— Почему так внезапно? — Он замолчал на мгновение и добавил: — Я ведь собирался закончить здесь работу и вернуться вместе с тобой.
Гу Си пояснила:
— Мне здесь больше нечем заняться.
— Ты специально вырвалась сюда — можно было бы немного отдохнуть, поснимать пейзажи, вдохновиться.
— Нечего там снимать, — Гу Си не хотела затягивать спор и прямо сказала: — У тебя свои планы, у меня — свои.
Рон Чэнь долго молчал, а потом тихо произнёс:
— Счастливого пути.
На следующий день Гу Си проснулась, позавтракала, и ей позвонили из ресепшена, чтобы уточнить время вылета по билету и организовать трансфер в аэропорт.
Обычные номера такой услуги не предусматривали — наверняка это сделал Рон Чэнь.
Она подумала и написала ему в WeChat:
[Спасибо].
Увидев на экране эти два официальных и холодных слова, Рон Чэнь внезапно почувствовал раздражение, швырнул телефон на соседнее сиденье, и тот скользнул по поверхности, упав на пол.
Чэнь Фэнмин сочувственно охнул — ведь они только на днях сменили экран. Он поднял аппарат, тщательно протёр его и, убедившись, что корпус цел и углы не повреждены, протянул обратно.
Рон Чэнь не взял:
— Положи рядом.
Чэнь Фэнмин осторожно спросил:
— Рон Чэнь, ты всё ещё злишься из-за той истории со скрытой съёмкой?
Но тут же понял, что, скорее всего, ошибся: ведь на следующий день после инцидента тот был в прекрасном настроении.
Рон Чэнь не ответил. Его взгляд устремился куда-то вдаль, за пределы гор и рек.
— Чэнь Фэнмин, — нахмурился он, явно озадаченный, — скажи, если человек тебя любит, но при этом ведёт себя очень странно… ну не то чтобы холодно, просто как-то… необычно. Что это может значить?
Неужели он говорит о Гу Си?
Чэнь Фэнмин опешил, не зная, на каком этапе сейчас их отношения, и осторожно предположил:
— Возможно, просто стеснительный характер. Любовь в сердце, а сказать не может. Девушки часто такие.
Рон Чэнь многозначительно протянул:
— А-а…
Его брови постепенно разгладились.
* * *
Купив билет, Гу Си сразу сообщила матери, что возвращается домой. Когда она вышла из аэропорта, дядя Тун уже давно ждал её на парковке.
— Си Си! Не виделись несколько месяцев — стала ещё красивее! — тепло поприветствовал он, помогая загрузить багаж в багажник.
— Да что вы, — Гу Си вежливо поинтересовалась: — Как здоровье, дядя Тун?
— Да всё по-прежнему.
После нескольких вежливых фраз в машине воцарилось молчание.
Во время учёбы Гу Си в университете её мама познакомилась с дядей Туном через сайт знакомств. В зрелом возрасте оба искали просто спутника жизни. Дядя Тун был честным, заботливым человеком — хорошим партнёром.
Дети у обоих уже выросли, имущественных споров не предвиделось, поэтому они спокойно поженились.
На кухне уже был накрыт стол.
Чэнь Минь вышла из кухни, вытирая руки полотенцем, и, увидев дочь, фыркнула:
— И вспомнила, значит, что у тебя есть дом?
Фраза «Мама, я так по тебе соскучилась» застряла в горле. Гу Си прикусила губу:
— Мама, ты устала.
— Раз знаешь, что мне трудно, так быстрее возвращайся домой, — недовольно буркнула Чэнь Минь.
Гу Си промолчала, потянула чемодан в свою комнату.
— Опять уходишь, сто́ит сказать пару слов! — Чэнь Минь последовала за ней. — Я слышала, ты уволилась?
Гу Си коротко кивнула:
— Да.
— Тогда зачем тебе торчать в Э-городе? Там же аренда дорогая. Лучше вернись сюда, найди работу. Жизнь здесь дешёвая — даже немного заработаешь, и хватит.
— Я уже нашла себе занятие там.
Чэнь Минь посмотрела на два больших чемодана у ног дочери:
— Опять работаешь оператором?
Гу Си кивнула.
— Какая польза от этой работы? Высокие затраты, нестабильный доход, постоянно мокнешь под дождём и мёрзнешь на ветру…
— Сяо Чэнь, — вмешался дядя Тун, стараясь сгладить конфликт, — Си Си только вернулась, не надо её сейчас отчитывать. Давайте есть, пока еда не остыла.
Чэнь Минь хотела что-то возразить, но лишь кивнула:
— Ладно, поели.
Гу Си благодарно взглянула на дядю Туна и быстро убрала вещи, вымыла руки и села за стол.
За обедом она молча ела, боясь допустить хоть малейшую оплошность и снова нарваться на упрёки.
Как бы ни закалила её жизнь, дома, услышав материнские упрёки, она снова превращалась в ту самую робкую девочку.
Заметив, что дочь ест только из двух блюд перед собой, Чэнь Минь положила ей в тарелку креветку и мягко сказала:
— От такого питания совсем исхудаешь. Ешь побольше.
— Спасибо, мама.
На креветке лежали тонкие ниточки имбиря. Гу Си машинально начала их выкладывать в сторону.
Чэнь Минь поджала губы и не выдержала:
— Как же ты привередлива! То не ешь, это не ешь… Посмотри, какая худая!
Гу Си замерла с вилкой в руке — аппетит пропал окончательно.
Первый семейный ужин прошёл в её тревожной осторожности.
Позже Гу Си написала Чжао Цзинцзин, спрашивая, когда та свободна. Та тут же ответила, что свободна прямо сейчас, и они договорились встретиться в кофейне.
Рассчитав время, Гу Си вышла из комнаты и надела обувь.
Чэнь Минь внезапно появилась за её спиной и вздохнула:
— Ты ведь только вернулась, а то в комнате сидишь, то убегаешь. Похоже, совсем не хочешь меня видеть.
— Конечно, хочу, — Гу Си почувствовала боль в груди и успокаивающе сказала: — Мама, правда, у меня срочные дела.
Выйдя из дома, она глубоко вдохнула — ощущение удушья немного отступило.
Дело не в том, что она не скучала по матери или не хотела домой.
Просто каждый раз, возвращаясь, она чувствовала, будто какая-то сила тянет её назад, жёстко растаптывая все её усилия последних лет и возвращая в прежнее состояние.
Когда Линь Суньюэ только устроилась в клинику пластической хирургии, ей давали курсы по психологии. После одного из занятий она, применяя новые знания, сказала:
— Тебя в детстве слишком строго контролировали, у тебя не было возможности реализовать собственную ценность, поэтому ты и начала так безумно фанатеть.
Тогда Гу Си не любила, когда её анализировали, и перевела разговор. Но теперь, оглядываясь назад, она понимала: первые шестнадцать лет её жизни были пустыми и запутанными, и Рон Чэнь был тогда единственным светом, который она могла увидеть.
Автор говорит читателям: Обнимите нашу Си Си.
Во второй половине дня в маленьком городке почти никого не было. Кофейня была тихой. Они поднялись на второй этаж и сели у окна.
Видимо, потому что Рон Чэнь не стал настаивать на расследовании, а Цзи Линь тоже не выдала её, Чжао Цзинцзин выглядела довольно спокойной и даже сделала чуть более сложный макияж.
Девушки, путешествующие по стране и работающие на передовой фанатской среды, быстро взрослеют. Сейчас от неё уже не осталось и следа той наивной студентки — она одевалась всё более зрело.
Официант принёс два стакана с лимонной водой и меню.
Гу Си пробежалась глазами по паре страниц, закрыла меню:
— Ледяной американо.
Чжао Цзинцзин осторожно взглянула на неё и тоже закрыла меню:
— Мне то же самое.
Их кофе быстро принесли. Официант сказал «приятного аппетита» и спустился вниз.
Гу Си опустила глаза, перемешивая лёд соломинкой:
— Говори, что случилось.
Чжао Цзинцзин всё ещё нервничала:
— Цзи Линь родом из города И. Она заранее узнала, что Рон Чэнь будет сниматься там, и предложила мне поехать вместе. Сказала, что маршрут секретный, мало кто знает, и фото будут очень ценными. Я… я согласилась.
— Я тебе не говорила, что любые неофициальные маршруты называются «преследованием частной жизни»?
— Говорила, но… — Чжао Цзинцзин замялась, посмотрела на неё и, собравшись с духом, сказала: — Хэнцзе, ты же сама ездила на съёмки в «Джунглях».
Упоминание «Джунглей» заставило Гу Си на секунду замереть. Она раздражённо ответила:
— Это был маршрут, объявленный за месяц до начала! Разве можно сравнивать?
Чжао Цзинцзин опустила голову:
— Я ошиблась.
— А миниатюрная камера? Как она там оказалась?
— Я правда не знала! — Чжао Цзинцзин поспешно оправдывалась: — Цзи Линь установила её, а потом уже рассказала мне. Я не ожидала, что она пойдёт на такое.
— Тогда почему сразу не сказала мне?
— Я… — Чжао Цзинцзин замялась: — Хэнцзе, если бы твой друг совершил ошибку, ты бы сразу пошла в полицию?
— Друг, которого ты боишься, что он свалит вину на тебя? — холодно спросила Гу Си. — На самом деле, тебе самой хотелось увидеть, какой Рон Чэнь в обычной жизни, верно?
Чжао Цзинцзин сделала глоток кофе. Горький вкус заставил её поморщиться, и она упрямо возразила:
— Ну… какой фанат устоит перед таким?
Всё ещё упрямится?
Гу Си покачала головой:
— А ты подумала обо мне?
Чжао Цзинцзин замерла.
— Я купила тебе камеру, объективы, оплачивала твоё проживание и питание. Если бы не договор, и Цзи Линь выдала бы Timeless, я бы ничего не сделала, но всё равно понесла бы ответственность за твою ошибку.
Чжао Цзинцзин всхлипнула, и её тон смягчился:
— Хэнцзе, прости.
Гу Си коротко усмехнулась, расстегнула воротник и достала оттуда миниатюрную камеру.
Лицо Чжао Цзинцзин побледнело:
— Хэнцзе, ты…
Камера размером с ноготь лежала в ладони Гу Си. Та неторопливо вертела её в пальцах:
— Не волнуйся, я её не включала.
— На этот раз я действительно поняла свою ошибку, — Чжао Цзинцзин испуганно отодвинулась. — Пожалуйста, не снимай больше.
— Мы же в общественном месте, а ты уже так перепугалась. А представь, если бы нашла такую штуку в своей комнате? — Гу Си подняла глаза, и в них читалось что-то неопределённое. — Рон Чэнь не стал настаивать, потому что добрый. Но не думай, что ты поступила правильно.
Чжао Цзинцзин прикусила губу и заплакала:
— Я действительно поняла. Не должна была ради собственного любопытства допускать подобного. Прости Рон Чэня и прости меня, Хэнцзе.
Гу Си протянула ей две салфетки:
— Цзинцзин, я всегда к тебе хорошо относилась. Если чувствуешь, что нам не по пути — наше сотрудничество прекращается здесь и сейчас. Если хочешь продолжать — впредь слушайся меня. Больше я не хочу видеть ничего подобного.
Чжао Цзинцзин подняла глаза — макияж начал течь:
— Хэнцзе, обещаю, буду слушаться и хорошо работать на маршрутах.
Учитывая, что вина не полностью на ней и у неё пока нет лучшей замены, Гу Си кивнула:
— Хорошо, поверю тебе ещё раз.
Чжао Цзинцзин с опаской посмотрела на камеру в её руке:
— А эта…
— Я же сказала, не включала, — Гу Си бросила камеру в стакан с лимонной водой.
От соприкосновения с жидкостью раздалось шипение, и камера быстро опустилась на дно.
* * *
Когда Гу Си вернулась домой, как раз успела к ужину.
Только они сели за стол, как зазвонил телефон. Дядя Тун вышел на балкон, чтобы ответить.
С детства её учили: пока взрослые не сели, ребёнок не начинает есть. Гу Си скучала, достала телефон.
Зайдя в Weibo, она увидела, что ленту заполонили официальные публикации.
【Из-за инцидента со скрытой съёмкой секретные съёмки были скомпрометированы. Команда Рон Чэня решила приостановить работу на полмесяца и переработать план съёмок. Просим фанатов вести себя разумно: преследование знаменитостей — это не поддержка.】
Топовый артист шоу-бизнеса официально объявляет о приостановке работы на полмесяца?
Для обычных пользователей это просто новость, но для фанатской среды — настоящая катастрофа.
После стремительного взлёта Рон Чэнь почти не отдыхал.
Съёмки фильмов и сериалов сменяли друг друга, затем следовали промо-периоды с участием в ток-шоу, журналы выходили один за другим, рекламные контракты требовали поездок по всей стране, да ещё и участие в мероприятиях брендов.
Именно благодаря такому графику фанатская среда получала постоянный поток контента.
Теперь же, когда он объявил о паузе, фанаты словно потеряли ориентиры. Суперчат заполнили тревожные предположения и слухи.
Гу Си удивилась: ведь когда она уезжала, Рон Чэнь говорил, что через пару дней завершит съёмки и вернётся в Э-город. Почему вдруг решили делать перерыв?
Не успев обдумать это, она нажала «репост»:
[Старший брат принял такое решение, наверняка переживая то, чего мы не можем себе представить. Его высокие требования — это ответственность перед собой и перед нами, фанатами. Надеемся, что он скоро придёт в себя и порадует нас новыми работами.]
В последнее время аккаунт Timeless активно сопровождал маршруты и публиковал качественные фото. После инцидента с молодой станционной сестрой этот восьмилетний фан-аккаунт вновь обрёл авторитет в фанатской среде.
После публикации этого поста несколько недовольных комментариев быстро затихли, и фанаты начали выражать поддержку решению Рон Чэня, обещая ждать его возвращения.
http://bllate.org/book/10761/965125
Готово:
