Линь Пинъань сидел на канге, держа за руку Янь Сихуэ, устроившуюся рядом. Он окинул взглядом всех за столом — включая детей — и лишь затем заговорил:
— Позвал вас по двум делам. Первое — обсудить наши планы на будущее.
Чжан Хунмэй и Тянь Чжэньчжу переглянулись в полном недоумении: какие ещё планы?
Линь Цзяньго и его три младших брата выглядели не менее растерянно — на всех лицах читался один и тот же вопрос.
— Пап, а какие именно планы? — спросил Линь Цзюньцзюнь, уловив многозначительный взгляд старшего брата и тем самым выразив то, что хотели знать все присутствующие.
Янь Сихуэ мягко улыбнулась:
— Обычные планы. Главное — решить, чем мы будем заниматься дальше, когда начнём, как именно и какой цели хотим достичь.
Эту идею она с Линь Пинъанем придумали вскоре после того, как очутились здесь.
В те времена люди жили слишком тяжело: кроме полевых работ, их головы были заняты бесконечными заботами. Такой образ жизни был нездоров. Те, кто долго живёт в подобных условиях, с одной стороны, легко удовлетворяются малым, но с другой — теряют надежду на лучшее. Им кажется, что как ни старайся, жизнь всё равно останется прежней.
Мужчины женятся и заводят детей, достигнув определённого возраста; женщины выходят замуж и рожают. Остальную жизнь они проводят, тревожась за своих детей. Вся судьба человека словно предопределена с самого рождения — и такая жизнь становится прозрачной, как стекло: в ней нет ничего неожиданного.
Со временем люди теряют стремление к переменам, мирятся с существующим положением вещей, начинают завидовать тем, у кого дела идут лучше, и даже презирают тех, кто пытается улучшить свою жизнь.
Жители колхоза «Красная Звезда» хоть и не были такими уж злобными и в целом хорошо ладили друг с другом, но и среди них находились те, кто косо смотрел на чужое благополучие.
Возьмём, к примеру, историю с третьим сыном Линь Цзянье. Когда он устроился на работу на пищевой комбинат, а потом ушёл в армию, многие в деревне начали шептаться за его спиной, постоянно следили за семьёй Линь и раздували из любого пустяка целую сенсацию по всему колхозу.
Хотя, если честно, никто из них никогда не причинял семье Линь реального вреда.
Все ведь соседи, да ещё и родственники в нескольких поколениях живут в одном колхозе. Каждый день сталкиваешься лицом к лицу — и если кому-то понадобится помощь, все готовы подставить плечо. Жизнь и так горька, как настой жёлчи; было бы совсем невыносимо, окажись человек в полном одиночестве.
Более того, если кто-то из колхоза «Красная Звезда» добивается успеха — например, устраивается на завод или попадает в армию, — односельчане гордо выпрямляются и хлопают себя по груди: «Это наш! Отличный парень, настоящий молодец!» Если же кто-то со стороны скажет о нём плохо, они тут же вступятся и начнут перечислять все его добродетели — настоящие и вымышленные — лишь бы защитить честь своего земляка.
Получается, что внутри колхоза они завидуют своим же, но за его пределами автоматически становятся их защитниками.
На самом деле, среди жителей «Красной Звезды» нет по-настоящему плохих людей. Просто у многих есть мелкие недостатки: зависть, злорадство, любовь к сплетням.
А причина всего — бедность и неграмотность.
Нищета и отсутствие знаний заставляют людей вязнуть в болоте повседневности, не позволяя взглянуть дальше своего огорода. Их главные мечты — отведать мяса, надеть новую одежду и обувь, а в идеале — построить новый дом.
Можно ли сказать, что такие желания плохи?
Никто не осмелится так утверждать.
Ведь человеку прежде всего нужны базовые потребности — еда, одежда, жильё, передвижение. А уж потом он начинает стремиться к духовному богатству.
Именно поэтому Линь Пинъань и Янь Сихуэ решили составить план: чтобы у каждого в семье была цель, ради которой стоит стараться. Это придаст жизни смысл и надежду. А достижение цели принесёт удовлетворение и радость, что само по себе повысит качество жизни.
Линь Цзянье уже начал понимать, к чему клонят родители. В армии ведь тоже всё строилось на целях и показателях: ежедневных, ежемесячных, ежеквартальных, ежегодных.
— Пап, мам, позвольте я первым назову свою цель, — сказал он, поддерживая инициативу.
— Пока не сделаю костыли, буду дома изучать свои записи и вспоминать технологический процесс. Как только костыли будут готовы, найду свободное место в колхозе и попробую построить печь для обжига кирпича. Если моих знаний окажется недостаточно, поеду на городской кирпичный завод — поучусь у мастеров. Думаю, за месяц справлюсь.
— Отлично, — одобрил Линь Пинъань. — Сяоцзян, принеси-ка мне два листа бумаги.
— Теперь каждый по очереди назовёт свою цель, — продолжил он. — Я всё запишу и повешу список на дверь главного зала. Через месяц проверим результаты.
Линь Цзян весело подпрыгивая, выбежал и вернулся с двумя листами бумаги и ручкой.
Теперь, когда Линь Цзянье подал пример, остальные поняли, что от них требуется. Но…
— Пап, а какие цели могут быть у нас? — недоумевал Линь Цзюньцзюнь, указывая на младшего брата Линь Цзяньшэ. — Разве что ходить в поле, а вечером есть и спать! И у четвёртого брата то же самое — спокойно отработать месяц на пищевом комбинате и получить зарплату с карточками!
Линь Пинъань покачал головой:
— Я имею в виду планы помимо повседневных обязанностей. Они могут касаться чего угодно: прочитать несколько книг за месяц, отложить несколько мао, заработать дополнительные трудодни.
Линь Цзяньшэ понял:
— Например, можно устроиться на временную работу в уезд?
— Какую временную работу? — спросил Линь Цзюньцзюнь.
— В конце года некоторые заводы в уезде набирают временных рабочих, чтобы успеть выполнить план. Зарплата и карточки у них вдвое меньше, чем у постоянных, — пояснил Линь Цзяньшэ. — Но и это неплохо. Обычно такие места распределяют между знакомыми мастерами, и информация даже не доходит до посторонних.
— А нам-то что до этого? — вмешался Линь Цзяньго. — Мы простые деревенские мужики, без связей и денег. Где нам заводских знакомых искать?
Линь Цзяньшэ пожал плечами с невинным видом:
— Да я просто пример привёл.
Линь Цзянье молчал, не зная, что сказать.
Линь Цзюньцзюнь тоже промолчал.
Четвёртый брат снова умудрился сказать нечто такое, что хочется немедленно дать ему подзатыльник.
Янь Сихуэ впервые столкнулась с таким странным даром речи у младшего сына — было от чего растеряться.
— Не будем думать о том, чего не можем достичь, — сказала она. — Раз вы не знаете, какие цели ставить, я предложу вам одну. Будете собирать на горе дрова. Третьему сыну для обжига кирпича они понадобятся. После работы ходите в горы и носите самые плотные, долго горящие поленья. За связку дров я дам один мао — и деньги эти будут вашими лично.
— Правда, бабушка? — глаза Линь Цзяна, Линь Хэ и Линь Шань загорелись.
— Правда, — улыбнулась Янь Сихуэ. — И ещё: впредь вам не нужно отдавать все заработанные деньги мне и отцу. Оставляйте часть на всякий случай.
Чжан Хунмэй и Тянь Чжэньчжу тоже оживились: свекр и свекровь разрешают им иметь собственные сбережения! Этого они совсем не ожидали.
Янь Сихуэ вынуждена была пойти на такой шаг. Сейчас в доме царил хаос: третий сын сломал ногу, и шансов встать на ноги почти нет. Две невестки пока соглашаются помогать Цзянье, но кто знает, как долго продлится их доброта?
Старшие братья — родные Цзянье, но даже родные братья должны вести чёткий учёт. Она и Линь Пинъань — главы семьи, и обязаны соблюдать справедливость. Конечно, они обязаны поддерживать сына-инвалида, но не за счёт благополучия остальных детей. Хорошие родители так не поступают.
Линь Пинъань, поймав взгляд жены, добавил:
— На этом с планами покончено. Есть и второе дело: я думаю разделить хозяйство сразу после Нового года.
Кирпич обязательно нужно обжечь.
Дом обязательно нужно построить.
Раз уж так вышло, лучше сразу всё решить окончательно.
— Пап! — хором воскликнули Линь Цзяньго и его братья.
— Пап, мы же живём дружно! Зачем делить дом? Да и третий с четвёртым братьями ещё не женились, пятый и шестой учатся! Сейчас точно не время для раздела! — возразил Линь Цзяньго, лицо которого стало мрачным.
— Пап, мам, мы же договорились — никогда не делить дом! Мы хотим жить все вместе и строить жизнь сообща! — поддержал его Линь Цзюньцзюнь.
Линь Цзянье тоже сначала хотел возразить, но, вспомнив своё нынешнее состояние, почувствовал, как в горле застрял комок. Какое право он имеет противиться разделу? Сейчас он — обуза для родителей и братьев.
Линь Цзяньшэ возражал особенно горячо:
— Ни в коем случае! Никакого раздела! Пап, мам, даже не говорите об этом! Я ведь ещё не женился!
У Чжан Хунмэй в душе боролись противоречивые чувства. С одной стороны, она очень хотела согласиться с предложениями свекрови: сейчас или никогда! Если отказаться сейчас, может, больше такого шанса и не представится. Но, с другой стороны, она тайком взглянула на мужа Линь Цзяньго и поняла: если она сейчас поддержит раздел, он наверняка устроит ей разнос.
«Ладно, забудем», — решила она. Ей казалось, что слово «раздел» похоже на сегодняшний ужин — кроличье мясо и куриный бульон: до того как попробуешь, мучает нестерпимое желание, но если переедишь, станет приторно. А если дом всё-таки разделят, в душе останется пустота и странное чувство утраты.
Тянь Чжэньчжу, напротив, была спокойна. Она всегда следовала за мужем Линь Цзюньцзюнем — это их давняя договорённость. К тому же она давно пришла к выводу, что раздел — не главное. Свекр и свекровь абсолютно справедливы и никогда не допустят, чтобы одни дети страдали ради других.
Жить вместе — тоже неплохо. Всегда шумно, весело, тепло.
Линь Пинъань вздохнул:
— Мы с вашей матерью долго обсуждали этот вопрос. Раздел — не значит расставание. Мы всё равно будем готовить вместе, есть за одним столом и советоваться по всем важным делам.
— И сейчас ещё рано говорить о разделе, — подхватила Янь Сихуэ. — Я думала подождать, пока третий сын не обожжёт кирпич. Тогда, когда будем строить новые дома, и разделим хозяйство. Пусть каждый дом будет рядом с другими.
— Пап, мам, это слишком рано! Пока ничего даже не начиналось! — Линь Цзяньго был явно расстроен. — Мы прекрасно живём вместе и хотим помогать третьему брату! Не надо делить дом!
Он ударил кулаком по столу — впервые в жизни говорил так резко.
— Мы просто упомянули об этом, — поспешила успокоить его Янь Сихуэ, заметив, что старший сын действительно рассердился. — Раз вы против, пока и не будем делить.
Они с Линь Пинъанем подняли тему раздела именно для того, чтобы дети не чувствовали себя связанными друг с другом насильно и не накапливали обид. А не для того, чтобы вызывать ссоры — это противоречило бы самой сути их замысла.
Услышав, что родители закрыли этот вопрос, братья невольно перевели дух.
После собрания Линь Пинъань велел старшим сыновьям Линь Цзяньго и Линь Цзюньцзюню помочь Линь Цзянье искупаться.
— В котле горячая вода. Третий сын несколько дней провёл в поезде — пора хорошенько вымыться.
Остальные разошлись по своим комнатам, а Линь Пинъань с Янь Сихуэ вернулись в главную спальню.
Линь Цзяньшэ отправили на кухню подогревать воду, а Линь Цзяньго с Линь Цзюньцзюнем повели брата в небольшую кладовку рядом с кухней.
Четыре брата собрались там. Линь Цзяньго аккуратно положил рядом с большой деревянной ванной мыло, полотенце и чистую одежду, после чего вывел двух младших братьев на улицу.
Внутри Линь Цзянье с трудом разделся и, стараясь не задеть раны, погрузился в тёплую воду.
Снаружи братья уселись на маленькие табуретки и заговорили вполголоса.
— Старший брат, вы правда думаете, что папа с мамой серьёзно собирались делить дом? — спросил Линь Цзяньшэ, прислонившись спиной к стене и нахмурившись. Ему казалось, что родители и впрямь хотели раздела, а не просто проверяли их реакцию.
Линь Цзюньцзюнь бросил на него взгляд, оперся затылком на руки и вздохнул:
— Похоже, что всерьёз.
Линь Цзяньго сидел прямо, ноги вместе, лицо — бесстрастное. Услышав вопрос, он поднял глаза к небу и тихо произнёс:
— Это потому, что я ничтожество.
http://bllate.org/book/10723/961906
Готово:
