Линь Цинъянь с улыбкой наблюдала, как он ест. Сама взяла ягодку красной вишни и положила в рот — кисло-сладкая, вкус просто превосходный. Затем выбрала крупную и поднесла к губам Сун Лянъе:
— Открой рот.
Сун Лянъе чуть дрогнул ресницами, послушно приоткрыл губы и взял ягоду. Сладость расцвела во рту, разлилась по языку. Внутри у Линь Цинъянь запрыгал весёлый человечек, и она продолжила кормить его ещё несколько раз подряд.
Воздух наполнился фруктовой сладостью.
Когда фрукты закончились, Сун Лянъе настоял на том, чтобы одеться и выйти на двор. Она пыталась его остановить, но он уже ловко соскочил с кровати и направился к двери, не замедляя шага.
Линь Цинъянь: «……»
Ты вообще раненый или нет?
Она с досадой крикнула ему вслед, чтобы не спешил и уж точно не использовал «лёгкие шаги», догнала и сунула в руки свёрток бумаги. Потом проводила взглядом его крепкую, уверенно ступающую фигуру и немного успокоилась.
Едва она опустила в кипяток капусту и выставила всё на стол, как Сун Лянъе вернулся. Она тут же подошла, чтобы приподнять ему рубашку и осмотреть рану:
— Не разошлась ли? Больно? Дай глянуть, не кровоточит ли?
Сун Лянъе перехватил её руку и покачал головой:
— Нет, не больно.
Помолчав немного, добавил с лёгкой обречённостью:
— Цинъянь, я не такой уж беспомощный.
На самом деле, конечно, больно. Но для него это пустяк, особенно сейчас, когда есть лекарства.
Линь Цинъянь кивнула:
— Ладно… Но даже если ты не беспомощный, всё равно нельзя быть небрежным. Ты же сам обещал слушаться меня — так будь осторожнее.
Она усадила его на кровать и поставила перед ним миску риса. На обед сегодня был тушёный свиной копыт с костным бульоном, в котором плавал большой кусок свиной грудинки, а также жёлтый горох и арахис. Бульон получился насыщенный и ароматный, мясо — мягкое, буквально тающее во рту. Ещё на столе стояла тарелка свежей капусты и немного оставшейся курицы.
Линь Цинъянь приготовила себе соус: соевый соус, уксус, чеснок, мелко нарезанный перец чили и много острого масла — идеально для копыт. У неё даже слюнки потекли от предвкушения. Она налила Сун Лянъе отдельную миску горячего бульона и с торжествующим видом заявила:
— Тебе нельзя этот соус. Ешь потише.
Затем посмотрела на него с таким сожалением, будто он упускал самое главное в жизни.
Сун Лянъе опустил взгляд на свою миску, где уже лежало несколько кусков сочной грудинки, блестящих от жира. Всё это она сама ему накладывала, явно боясь, что он недоест. Грудинка с рисом — такое лакомство! Как можно сожалеть из-за того, что нельзя окунуть в острый соус?
Оба отлично поели. Линь Цинъянь с удовольствием уплетала копыта, все костистые куски достались ей одной. Под её «непобедимым» соусом они были одновременно острыми и аппетитными, а рот от еды заблестел от жира. Запив всё это горячим бульоном, она почувствовала, как тепло разлилось по всему телу.
Радостно убрав маленький столик и не дав обеду ещё перевариться, она уже задумалась, что бы такого приготовить на ужин.
Она велела Сун Лянъе немного отдохнуть и выпить лекарство попозже.
Тот сидел, прислонившись к стене, слегка опустив глаза. В руках он держал свой меч, который только что вынул из ножен. Холодное лезвие, озарённое светом, сделало воздух вокруг резче и суровее. Линь Цинъянь вздрогнула — она ведь помнила, сколько крови на этом клинке. Это же настоящее орудие убийства!
Но тут же одёрнула себя: дело не в мече, а в том, кто им владеет. Чёрт возьми, разве я боюсь самого хозяина? Так чего бояться его оружия?
Она похлопала себя по груди и снова подняла глаза. Сун Лянъе аккуратно протирал лезвие старой тряпицей. Его длинные, изящные пальцы ловко двигались вдоль опасного острия. Несмотря на убогую обстановку и отсутствие выражения на лице, игра света и тени создавала вокруг него ауру одинокого, но непокорного воина.
Сердце Линь Цинъянь непроизвольно заколотилось быстрее. Ей даже не хотелось подходить и нарушать эту картину. «Эх… Почему у него всё так красиво получается? Хоть бы сфотографировать, да только телефон не включается».
Она достала из пространства чистый платок и принесла маленький тазик с водой, поставив всё рядом на столик.
— Возьми новый платок.
Линь Цинъянь села поближе и наблюдала, как он трижды тщательно протёр меч. Вдруг она вспомнила что-то и вытащила короткий клинок:
— Вот, посмотри, может, пригодится? У меня он всё равно залежался.
Кинжал был компактный, острый, но внешне совсем неприметный — без украшений и инкрустаций. Однако это ничуть не умаляло его боевых качеств. Она подумала, что такой клинок будет куда полезнее в руках мастера вроде Сун Лянъе, чем у неё — просто пылью покроется.
Сун Лянъе взял кинжал, осмотрел, прикинул вес и кивнул:
— Хороший клинок.
Действительно, удобно носить при себе. Для них оружие всегда важно.
— Тогда дарю тебе! Пусть он тебя бережёт, — с улыбкой сказала Линь Цинъянь.
Сун Лянъе тихо «мм»нул, убрал и меч, и кинжал, не добавив ни слова. Но в его глазах растаял лёд, и отблески послеполуденного солнца заиграли в них тысячью искр — до того красиво, что дух захватывало.
Линь Цинъянь принесла ему лекарство. Чёрная, горькая на вид похлёбка вызвала у неё такую гримасу, будто пить предстояло ей самой. Она уже держала наготове клубничную конфетку. А Сун Лянъе тем временем одним глотком осушил всю миску, не оставив ни капли.
Линь Цинъянь ахнула, быстро развернула конфету и сунула ему в рот, боясь, что горечь доберётся и до неё.
—
Когда всё было убрано и они собрались вздремнуть после обеда, вдруг раздался громкий и настойчивый стук в дверь. Линь Цинъянь даже подскочила от неожиданности.
Она вопросительно посмотрела на Сун Лянъе, беззвучно спрашивая: «Кто это может быть?»
Не дождавшись ответа, она быстро спрятала всё в пространство и пошла открывать.
За дверью стоял мужчина в одежде слуги, правая рука ещё была поднята для стука. Увидев её, он замер, разинув рот.
Линь Цинъянь его не знала и молчала. Слуга тоже молчал, продолжая пялиться. Она начала терять терпение и уже собиралась захлопнуть дверь.
— Ой, а это кто такой? — раздался вдруг молодой женский голос.
Линь Цинъянь повернула голову и увидела за спиной слуги женщину — красивую, с пышными формами. Ей стало любопытно: в этих местах женщины обычно худые, с грубой кожей и в серых лохмотьях. Таких ухоженных, в яркой одежде и с белоснежной кожей почти не встретишь.
Но даже красота не объясняла, зачем этой женщине стоять у двери Сун Лянъе. Линь Цинъянь нахмурилась и вместо ответа спросила:
— А вы кто такие?
Её взгляд скользнул по слуге:
— Вы вообще кто?
— Ты… женщина Сун Лянъе? — вырвалось у слуги, и лицо его исказилось, будто он услышал нечто немыслимое.
Линь Цинъянь без колебаний подтвердила:
— Да. А вы кто и зачем пришли?
Лицо Линлун на миг перекосилось. Стоило двери открыться и показаться этой ослепительной красавице, как у неё внутри всё сжалось. А потом этот болван У Сы и вовсе остолбенел! Теперь же выясняется, что эта девушка — женщина того самого человека… Сердце её сдавило от злости.
Изначально, когда управляющий распределял служанок, она выбрала именно этого мужчину — он был хорош собой и силён. По дороге ей было неприятно: как бы ни был красив и силён, он всё равно раб. А раб — это низшее существо, ниже даже служанки. Разве он достоин её?
А теперь оказывается, у него уже есть такая женщина! Такая, что затмит даже дочь уездного начальника. Кожа — словно снег, глаза — миндальные, с живыми искрами, нос и губы — совершенство. Просто живая картина! Сколько бы Линлун ни гордилась собой, она понимала: перед этой девушкой меркнет. Весь уезд не найдёт красавицы лучше!
Слуга и женщина застыли: один — в изумлении, другая — в ярости. Линь Цинъянь нахмурилась ещё сильнее. Что за придурки?
Она резко захлопнула дверь. Но едва отошла на шаг, как снова раздался стук. Она распахнула дверь и холодно спросила:
— Вам что-то нужно?
Слуга поспешно ответил:
— Меня зовут У Сы, я слуга из усадьбы У. Послан узнать, как там Сун Лянъе?
Брови Линь Цинъянь взлетели вверх:
— Как он? А вы сами не знаете? Он до сих пор без сознания, раны ужасные. Может, и не очнётся больше.
Голос её стал ледяным:
— Или вы лекарство принесли? Или деньги на врача? Или просто проверить, умер ли уже?
У Сы стоял с пустыми руками и чувствовал себя крайне неловко. Он протянул ей узелок с несколькими булочками и лепёшками.
Увидев, как эта нежная девушка сердито смотрит на него, он не смог проявить обычного высокомерия к рабам и вытолкнул вперёд Линлун:
— Господин беспокоится о ранении Сун Лянъе и даже прислал служанку, чтобы ухаживала за ним.
Линлун неохотно кивнула. Ну и что, что у него уже есть женщина? Все мужчины ведь держат по нескольку. Лучше ухаживать за этим красавцем, чем за теми уродами — то ли медведям под стать, то ли кривые, как ветки.
Линь Цинъянь широко раскрыла глаза и перевела взгляд на стройную женщину. Вот оно что! Поэтому и явилась такая красотка.
Гнев вспыхнул в ней яростным пламенем. Сдерживаясь, она холодно бросила:
— Не нужно. Уходите.
У Сы заторопился:
— Эй, девушка, нам же не отчитаться перед господином!
Линлун же выпятила грудь и попыталась протиснуться внутрь. Линь Цинъянь едва не рассмеялась от возмущения — никогда ещё не встречала такой нахалки!
Она молча развернулась, схватила меч, что только что Сун Лянъе так тщательно чистил, и выхватила его из ножен. Лезвие сверкнуло холодным блеском. Этот клинок, пропитанный кровью сотен врагов, даже из простой стали стал невероятно острым.
Она занесла меч поперёк дверного проёма и без тени эмоций сказала застывшим в ужасе двоим:
— Катитесь.
У Сы и Линлун окаменели. Хоть и нужно было отчитаться, но рисковать жизнью ради этого не хотелось. Раз они уже «побывали» у Сун Лянъе, этого хватит. Они развернулись и быстро ушли.
Линь Цинъянь ещё немного постояла с мечом у двери, затем захлопнула её и тут же ослабела — клинок с грохотом упал на пол.
«Чёрт! Почему он такой тяжёлый?!» — мысленно завопила она, потирая запястье. «Откуда мне знать, что он такой тяжёлый? Он же так легко держал его в руках! Почти засветилась перед ними!»
Сун Лянъе уже спрыгнул с кровати и подошёл к ней. Не обращая внимания на валяющийся меч, он взял её руку:
— Цинъянь?
— Всё нормально, просто меч тяжёлый. Ты же не сказал, что он такой! Ещё чуть-чуть — и я бы точно засветилась, — пожаловалась она.
Сун Лянъе слегка сжал губы и начал осторожно массировать ей запястье. Её рука была нежной и мягкой, словно тонкий тростник, — как она могла удержать такой тяжёлый клинок?
Он слышал весь разговор и сразу понял, что пришли люди из усадьбы У. Хотел было встать и прогнать их, но услышал, как Линь Цинъянь сказала, что он без сознания и, возможно, умрёт. Не зная, зачем она это сделала, он решил следовать её замыслу и остался лежать с закрытыми глазами.
Потом раздался звук вынимаемого меча, и сердце его дрогнуло — он уже собирался вскочить, как услышал удаляющиеся шаги.
Линь Цинъянь подошла к кровати и села, всё ещё злясь. Увидев, что Сун Лянъе стоит, она недовольно прикрикнула:
— Ты чего встал? Ложись обратно!
Он почувствовал её плохое настроение и послушно улёгся. Помолчав, взял её за руку и продолжил растирать.
Линь Цинъянь не выдержала:
— Сун Лянъе, кто эта женщина?
Он понял, что она имеет в виду голос за дверью.
— Не знаю.
— Не знаешь? Не знаком?
— Нет.
— Так она же пришла «ухаживать» за тобой! Как именно «ухаживать»? — нахмурилась она.
Сун Лянъе нахмурился и задумался. Вспомнил:
— В тот день в усадьбе У господин У Хунфу сказал: победителю позволено выбрать одну из служанок.
Линь Цинъянь аж задохнулась от злости, отшвырнула его руку:
— Выбирать женщину? И ты собирался выбирать?
Сердце Сун Лянъе на миг похолодело. Он снова взял её за запястье, нежно поглаживая, и глубоко посмотрел в глаза:
— Нет.
— Ой, да она же красавица! И фигурка — загляденье, — пробормотала Линь Цинъянь, но уголки губ предательски дрогнули в улыбке.
http://bllate.org/book/10413/935752
Готово:
