Это тюремное заключение не внушало ей страха — она с радостью наблюдала, как растёт её дочь, и чувствовала, что будущее полно надежды.
Фан Жун всё тщательно рассчитал: он уже считал почку Цзян Цяньцянь своей и даже начал готовить дочь к пересадке. Кто мог подумать, что ужаренная утка вдруг улетит? Цзян Цяньцянь снова сблизилась с Сун Цзиньцзэ, нашла доказательства невиновности Ли Яцзюнь и угодила прямо в его собственные сети, отправив за решётку Ма Тунфэна, которого он так старательно подкупил.
Теперь ему придётся немало потратить, чтобы заткнуть Ма Тунфэну рот и не дать тому выдать его. Всё напрасно — миллионы ушли в никуда, а взамен — ничего!
Он не знал, как выдержать разочарованный взгляд дочери. От всего его бросало в раздражение, но дома он не смел срывать злость — боялся напугать ребёнка.
Он швырнул всё с письменного стола на пол, громко хлопая вещами, но и это не утолило его ярости.
Схватив телефон, он набрал номер Цзян Цяньцянь.
Цзян Цяньцянь как раз вернулась в университет. Увидев на экране его номер, она холодно посмотрела и всё же ответила.
— Цзян Цяньцянь, ты мерзкая вертихвостка! Чтоб тебе пусто было!
Голос Фан Жуна, полный ненависти и ярости, прорезал слуховую трубку.
Она легко представила, насколько он вне себя от злости.
— При каких обстоятельствах я давала согласие — вы прекрасно знаете, — ледяным тоном ответила Цзян Цяньцянь. — Закон вас пока не наказал, но это не значит, что все вокруг слепы и глупы. Если вы ещё раз посмеете тронуть мою семью, знайте — у меня тоже есть чем ответить.
Фан Жун понимал: доказательства пришли от Сун Цзиньцзэ. А тот, в свою очередь, уже назначил охрану матери и дочери — это ясно показывало, насколько серьёзно он относится к Цзян Цяньцянь.
Пока между ними сохраняются отношения, Фан Жун не осмелится трогать их — разница в объёмах активов слишком велика. Хотя они и работали в разных отраслях, любой бизнесмен инстинктивно боится более сильного конкурента, потому и действовал с осторожностью.
— Надеюсь, ты сумеешь удержать Сун Цзиньцзэ всю жизнь! — процедил он сквозь зубы.
Услышав эти слова, Цзян Цяньцянь лишь успокоилась ещё больше.
Значит, Фан Жун действительно боится Сун Цзиньцзэ. Пока она рядом с ним, опасность ей не грозит.
Всю жизнь? Она не могла гарантировать этого.
Люди переменчивы.
Она никогда не верила, что сможет удержать Сун Цзиньцзэ навечно. Даже после её смерти он всё равно заставит семьи Фан и Чу обанкротиться, лишь бы жениться на Фан Фэй.
Против «гламура главной героини» ей не устоять.
Но пока она жива, её родные будут под защитой Сун Цзиньцзэ. А после смерти… она постарается заработать как можно больше денег, чтобы обеспечить им безопасное будущее вдали от семьи Фан.
Вернувшись в университет, Цзян Цяньцянь сразу же составила новое расписание.
Дел у неё было много: нужно было наверстать неделю пропущенных занятий, подготовиться к праздничному концерту перед Днём образования КНР и, самое главное, максимально пополнить запас заранее написанных глав.
Когда мама попала в беду, она почти не могла писать — только тратила старые заготовки, выкладывая по две главы в день, чтобы хоть как-то поддерживать график публикаций.
Ежегодный конкурс «Новичок года» от издательства «Конечная точка» каждый год отличался условиями и призами. Редактор сообщил, что в этом году победитель будет только один, а приз — два миллиона юаней.
Ради этих двух миллионов она должна была сделать всё возможное, чтобы завоевать титул.
Победителя определяли по совокупности показателей: подписки, добавления в избранное, голоса за месяц и рекомендательные голоса. Главную роль играли месячные и рекомендательные голоса. С последними проблем не было — с самого начала она лидировала с огромным отрывом. Оставалось только побороться за месячные голоса.
Голосовать за произведение можно было только после его официального выхода в продажу. Её роман вышел в середине сентября, так что в запасе оставалось чуть больше двух месяцев. Чтобы обойти конкурентов, помимо милых повседневных сценок с героями, выпрашивающими голоса, ей нужно было выпускать такие обновления, которые заставят читателей сердцем откликнуться.
По совету редактора она объявила акцию: за каждую тысячу дополнительных месячных голосов — одна бонусная глава, за каждые пять тысяч рекомендательных — ещё одна.
При базовом графике в две главы в день ей предстояло писать минимум по пять глав ежедневно. При скорости две тысячи иероглифов в час это означало пять часов работы каждый день.
Отказаться от участия в концерте она не могла — уже обещала классу. Но, к счастью, выступала она сольно, так что не требовалось времени на репетиции с другими студентами. Достаточно было в свободное время немного порепетировать на скрипке.
На лекциях по специальности она могла позволить себе немного отвлечься, чтобы обдумать сюжет, и сразу записывать план главы в блокнот. Тогда после пары можно было сразу начинать писать, не тратя время на размышления.
Чтобы справиться со всем этим, она решила ложиться спать в половине двенадцатого и вставать в пять утра.
Два с половиной часа писала в постели, потом полчаса на утренние дела и дорогу до аудитории. Вечером возвращалась в общежитие только после закрытия читального зала в одиннадцать.
Каждую свободную минуту она использовала с максимальной пользой — то пишет, то делает домашку.
К счастью, Сун Цзиньцзэ тоже был занят. Перед тем как отвезти её обратно в университет, он сказал, что в компании сейчас много дел, и предложил хорошенько отдохнуть вместе только во время золотой недели.
Цзян Цяньцянь была только рада.
При таком количестве задач ей совсем не хотелось тратить силы на свидания.
Концерт должен был состояться 30 сентября, и Цзян Цяньцянь специально выделила весь день — и днём, и вечером — на репетиции и выступление.
Билеты на вечер концерта факультета иностранных языков мгновенно разлетелись — настолько большой был спрос.
Старшекурсницы гордились этим.
Ведь обычно именно факультеты изобразительных искусств и медиакоммуникаций считались «фабриками красавиц». Факультет иностранных языков всегда оказывался в тени. Но в этом году Цзян Цяньцянь одержала безоговорочную победу над обеими «фабриками», став королевой красоты всего университета, и девушки с её факультета наконец смогли гордо поднять головы.
В день концерта Су Мэйхань — самая модная и умелая в макияже старшекурсница факультета — лично занялась Цзян Цяньцянь: подобрала платье, сделала причёску и нанесла макияж.
Когда занавес медленно раздвинулся, в зале воцарилась полная тишина.
Мягкий белый свет софитов очертил круг, притягивая все взгляды к девушке, сидящей прямо на стуле со скрипкой в руках.
На ней было воздушное белоснежное платье с тонкими бретельками и многослойной юбкой из лёгкой ткани, которая мягко струилась у её ног.
Такой наряд подходит далеко не каждой — чистейший белый цвет беспощадно выявляет малейшие недостатки фигуры и кожи. Но на этой девушке он смотрелся идеально: её фарфоровая кожа сливалась с тканью, а изящные плечи и плавные изгибы тела воплощали собой хрупкую, но безупречную чистоту.
Зрители словно увидели божественную деву, сошедшую с небес, нетронутую мирской суетой и окутанную неземной аурой.
Её пальцы легко коснулись струн, и первые звуки скрипки, нежные и протяжные, заполнили зал.
Мелодия была лиричной, прозрачной, с лёгкой грустью, словно лунный свет, струящийся по воде, — она дарила слушателям бесконечные мечты и глубокое спокойствие.
Она играла классическую скрипичную пьесу Фернандо Сора «Лунный свет».
Пять минут длилось исполнение — и всё это время в зале царила абсолютная тишина.
Все погрузились в эту волшебную лунную ночь, и только фотографы, следуя профессиональному инстинкту, лихорадочно переключали объективы, пытаясь запечатлеть красоту момента.
Когда музыка смолкла, Цзян Цяньцянь, словно очнувшись от транса, встала и поклонилась зрителям.
Зал взорвался овациями.
Многие сожалели, что забыли сделать фото, но все, кто видел выступление, с восторгом рассказывали окружающим о её несравненной красоте и таланте.
Сун Цзиньцзэ, хоть и не смог прийти, ежедневно писал ей в QQ и заранее договорился о встрече на праздники.
Цзян Цяньцянь не хотела встречаться с ним, когда в университете полно народу — она прекрасно понимала, насколько пристально за ней следят.
Поэтому первая встреча была назначена на утро второго октября. К тому времени многие студенты уже разъехались по домам или уехали отдыхать, и на территории кампуса стало заметно тише.
Она строго запретила Сун Цзиньцзэ подъезжать к главным воротам и велела оставить машину в тихом переулке за несколько сотен метров от входа.
Убедившись, что вокруг никого нет, она наконец вошла в переулок и села в машину.
Сун Цзиньцзэ, глядя на её осторожность, будто она участвовала в секретной операции, как только она села, с лёгкой усмешкой сказал:
— Цяньцянь, разве я такой стыдный, что нельзя показываться со мной?
Цзян Цяньцянь машинально кивнула, но тут же замотала головой:
— Ты человек высокого положения. Если нас увидят вместе, могут возникнуть ненужные слухи.
На самом деле, она действительно не хотела, чтобы однокурсники видели их вместе.
В университете пары обычно встречаются среди студентов одного курса или с теми, кто старше на год-два. Даже если девушка встречается с выпускником или владельцем магазина у ворот кампуса, это уже вызывает пересуды: «О, её парень — человек извне!»
Связь студента с «внешним миром» в глазах большинства кажется странной.
А Сун Цзиньцзэ намного старше её — если об этом узнают, станут говорить ещё хуже.
Сун Цзиньцзэ погладил её по щеке. От прогулки она немного вспотела, и он, боясь, что она простудится, повысил температуру в задней части салона.
— Если возникнут проблемы, я сам с ними разберусь. Чего бояться?
— Это не одно и то же. Лучше избегать таких ситуаций, если можно.
Сун Цзиньцзэ не стал настаивать и внимательно посмотрел на неё:
— Ты снова похудела. В столовой, наверное, плохо кормят. Переезжай в квартиру — я пошлю повара, пусть готовит тебе еду каждый день.
У Цзян Цяньцянь сжалось сердце:
— В нашем университете первокурсникам обязательно жить в общежитии.
Она подумала, что он предлагает переехать к нему.
Та квартира, где она бывала, была просторной четырёхкомнатной с большой террасой — для двоих места более чем достаточно. Но мысль о том, чтобы так быстро начать жить под одной крышей с ним, её пугала.
— Если захочешь, я найду способ устроить всё официально.
— Оттуда слишком далеко ездить на занятия. Это потеря времени.
— У меня есть пропуск в Фусин. Шофёр будет отвозить тебя прямо к учебному корпусу — быстрее, чем если будешь идти пешком.
Обычным людям и машинам вход в Фусин был запрещён, но Сун Цзиньцзэ был не обычным человеком: он пожертвовал средства на строительство лабораторного корпуса и финансировал несколько научных проектов — пара пропусков для него ничего не значила.
Он легко устранял любые возражения, и у Цзян Цяньцянь не осталось оправданий. Пришлось сказать правду:
— Просто… слишком быстро. Давай пока не будем этого делать, хорошо?
Сун Цзиньцзэ искренне заботился о ней, но, конечно, не прочь был и немного надавить. Он просто проверял почву: если бы она согласилась — это был бы подарок судьбы; если нет — тоже нормально.
Увидев её напряжение, он мягко улыбнулся:
— О чём ты думаешь, Цяньцянь? Я имел в виду ту самую квартиру, где ты живёшь сейчас.
— Но ведь ту квартиру я снимаю у частного лица… — Цзян Цяньцянь удивилась. — Так она тоже твоя?
Сун Цзиньцзэ не стал отрицать.
Цзян Цяньцянь вспомнила, как он тогда уверял, что вовсе не просил заведующего лабораторией нанимать её — всё произошло случайно. Она недовольно поджала губы:
— Врун!
Сун Цзиньцзэ нашёл её обиженный вид невероятно милым и наклонился, чтобы поцеловать её надутую щёчку.
Она замерла от неожиданности, и он тихо пояснил:
— Я просто не хотел, чтобы тебе было тяжело. Но если бы я просто дал тебе деньги, ты бы точно отказались.
— Цяньцянь, не думай лишнего. Да, я хотел помочь, но твоя работа и отношение к ней полностью оправдывают ту зарплату.
Вспомнив радость от первой получки, Цзян Цяньцянь вздохнула: он всегда находил способ заставить её принять его помощь добровольно.
Тогда она не задумывалась глубоко — решила, что он просто не знал о её отношениях с Лином Ие и поэтому так помогал, чтобы сблизиться.
Ведь как только узнал об их связи, сразу отстранился.
— Ты слишком хорошо умеешь обманывать. Не знаю, сколько ещё ты от меня скрываешь.
Улыбка Сун Цзиньцзэ на миг застыла, но он тут же скрыл это, притянул её к себе и мягко извинился:
— Всё моя вина. Тогда я очень хотел быть ближе к тебе, но не знал, как… Прости меня.
http://bllate.org/book/10349/930551
Готово:
