Мури, шестнадцати лет от роду, полное имя — Мури Тейлор. Жил в западном районе Байрона на улице Юйсылань. Родители были живы, но семья влачила жалкое существование: отец пил и играл в азартные игры, что ещё больше усугубляло и без того тяжёлое положение.
Мать его была кроткой и покорной — любила сына всем сердцем, но так и не находила в себе сил порвать с этим мужчиной и дать ребёнку лучшую жизнь.
Мури прекрасно понимал всё это. К счастью, он обладал твёрдым характером и оптимистичным взглядом на жизнь, всегда стремился быть самостоятельным и стойко переносил трудности.
Он мечтал дождаться восемнадцатилетия и тогда увезти мать подальше от этого дома. Увы, теперь его жизнь оборвётся навсегда в шестнадцать лет.
Как только человек становится вампиром, вся связь с его прошлым безвозвратно обрывается.
Когда отец узнал о смерти Мури, он лишь безучастно продолжил пить.
Мать же застыла в оцепенении, а затем внезапно сошла с ума — то рыдала, то хохотала, пока наконец не схватила первую попавшуюся палку и не набросилась с криками на пьяного мужа:
— Если бы не ты, он бы не пошёл подрабатывать в парке развлечений и не попал бы в эту беду! Это ты убил моего сына! Ты убил его! Мой ребёнок!
Джерис равнодушно наблюдал за этим спектаклем, не испытывая ни малейшего сочувствия.
Когда человек рядом — вы его не цените, а после смерти начинаете причитать. Но Мури уже не вернуть.
— Гуэйла, о чём ты задумалась? — раздался голос Мэри. Звенел звонок на урок, а Гуэйла всё ещё не доставала учебники. Мэри толкнула её локтем.
Гуэйла очнулась и улыбнулась:
— Да так, просто радуюсь, что нам повезло остаться в живых.
— Ещё бы! Нам прямо невероятно повезло… Хотя, если честно, мне всегда везло с детства…
…
Вскоре наступило время послеобеденных занятий. Попрощавшись у школьных ворот с друзьями, Гуэйла села в карету, направлявшуюся обратно в замок.
Вернувшись в свою комнату и бросив портфель на кровать, она впервые за долгое время не чувствовала желания делать домашнее задание.
Погружённая в размышления, она вдруг почувствовала, как кто-то бесшумно поднял её и усадил себе на колени.
— О чём задумалась, принцесса? — раздался над ней низкий голос Зивера.
Гуэйла обвила руками его шею и прижалась лицом к его горлу:
— Спасибо тебе, Зивер.
Спасибо, что всегда исполняешь мои капризы и появляешься рядом, когда я особенно нуждаюсь в поддержке.
Зивер на мгновение замер, затем медленно опустил взгляд и начал гладить её по волосам:
— Главное, чтобы принцесса не считала меня упрямцем и деспотом.
Гуэйла подняла голову и серьёзно посмотрела ему в глаза:
— Ты не деспот, Зивер. Просто я не подумала о твоих чувствах. Если бы другая женщина стала твоим потомком, я бы тоже разозлилась. Возможно, даже разорвала бы с тобой все отношения.
В глазах Зивера, цвета фиалки, вспыхнула радость, и уголки его губ тронула улыбка.
Он крепче прижал её к себе.
— Никого другого не будет. Только ты, принцесса. И только для тебя.
Спустя долгое молчание Гуэйла тихо спросила:
— Как там Мури?
Зивер ответил без тени колебаний:
— Хочешь навестить его?
В одном из стеклянных павильонов королевского дворца доносился звон цепей.
Мури был прикован к полу специальными цепями за руки и ноги. Его одежда в клочья, сам он — измождённый и почти лишённый разума.
Заметив вошедших, он резко поднял голову, обнажив кроваво-красные глаза и острые клыки.
Выглядел он точно так же, как любой низший вампир.
Гуэйла впервые видела процесс превращения человека в вампира и не могла понять, на какой стадии сейчас находится Мури.
— Что с ним происходит?
— Либо пробуждение, либо падение. Всё зависит от его собственной воли, — ответил Зивер. — Даже обычным вампирам-аристократам трудно выдержать кровь чистокровного, не говоря уже о простом человеке.
Всё в этом мире требует платы. Даже проклятое тело даёт невероятную силу.
Я сделал всё, что мог. Остальное — в его руках.
Гуэйла крепко сжала губы. Она понимала, что имел в виду Зивер, и могла лишь молча молиться, чтобы Мури выдержал испытание.
Зивер сказал, что у Мури есть максимум сутки. Если за это время он не придёт в себя, значит, пробуждение провалилось. Он навсегда останется низшим вампиром — одержимым жаждой крови монстром.
А вампиры никогда не допускают существования низших. Они сами устранят его.
Гуэйла ничего не возразила. В душе она лишь молилась, чтобы даже обычное вампирское существование стало для Мури лучшей участью, чем судьба низшего.
Пока дело Мури было отложено, Гуэйле всё равно нужно было ходить в школу.
Примечательно, что, вернувшись прошлой ночью после посещения Мури, она совершенно забыла про домашнее задание и вспомнила об этом лишь в классе.
Так появилась трогательная картина: Гуэйла со слезами на глазах переписывала уроки.
Она списывала у Крис — почерк Мэри был неразборчивым каракульным «заклинанием», записи Кид напоминали древние руны, а вот Крис писала аккуратно и понятно.
Крис была немного разочарована: с тех пор как Гуэйла объяснила ей множество задач и учитель подтвердил правильность всех решений, Крис мысленно окрестила её «отличницей». А теперь эта метка начала трещать по швам.
Крис никогда не умела держать язык за зубами и сразу высказала Гуэйле свои сомнения.
Гуэйла ещё не успела оправдаться, как Мэри с загадочной ухмылкой захлопнула комикс и заявила с уверенностью:
— Когда отличница начинает списывать, это может означать только одно — она влюблена!
— А?! — удивились Крис и Кид.
Кид обернулся, сначала взглянул на Мэри, а потом перевёл взгляд на руку Гуэйлы, занятую переписыванием.
Гуэйле вдруг стало трудно продолжать писать.
Хотя она действительно встречалась с кем-то, списывание домашки никак не связано с её романом!
В ту секунду, когда Гуэйла замешкалась, Крис сразу заподозрила неладное и уставилась на неё пристальным, почти детективным взглядом:
— Гуэйла, неужели ты правда…
— Ладно, признаю: я влюблена.
На лицах троицы мелькнуло изумление, но тут же Гуэйла добавила:
— В тех, кого вы все прекрасно знаете — в моих любимых учителей по всем предметам!
— Если не сделать домашку, придётся стоять в углу. А если я пропущу урок, то не увижу своих преподавателей. Без них я буду скучать, не смогу нормально есть и учиться. Разве это не жестоко?
— Так что быстро поворачивайтесь и дайте мне спокойно списать!
Крис и Кид переглянулись и послушно отвернулись, чувствуя, что в её словах есть логика, но что-то всё же не так.
Мэри моргнула и снова уткнулась в комикс. Прочитав несколько страниц, она вдруг резко обернулась, будто вспомнив нечто важное.
Но Гуэйла уже с улыбкой протянула ей переписанное задание:
— Передай, пожалуйста, старосте.
Мэри машинально взяла тетрадь и тут же забыла, о чём хотела сказать.
Когда прозвенел звонок, в класс с опозданием вошла Снежана. Её партнёрша по парте, Вивиан, отсутствовала — возможно, заболела или взяла отгул.
Заметив, что Гуэйла пристально смотрит на неё, Снежана вздрогнула, её глаза испуганно дрогнули. Она выглядела бледной, встревоженной и совершенно измотанной.
Гуэйла молча отвела взгляд.
Вчера она специально попросила управляющего Вика одолжить два его таланта, чтобы проучить Вивиан и Снежану.
Талант Вика — создание снов. Он мог воплотить любой сон — кошмар или блаженство — и заставить других пережить его так, будто всё происходило наяву.
Гуэйла заказала именно кошмары.
Пусть несколько дней они будут жертвами в собственных снах. Это куда действеннее, чем нравоучения полицейских.
Единственный способ избавиться от таких снов — искренне раскаяться в содеянном. Иначе кошмары будут преследовать их вечно.
Гуэйла не считала свой поступок жестоким. Она просто вернула им их же методы. То, что она ограничилась лишь снами, а не заставила их пережить всё наяву, — уже великое милосердие.
На второй перемене в класс неторопливо вошла Тасия.
Едва она переступила порог, Хо Дан, сидевший у двери, не сдержался:
— Только не говорите, что снова отменяете музыку! Вчера вы заняли наше занятие по рисованию!
Похоже, обида Хо Дана на Тасию была слишком велика, и он проговорился вслух.
Однако на сей раз Тасия не стала его отчитывать, а лишь улыбнулась:
— У меня для вас хорошая новость! В следующую среду в школе начнётся баскетбольный турнир. Сначала каждый класс определит победителя, а затем лучшие команды сыграют против трёх других школ. Староста, организуй сбор заявок до конца дня!
— Турнир по баскетболу! Отлично! Хо Дан, ты ведь обожаешь баскетбол? Ты точно участвуешь? — закричал кто-то.
Хо Дан приподнял бровь, и на его лице уже начало проясняться настроение, но тут Тасия сказала:
— Хо Дан, выйди со мной.
— Чёрт… — процедил он сквозь зубы и неохотно поднялся.
— Ура! Турнир! Значит, можно не ходить на уроки! — Мэри с восторгом швырнула комикс в стол.
— Не мечтай, — оборвал её Кид, поворачиваясь. — По опыту прошлых лет, на трибуны пускают только на финал. Остальные матчи проходят в обычном режиме.
Крис подтвердила:
— Точно. У моей подруги из одиннадцатого класса в прошлом году всё так и было.
— Ну и зря радовалась… — Мэри без сил рухнула на парту.
— Не расстраивайся! Раз уж начинается баскетбольный турнир, значит, скоро и спортивные соревнования! Там точно отменят занятия! — утешала её Крис.
Гуэйла слушала разговор с улыбкой, но на самом деле ей было совершенно неинтересно ни баскетбольное соревнование, ни предстоящая спартакиада. Она думала лишь о том, сколько осталось до первой контрольной.
Обычные тесты проводились внутри класса, и даже если она каждый раз занимала первое место, это мало что значило. Только на месячной контрольной она сможет реально оценить свой уровень.
Вернувшись в замок после уроков, Гуэйла узнала плохую новость.
Один из «семян снов», одолженных у Вика, разрушился.
Это было семя Вивиан.
Обычно «семя» разрушается лишь тогда, когда сновидец сам осознаёт суть сна. При этом появляется четырёхлепестковый цветок.
Если сновидец раскаивается — цветок синий. Если радуется — красный. И так далее.
Но цветок Вивиан оказался чёрным.
Это означало, что сон был разрушен внешним вмешательством.
Неужели их раскрыли? Так быстро?
Гуэйла нахмурилась, размышляя над возможными причинами, как вдруг в замок прибыл Джерис.
Подойдя к ней, он выглядел крайне недовольным.
— Принцесса Гуэйла, Мури… успешно прошёл пробуждение.
Это была первая хорошая новость за день.
Следуя за Джерисом во дворец, Гуэйла увидела, как Зивер пнул Мури, отбросив его в сторону.
Тот выглядел растрёпанным, но совсем иначе, чем раньше.
Его истощённое тело теперь обрело стройные, гармоничные формы. Кожа стала белоснежной и сияющей.
Если раньше его черты можно было назвать лишь симпатичными, то теперь он стал по-настоящему красив — даже великолепен.
http://bllate.org/book/10591/950631
Готово:
