А она вдруг перестала его замечать — будто вернулась к прежнему состоянию полного незнакомства, а то и вовсе зашла ещё дальше.
Тянь Юй знал: утверждать, что он совершенно спокоен, было бы ложью. Всю ночь он провёл в размышлениях.
Больше чем друзья, но ещё не возлюбленные.
Иногда он проявлял к ней слишком много внимания — наверное, это и можно было назвать симпатией, — но тщательно сдерживал себя, чтобы не переступить ту невидимую черту.
Сейчас второй год старшей школы, впереди ещё целый третий и выпускные экзамены.
Ещё не время.
На самом деле он всё ещё надеялся провести с ней всё оставшееся время до самого конца экзаменов.
— Эй, Тянь Юй, какая неожиданная встреча! — окликнул его бывший одноклассник по первому году обучения, случайно столкнувшись с ним на лестнице.
Тянь Юй слегка улыбнулся в ответ.
— Кстати, завтра в полдень же собрание одноклассников первого курса? — уточнил тот, вспомнив.
— Да, именно завтра в двенадцать, как сказал староста, — ответил Тянь Юй.
— Отлично, тогда до встречи! — махнул рукой товарищ и ушёл.
Лестничная площадка находилась как раз у второго этажа, и Тянь Юй, кивнув на прощание, направился прямиком к кабинету пятого класса.
Прошло немало времени, прежде чем уже давно спустившийся вниз одноклассник вдруг осознал, что кое-что не так.
Одиннадцатый класс ведь находится на четвёртом этаже! Почему Тянь Юй пошёл на второй?
Наверное, к учителю зашёл.
Люди всегда найдут объяснение чужим поступкам, лишь бы успокоить собственное любопытство.
В кабинете пятого класса никого не было.
Кроме неё.
Тянь Юй увидел, как Шэн Цзинмин стояла у доски и листала газету. Её густые ресницы были опущены, а губы сжаты в тонкую прямую линию.
Передняя дверь была приоткрыта, и он легко толкнул её.
Шэн Цзинмин, погружённая в чтение мелких объявлений в уголке газеты, даже не заметила, как в класс вошёл кто-то.
Прямо поверх газеты внезапно легла карточка.
Она подняла глаза и встретилась взглядом с Тянь Юем, который уже давно наблюдал за ней.
Половина его лица была в мягкой тени, но черты — брови, нос, скулы — были так прекрасны, что от одного взгляда на него становилось немного щекотно на сердце.
Этот человек когда-то принадлежал ей. Теперь — нет.
Шэн Цзинмин сдержала желание дотронуться до него, сделала вид, будто он воздух, и снова опустила глаза, продолжая быстро просматривать газету.
Тянь Юй почти неслышно вздохнул:
— Не нужно мне возвращать карту.
Она сделала вид, что не слышит.
— Ты постоянно игнорируешь людей. Тебе хоть раз приходило в голову, каково это — быть на их месте? — его тон был ни строгим, ни мягким, скорее напоминал безвыходную покорность взрослого ребёнку.
Неужели он сейчас рассердится?
Странно, но в душе у неё мелькнуло даже какое-то ожидание.
Шэн Цзинмин вдруг почувствовала капризное желание — раз они всё равно больше не будут иметь ничего общего, почему бы не вывести его из себя в последний раз? Это станет своего рода прощальным сувениром.
Ведь он славился своим ангельским терпением; вывести его из себя считалось настоящим достижением.
— Прости, — тихо произнесла она.
Увидев, что она смягчилась, Тянь Юй невольно стал мягче выражением лица.
— За что ты извиняешься? — спросил он.
— Потому что я испытываю к тебе недозволённые чувства, — ответила Шэн Цзинмин.
Тянь Юй слегка опешил — такой ответ он точно не ожидал.
— Поэтому, чтобы не мешать тебе, давай расстанемся. Я уже оформила новую карту.
— …Оставь себе карту, — сказал Тянь Юй.
На лице его не было и следа гнева.
— Ладно, — отозвалась Шэн Цзинмин.
Внезапно она протянула руку и дотронулась до его губ. Через всю ширину учительского стола её пальцы нажали на его верхнюю губу, чуть бледноватую от холода.
Выражение Тянь Юя мгновенно стало серьёзным, но он молча смотрел на неё, не делая попыток остановить её.
Шэн Цзинмин вдруг почувствовала прилив хорошего настроения и начала мять его лицо, растягивая кожу в нелепую гримасу.
Он позволял ей делать всё это.
— Тебе не страшно, что я могу с тобой что-нибудь сотворить? — спросила она.
Он бросил взгляд в сторону, потом снова перевёл его на неё, явно сдерживая улыбку:
— А что именно ты можешь сотворить?
Опять этот раздражающий, снисходительный тон, будто с маленьким ребёнком разговаривает.
— Я серьёзно! Расстанемся, я выйду из клуба и больше никогда не увижусь с тобой! — Шэн Цзинмин раздражённо отдернула руку.
Тянь Юй поднял руку и погладил её по голове:
— Хорошо.
Она тут же отпрянула и отступила назад, упершись спиной в доску:
— Ты быстрее уходи!
На лице Тянь Юя ещё ощущался след её прикосновений — то холодный, то горячий.
Он молчал и не двигался с места.
— Я уже говорил: мы не расстанемся.
— Мне плевать! Если ты не уйдёшь, уйду я сама, — бросила Шэн Цзинмин.
Как же трудно! У него просто нет характера.
Именно его невозмутимость выводила её из себя больше всего.
Шэн Цзинмин решительно шагнула вперёд, спрыгнула со ступеньки учительского стола и направилась к передней двери.
— Подожди… — Тянь Юй попытался её задержать, но не успел — она уже толкнула дверь, собираясь отправиться в уборную.
Тянь Юй мгновенно среагировал и захлопнул дверь, перекрывая ей выход. Но её рука оказалась ещё быстрее — прежде чем нога ступила за порог, пальцы уже коснулись косяка.
— Ух… — из-за привычки театрально реагировать на боль она инстинктивно вскрикнула, когда тяжёлая дверь ударила её по пальцам.
Почти мгновенно, едва сигнал боли достиг мозга, её глаза наполнились слезами, которые тут же хлынули потоком.
Тянь Юй внутренне сжался от раскаяния и сразу же потянулся к её пальцам.
Но, увидев её обильные слёзы, он резко остановил движение, не решаясь прикоснуться.
— …Ты всё ещё хочешь уйти? — осторожно спросил он, бережно взяв её три покрасневших пальца.
Шэн Цзинмин от боли уже не могла ни о чём думать.
Тянь Юй аккуратно сжал её мизинец, и от этого её слёзы потекли ещё сильнее, а всё тело задрожало.
— Забудь всё, что ты говорила с вчерашнего дня, — тихо сказал он, обнимая её за плечи другой рукой. — Хорошо?
От боли Шэн Цзинмин хотелось выругаться и покачать головой, но он, намеренно или случайно, усилил нажим на её левый палец.
— …Хорошо, — прошептала она, прижавшись к его груди и всхлипывая, вытирая слёзы прямо о его школьную форму.
Потом, когда боль утихнет, она обязательно откажется от всего этого.
Тянь Юй наконец ослабил хватку на её «слабом месте» и обнял её за талию:
— Сейчас принесу спрей для ушибов.
Она кивнула, всё ещё плача, и слегка ударилась лбом ему в грудь. Он почувствовал это и лёгкой улыбкой приподнял уголки губ, мягко поглаживая её по спине.
— Кстати, сегодня ты отлично выглядишь в розовом.
Шэн Цзинмин была слишком занята плачем, чтобы ответить.
Когда боль утихла наполовину, она вдруг вспомнила и мстительно заявила:
— Ваша чёрная форма ужасно безвкусная.
Тянь Юй рассмеялся:
— Я тоже так думаю.
*
Вечером в день школьных соревнований Лю Чжэнь объявил, что всем покажут фильм.
Цзинь Ли сначала был тронут этим жестом, пока не узнал, что у других классов учителя позволяют смотреть всё, что захочется, свободно и демократично, а их старый Лю по-прежнему следует школьным правилам и заставляет смотреть зарубежную «позитивную» драму «Конь-воин».
— Ну… — произнёс Тон Хао.
— В соседнем классе смотрят «Мистера Бина»! Может, сбегаем туда? — предложила Цзи Инъин.
— В третьем профильном классе показывают недавно вышедший патриотический фильм. Говорят, если весь класс смотрит вместе, эффект усиливается, — добавила Ян Ли.
Уши Цзи Инъин тут же повернулись в их сторону:
— Хотя… «Мистер Бин» тоже не такой уж интересный.
— Я хочу делать домашку… — пробормотала Хэ Цин.
Цзинь Ли презрительно фыркнул:
— Вы все безвкусицы! Фильм, который хочу посмотреть я, гораздо интереснее.
Тон Хао не поверил и скептически приподнял брови:
— И какой же фильм ты считаешь хорошим?
— Театральный фильм «Детектив Конан», — ответил Цзинь Ли.
Как и следовало ожидать, в ответ раздалось дружное фырканье.
Вечером, когда начался фильм, все начали садиться как попало: кто хотел ближе к экрану — занимал передние места, выбирая лучший угол обзора. Некоторым не нравились искажённые цвета проектора, поэтому они предпочитали смотреть с ноутбука у доски.
Лю Чжэнь предоставил свой ноутбук и, глядя на то, как его «зайчики» сосредоточенно смотрят кино, подумал: «Если бы они так же усердно занимались на уроках, было бы прекрасно».
Заметив нескольких учеников, которые всё ещё усердно писали, он вздохнул и выключил свет полностью…
— Сейчас не время делать домашку. Раз уж решили веселиться — веселитесь по-настоящему.
Тон Хао, занятый списыванием:
— …
Как только учитель ушёл, Тон Хао снова открыл сборник задач по математике и продолжил искусно переписывать ответы.
При этом не забывая ворчать:
— Да уж, смешно получается: ученик хочет делать уроки, а учитель не разрешает.
Цзинь Ли, листая видео в телефоне и надев наушники, спросил у Тон Хао:
— У тебя есть пауэрбанк?
Тон Хао машинально вытащил из чужого ящика пауэрбанк:
— Держи.
Цзинь Ли вспомнил, что это пауэрбанк одноклассника, который он забыл вернуть, взял его и предусмотрительно вставил в телефон, чтобы проверить. Как и ожидалось — разряжен.
— …Спрошу у кого-нибудь другого.
Место Шэн Цзинмин было у окна, и даже при выключенном свете коридорное освещение достаточно освещало её парту.
Если бы не Тянь Юй, травмировавший ей сегодня утром руку, она бы уже закончила все задания по естественным наукам за осенние каникулы.
В голове всплыл образ того, как он нежно мазал ей ушибленные пальцы, предлагал камеру и скрипку поиграть — осталось только назвать её «ваше величество».
Шэн Цзинмин вспомнила об этом только за обедом — она забыла «разозлиться» на него.
Он действительно мастер своего дела.
Она так быстро нарушила собственные принципы.
Ло Син по-прежнему сидела рядом — не поменяла место, хотя сидела там, где проектор почти ничего не освещал.
Шэн Цзинмин краем глаза заметила, что та положила телефон на парту и быстро печатает сообщения в WeChat.
Мягкий свет экрана играл на лице Ло Син, которая улыбалась, глядя в телефон. Аппарат слегка вибрировал, и её пальцы летали по клавиатуре.
Шэн Цзинмин могла представить лишь один вариант, при котором Ло Син так радостно переписывается — если собеседник Тянь Юй.
Она скривила губы, вспомнив, как он гладил школьного жирного кота.
Даже такого толстяка может гладить.
*
В экспериментальном классе тоже показывали «Коня-воина».
— Все мужчины в фильме выглядят одинаково. У меня что, лицо не различает? — спросил Лян Шу.
Цай Лань хотела сесть поближе к Тянь Юю, но не ожидала, что снова придётся терпеть словесные издевательства Лян Шу.
— Да, у тебя лицо не различает, только ты одна такая тупая, — парировала она.
Лян Шу тут же метнул в неё убийственный взгляд:
— …Ты кого назвала тупой???
Цай Лань высунула язык и отвернулась.
— …Нет, теперь мне реально неприятно стало, — пробормотал Лян Шу.
Неужели староста специально его дразнит, чтобы привлечь внимание?
Страшно до чёртиков.
Лян Шу решил отвлечься и посмотрел на своего соседа по парте — но увидел, что Тянь Юй всё это время улыбался, глядя на экран, где лошадь перепрыгивала через барьер.
Лян Шу посмотрел на него с выражением «ты что, издеваешься?».
*
Второй день школьных соревнований.
Самыми ожидаемыми событиями были мужской забег на три тысячи метров, женский на полторы тысячи и эстафета.
Ло Син записалась на полторы тысячи.
Когда староста узнал об этом, он был крайне удивлён и несколько раз переспросил, уверена ли она, что выбрала именно этот забег, от которого все девушки стараются уклониться.
Ло Син твёрдо кивнула.
— Я так восхищаюсь Синсин! Она решила бежать полторы тысячи — и записалась! — Цзи Инъин смотрела на Ло Син, переодевавшуюся в шорты и футболку у зоны ожидания.
Ян Ли волновалась:
— Синсин выглядит такой хрупкой.
— Кажется, в первом году Ло Син участвовала в беге на двести метров и взяла серебро, — неожиданно вставила Гуань Синци.
Она обычно молчала, поэтому девушки почти не замечали её присутствия.
Хэ Цин удивилась:
— На соревнованиях так много участников — как ты запомнила именно её?
— Я заняла первое место на тех двухстах метрах, — спокойно ответила Гуань Синци.
Девчачья компания тут же прониклась уважением.
Базовый лагерь пятого класса располагался у беговой дорожки.
Небо было затянуто тучами, и моросящий дождик постепенно усиливался.
— Почему каждый раз на соревнованиях идёт дождь? В прошлом году тоже самое.
— Теперь, когда ты это сказал, точно похоже на проклятие.
— Прохладно стало, наденьте куртки.
Шэн Цзинмин выслушала разговор и перевела взгляд на базу одиннадцатого класса.
Они расположились прямо напротив финиша — очень близко.
Её взгляд естественным образом скользнул дальше и остановился на Тянь Юе, сидевшем на стуле с книгой. Вокруг царила суматоха, но он спокойно читал, будто вокруг никого нет.
Она ещё немного посмотрела на него.
Потом встала и, покинув шумный класс, раскрыла зонт и пошла по менее людной части трассы. Добравшись до трибуны, она поднялась на одну лестничную площадку — и перед ней открылся отличный обзор.
Трибуна была закреплена за учениками выпускного курса.
Шэн Цзинмин некоторое время искала место, где было бы не так тесно.
— Сейчас состоится первый забег среди девушек второго курса на полторы тысячи метров. Просим всех посторонних покинуть дорожку. Соревнования начинаются, — объявил ведущий своим спокойным, уверенным голосом.
Она окинула взглядом дорожку: спортсменки с первого по двенадцатый класс разминались и выходили на свои дорожки.
Дождь всё ещё шёл, но пока не мешал проведению соревнований — школьные игры продолжались, несмотря ни на что.
http://bllate.org/book/10524/945186
Готово:
