем, как Ваньи неторопливо выполняет все действия, она прищурилась:
— Ха! Решила, что это твой дом?
Ваньи не ответила. Она лишь подняла Ахуана и уложила ему подбородок на локоть, позволяя псу зевнуть от скуки.
Се Фу сжала губы, а потом фыркнула:
— Таких женщин, как ты, я видела сотни.
Ваньи повернула голову и тихонько засмеялась. Она хотела спросить: «Каких таких женщин?», но решила, что спорить на эту тему бессмысленно, и снова замолчала. Се Фу уставилась на неё:
— Почему молчишь?
Ваньи поглаживала уши Ахуана и тихо ответила:
— О чём говорить? Эм… Таких, как ты, я вижу впервые.
Се Фу была крайне обидчива. Услышав это, она будто получила удар по больному месту:
— Что ты имеешь в виду?
Высокомерный тон, прекрасное лицо — и при этом такие язвительные слова.
http://bllate.org/book/10814/969643
Готово:
