Мин Ло нетерпеливо подняла глаза и холодно окинула его взглядом, презрительно фыркнув:
— Ты достоин? Кто ты такой, чтобы приказывать ей выходить? У тебя два варианта: либо говори здесь, либо проваливай.
Цзи Шу сжал губы, колеблясь. В его снах Мин Ло была мягкой и благородной — она никогда бы не произнесла таких слов.
Но в его воспоминаниях Мин Ло именно такая — надменная, своевольная, даже в любви к нему держалась так, будто он ей недостоин. От одного её вида становилось противно.
…Так что же тогда было на самом деле — сон или реальность?
Вэй Нин сочувствующе взглянула на него. Цзи Шу видел два совершенно противоречащих друг другу сюжета. Пока что у него меньше всего информации, и он самый растерянный из всех.
Иногда Мин Ло предстаёт перед ним как злодейка без мозгов, убившая его ребёнка, а Нин Сюэ — его нежной и наивной возлюбленной; а в другой момент Нин Сюэ превращается в жадную и коварную интриганку, а Мин Ло — в его доброго и заботливого любимого человека…
Одной мысли об этом было достаточно, чтобы у Вэй Нин заболела голова.
Конечно, тут стоило отдать должное Хэ Синь. Будучи читательницей и фанаткой пары, она, возможно, даже читала текстовые «описания» между Нин Сюэ и Цзи Шу, но всё равно лично разрушила свой любимый шиппинг. Поистине — любовь всепобеждающая.
Пока Вэй Нин предавалась размышлениям, Мин Ло уже дошла до предела и рассмеялась сквозь гнев. Она резко встала и приблизилась к нему, её взгляд был остёр, как клинок:
— Да, всё, что тебе снилось, — правда. И что с того?
— Хочешь отомстить за своего ребёнка и убить меня снова? Или заранее устранить угрозу и разделаться с Нин Сюэ? Цзи Шу, ты вообще понял, кого любишь?
Цзи Шу замер, глядя на неё с выражением глубокой внутренней борьбы.
Мин Ло почувствовала, что сама запуталась, и прижала пальцы к переносице, пытаясь успокоиться. Затем повернулась и села на стул.
Она сжала в руке маленькую чашку для чая, лицо её потемнело от злости, на висках вздулись жилы. На мгновение Вэй Нин даже подумала, что та сейчас швырнёт чашку прямо в голову Цзи Шу — и, судя по всему, сама Мин Ло тоже так считала.
Однако она лишь глубоко вдохнула и беззаботно отбросила чашку в сторону. Изящная стеклянная посудина глухо стукнулась о ковёр. Мин Ло помолчала, и впервые с момента возвращения в её голосе прозвучала усталость:
— Ладно. Всё равно ты ни в чём не виноват — просто защищаешь того, кого любишь. Уходи. Со мной ничего не выйдет. Её уже не вернуть. Если Нин Сюэ тебя устраивает — пользуйся.
Презрение и оскорбление в её тоне были настолько очевидны, что Цзи Шу хотел что-то сказать, но передумал. После короткого колебания он спокойно произнёс:
— Я помню, она однажды сказала мне, что пришла из другого мира… Я хочу увидеть её хоть раз.
Мин Ло наконец не выдержала. Махнув рукой, она смахнула всё, что стояло на столе рядом.
Именно в этом и заключалась её главная боль по отношению к Хэ Синь и Цзи Шу.
«Мин Ло» несколько раз пробуждалась в оригинальном мире — эти эпизоды даже считались одними из самых «сладких» в романе.
Цзи Шу начал замечать, что относится к Хэ Синь иначе, но из-за распутства отца подсознательно отвергал чувства. Они долго метались, пока на летнем лагере не отстали от группы во время восхождения и не получили травмы. Хэ Синь ударили по голове камнем.
Именно тогда на короткие десять секунд появилась настоящая Мин Ло — этого хватило, чтобы Цзи Шу окончательно решил быть с Хэ Синь.
Можно сказать, что Мин Ло в оригинале идеально воплотила образ «инструментального персонажа».
Они обнимались, тревожась, что Хэ Синь исчезнет, растворится… Но задумывались ли они хоть раз, что это тело изначально принадлежало Мин Ло? Что если бы она выгнала Хэ Синь — так кому оно тогда принадлежало бы?
Цзи Шу на мгновение опешил от грохота падающих чашек и безделушек. Осколки разбитой посуды ударили его по ноге, вызвав мелкие, колющие боли.
Вэй Нин насмотрелась на эту сцену и, слегка хлопнув в ладоши, привлекла внимание обоих:
— Хватит. Всё ещё не случилось. Для вас это всего лишь сон. Забудьте то, что следует забыть.
Мин Ло успокоилась и, оглядев разгром, съязвила:
— Убирайся скорее. Любите вы с Нин Сюэ друг друга или режьте глотки — мне до этого нет никакого дела. Если я ещё раз услышу, что моё имя связывают с твоим, буду бить каждый раз. Вали!
Цзи Шу не обратил внимания на их тон. Он был ошеломлён, будто попал в ледяную пещеру. Не то холод, не то боль — всё тело онемело. С трудом сохраняя самообладание, он тихо сказал:
— Тогда я пойду.
Вэй Нин на секунду почувствовала к нему неискреннее сочувствие. Кроме Хэ Синь, которая уже почти две недели живёт в другом мире, все остальные действительно невинные жертвы. Эти сны отличались от обычных — не разрозненные, хаотичные образы, которые постепенно стираются из памяти. Наоборот, с течением времени они становились всё чётче.
Но внезапно получить воспоминания двух жизней — даже крепкий дух может не выдержать.
Вэй Нин заметила, как лицо Мин Ло то светлело, то темнело. Она протянула руку, направила ци и высушела её влажные длинные волосы.
— Тогда я пойду, — сказала она.
Мин Ло посмотрела на неё, долго молчала, а потом произнесла:
— Прощай. Я договорилась с папой — не вернусь домой, сразу переведусь в другую школу. Больше не буду иметь с ними ничего общего. Ты… береги себя.
Вэй Нин улыбнулась и кивнула.
Вернувшись в пространство системы, она собрала и отправила все материалы — только тогда задание можно было считать полностью завершённым.
Вэй Нин потянулась и уже собиралась лечь вздремнуть, как вдруг вспомнила кое-что. Вернувшись в гостиную, она снова включила экран и установила связь с миром задания.
…
Хэ Синь уже вернулась в свой родной мир. Открыв глаза, она обнаружила себя лежащей в больничной палате.
Она исчезла внезапно, не дождавшись финального сюжета и полного слияния с телом Мин Ло, поэтому её собственное тело всё это время находилось в коме.
Через день-два её нашли без сознания, и домовладелец сразу же сообщил отцу.
Отец не испытывал к дочери тёплых чувств, но Хэ Синь пользовалась отличной репутацией среди соседей. Он всегда дорожил своим лицом и не мог допустить, чтобы говорили, будто он бросил дочь. Скрючив зубы, он собрал деньги, отложенные на карты и сигареты, и отвёз её в больницу.
Врачи не могли найти причину. Все показатели Хэ Синь были в норме — даже лучше, чем у самого отца. Но она никак не просыпалась, и пришлось держать её в состоянии неопределённости.
Когда Хэ Синь очнулась, в палате никого не было. Отец её не жаловал, да и богатого происхождения, как у Мин Ло, у неё не было — соответственно, о роскошной палате и речи быть не могло.
За плотной занавеской соседней койки смутно угадывалась чья-то фигура. Хэ Синь промолчала и начала осматривать палату.
Это была обычная двухместная палата. Сосед, похоже, был пожилым полным мужчиной — его храп сотрясал стены.
Запах антисептика смешивался с другими неописуемыми ароматами, создавая тот самый специфический больничный дух. Хэ Синь пошевелилась, но всё тело ныло от скованности.
В доме Минов даже диван был мягче этой больничной койки, не говоря уже о королевской постели Мин Ло. Хэ Синь давно привыкла к роскоши и теперь не могла терпеть грубое постельное бельё. Глядя на одеяло, покрывавшее её, она чувствовала, как от его затхлого запаха её тошнит.
Нахмурившись, она с трудом поднялась и нажала кнопку вызова медсестры. Та радостно отозвалась и повесила трубку.
Храп старика на соседней койке на секунду прекратился. Он что-то пробормотал себе под нос, перевернулся — и через мгновение захрапел ещё громче.
Хэ Синь помедлила, ещё больше нахмурилась и почувствовала нарастающее раздражение.
По привычке она хотела позвать дворецкого, чтобы тот принёс фруктов, но тут же осознала: она больше не дочь семьи Мин.
В коридоре послышались шаги. Старик на соседней койке застонал, храп на миг стих. Хэ Синь безучастно смотрела на потрескавшийся потолок и закрыла глаза.
Жизнь после выписки почти не отличалась от прежней — разве что теперь отец постоянно напоминал ей о долге за лечение. Глядя на него, Хэ Синь вспоминала Мин Фэна и всё больше убеждалась, насколько её отец ничтожен.
Если бы это был Мин Фэн… Даже продав последнюю кастрюлю, он никогда не позволил бы своей дочери страдать, не говоря уже о том, чтобы требовать с неё деньги за больницу.
— Синьсинь, ты разбогатела? — подруга толкнула её в плечо и загадочно приблизилась. — Такая дорогая вещь! Боже мой, ты не просто шопоголик! Сегодня ведь даже не День холостяка?
Хэ Синь на мгновение отвлеклась от своих мыслей и нахмурилась, взглянув на ценник.
Две тысячи юаней… Раньше для неё это была мелочь. Её заколки для волос стоили по десять тысяч.
Но теперь она не могла позволить себе даже несколько сотен.
Подруга продолжала болтать. Хэ Синь вдруг осознала, насколько эта девушка меркантильна и пошля. Раздражённо швырнув вещь обратно, она холодно бросила:
— Просто посмотрела.
Та скривилась, заметив её плохое настроение, и смягчила тон:
— Всё ещё не можешь прийти в себя? Ты две недели пролежала без сознания и не успела подготовиться к экзаменам. Это нормально — сорвалась один раз. Не переживай, в следующий раз вернёшь первое место.
Хэ Синь не выдержала:
— Хватит!
Раньше она никогда не готовилась к занятиям, но всегда занимала первое место — её считали гениальной студенткой. Даже заболев, она не могла упасть на сотни позиций.
Подруга испугалась её строгого выражения лица и долго не могла вымолвить ни слова.
…
Вэй Нин взглянула на испуганную девушку и на раздражённую Хэ Синь, помедлила и выключила экран.
От роскоши к простоте — путь нелёгкий. Хэ Синь привыкла жить на широкую ногу, и теперь ей будет трудно вернуться к прежней жизни.
Но если она так и не сможет привыкнуть к новой реальности, её будущее, скорее всего, окажется безрадостным. Высокомерие без возможностей неизбежно приведёт к множеству неудач.
Узнав всё необходимое, Вэй Нин окончательно вычеркнула это задание из памяти.
Она вернулась на диван, улеглась и закрыла глаза, пытаясь расслабиться. В полусне её разбудило уведомление о новом сообщении.
Вэй Нин лениво приподняла веки и взмахнула рукой. Перед ней возникло полупрозрачное системное окно. На пустом экране чата ярко выделялось одно красное уведомление.
[Рун Хуань]: Ты дома, моя хорошая? Только что появились свежие котята. Интересно?
Внизу прилагался координатный код пространства.
Взгляд Вэй Нин ожил — наконец-то появился повод проявить интерес.
Когда Вэй Нин переместилась по указанным координатам, Рун Хуань уже лениво развалилась на диване, сосала соломинку и, наклонившись вперёд, сосредоточенно гладила котёнка, не отрывая глаз от большого экрана.
Вэй Нин бросила взгляд в том же направлении — там обычный исполнитель заданий вёл прямой эфир. Ей это не интересовало, и она равнодушно отвела глаза, подошла и села рядом с Рун Хуань, забрав котёнка себе на колени.
Рун Хуань наконец удостоила её взглядом и театрально изобразила восторг:
— Ой, моя хорошая! Наконец-то удосужилась явиться!
Вэй Нин осталась невозмутимой, опустив голову и поглаживая мягкую шерстку котёнка:
— Не знаю, почему, но в последнее время постоянно уставшая. Да и пришла я только затем, чтобы с тобой посмотреть стрим и покомментировать. В этом мало смысла.
Рун Хуань блеснула глазами, но вида не подала, лишь многозначительно оглядела её с ног до головы и намекнула с двусмысленной ухмылкой:
— Постоянно уставшая? Не истощила ли почки?
Вэй Нин машинально потянулась за первым попавшимся предметом, чтобы стукнуть подругу, но в руках оказался котёнок. Подняв его в воздух, она холодно процедила:
— Не знаю насчёт себя, но ты точно не раз истощала.
Рун Хуань была топовым исполнителем заданий, как и Вэй Нин, и обе подчинялись Хуа Юнь. Однако стиль Рун Хуань был особенным… особенно в плане многочисленных романов.
Исполнители обычно действовали в двух режимах: либо вселялись в тело заказчика, либо использовали собственное тело в качестве поддержки. Большинство предпочитало первый вариант: так было удобнее и понятнее, да и при использовании собственного тела Небесный Путь удваивал давление, сильно снижая силу и повышая риск серьёзных ранений.
Но Рун Хуань почти всегда выбирала второй вариант. Причина была проста: правила быстрых миров запрещали использовать тело заказчика для целей, не связанных с заданием, а она обожала красивых людей.
Эта женщина ради нескольких цветочков готова была жертвовать эффективностью заданий… поистине безумие.
Рун Хуань лишь усмехнулась и игриво ущипнула Вэй Нин за щёку:
— Не будь такой занудой. Всё происходит по обоюдному согласию. Я никого не принуждаю и уж точно не трогаю наивных простаков. Все довольны, все получают то, что хотят — разве не прекрасно?
http://bllate.org/book/10601/951419
Готово:
