Служитель книгохранилища шёл рядом, улыбаясь:
— Господин Цинь так хорошо здесь устроился — отчего вдруг решил съезжать? В столице с каждым днём всё больше учёных, а комнаты в нашем книгохранилище и без того нарасхват. Уедете — а потом...
Господин Цинь смущённо ответил:
— Я всё понимаю. Благодарю вас за заботу в эти дни.
Он твёрдо стоял на своём, и служитель больше не уговаривал. Господин Цинь окликнул мальчика-слугу и спустился по ступеням. У подножия лестницы стоял молодой человек лет двадцати с лишним в одежде конфуцианца, державший за руку юного мальчика в иноземной одежде. Цинь кивнул ему с улыбкой.
Циньский ван добродушно кивнул в ответ, окинул взглядом фасад книгохранилища и, взяв племянницу за руку, вошёл внутрь.
Перед входом стояла ширма с вырезанным текстом «Поучения учению» Сюнь-цзы. Циньский ван остановился, чтобы прочесть. К нему тут же подошёл тот самый служитель.
— Вы к нам?
Циньский ван обернулся и широко улыбнулся:
— Слышал, здесь процветает дух учёности. Решил привести сына, пусть немного прикоснётся к знаниям. Можно ли войти?
Служитель, заметив изящные черты лица мальчика и богатую одежду обоих, подумал, что перед ним знатный господин, пытающийся вразумить своенравного отпрыска, и сказал:
— Конечно можно! Хозяин завёл это книгохранилище именно для того, чтобы помогать учёным и поощрять стремление к знаниям.
За ширмой открывался просторный зал, где стояли десятки книжных полок, плотно заставленных томами. За столом сидел другой служитель в такой же одежде.
Циньский ван недоумевал. Первый служитель пояснил:
— Хозяин добр. Он выделил множество книг для бесплатного пользования. Желающие взять их домой должны зарегистрироваться здесь.
— Любой может взять? А если потеряют?
Служитель усмехнулся:
— Простите, господин, но книги могут брать только учёные, записавшиеся у нас. Они сами берегут книги. Остальные могут читать здесь.
«Да это же библиотека», — подумала Си Яо. Она видела, как несколько студентов стоят у полок, полностью погружённые в чтение.
Заметив её интерес, служитель тихо пояснил:
— Это студенты Академии Цзинькэ. Хозяин сочувствует бедным учёным и предоставил им копии трудов великих мастеров. Эти господа не смогли снять комнату — мест не хватило — и теперь каждый день приходят сюда читать.
Говоря это, он с гордостью выпрямился: ведь даже такие учёные мечтают попасть в их книгохранилище!
Циньский ван осмотрелся: все классические тексты были на месте, много книг для подготовки к императорским экзаменам. Он вынул один том и начал листать. Си Яо подошла ближе.
На полях стояли комментарии известных учёных. «Точно как решебник к ЕГЭ», — подумала она.
Через зал вели две длинные галереи, построенные вдоль озера. На берегу росли коричниковые деревья, в воде плавали красные карпы — всё к добру.
Вдоль галерей сидели студенты: кто играл в вэйци, кто усердно писал.
Циньский ван, держа Си Яо за руку, остановился у одного студента, который переписывал текст. Тот поднял голову. Циньский ван указал на племянницу:
— Ребёнок любопытствует...
Си Яо мысленно закатила глаза, но на лице изобразила искреннее недоумение:
— Все в переднем зале заняты чтением. Почему вы здесь переписываете?
Студент отложил кисть:
— Жить в столице дорого, а до экзаменов ещё несколько месяцев. В моей семье бедность, но хозяин добр — разрешил остаться, лишь бы я оставил в благодарность рукопись: либо сочинение, либо картину. Мои сочинения и рисунки посредственны, поэтому я стараюсь переписывать книги.
— Вы слишком скромны! Ваш почерк — настоящее сокровище, — восхитился Циньский ван.
Студент смущённо улыбнулся и поклонился.
Пройдя дальше по галерее, они достигли павильона на середине озера. Ещё не дойдя до него, услышали оживлённые голоса.
Циньский ван и Си Яо тихо вошли. Никто не обратил на них внимания — спор был в самом разгаре.
Они притаились позади и стали слушать. Оказывается, студенты спорили, стоит ли создавать Девять пограничных гарнизонов.
Эти гарнизоны — цепь из девяти военных укреплений на северной границе — начали строить в прошлом году для защиты от набегов вала и татар. С самого начала решение вызвало жаркие дебаты при дворе и среди народа.
Сторонники утверждали, что вала и татары годами тревожат границы, мучая мирных жителей. Создание гарнизонов упростит оборону и позволит быстро реагировать на угрозы.
Противники возражали: с основания империи Да Янь войны не прекращались. Император, сам вышедший из воинов, чрезмерно увлекается армией. Каждый год отправляются патрули на границу, а при малейшей стычке военачальники рвутся вглубь вражеских земель, не считаясь с расходами. Строительство новых укреплений истощит страну и народ.
Послушав немного, Циньский ван спокойно повёл племянницу прочь. Сначала он отправил Си Яо домой, а сам, сохраняя добродушную улыбку, неспешно вернулся во владения.
Едва переступив порог, он стал мрачен.
— Разузнайте хорошенько: сколько ещё таких книгохранилищ существует?
К ужину царевна-супруга трижды посылала звать его, но он не шевельнулся — сидел в кабинете, ожидая доклада.
В три часа ночи разведчик наконец явился.
— У кланов Ван, Сюй, Пэй, Инь... и даже... Чжан есть свои книгохранилища...
Циньский ван пробежал доклад, холодно рассмеялся и задумался.
К пяти часам утра, когда небо едва начало светлеть, он, просидев всю ночь, громко приказал:
— Седлайте коня! Мне нужно во дворец!
Второго числа второго месяца была годовщина кончины великой принцессы Динго. Теперь, когда её последняя воля исполнилась, отец Си Яо решил устроить в храме Цыэнь поминальную церемонию, чтобы утешить её душу.
Люди из двора «Утунъюань» собрали вещи, и вся компания отправилась в храм Цыэнь за городом.
Храм Цыэнь — один из самых известных в столице. Император в юности некоторое время жил здесь, поэтому империя Да Янь всегда благоволила буддизму. Настоятель храма, глубоко знающий учение Будды, даже читал лекции самому императору. Этот мудрец прекрасно понимал, как важно управлять репутацией, и за годы превратил Цыэнь в место, куда стремились знать и аристократия.
У семьи Си в храме был свой дворик. Си Яо и свита прибыли незаметно и сразу направились туда. Си Яо целыми днями переписывала сутры и приносила их к алтарю принцессы Динго, иногда гуляя в горах позади храма.
Как раз в эти дни в храме началась проповедь великого монаха, поэтому паломников и так было много. А когда распространились слухи, что император и наследный принц приходили сюда помянуть принцессу, людей стало ещё больше. Особенно в горах позади храма: там была прекрасная весенняя природа, и последние дни туда потянулись толпы студентов — любоваться пейзажами и отдыхать.
— Юная госпожа? — Фэнчунь недовольно нахмурилась. — Слишком много народу!
Си Яо взглянула вниз:
— Ладно, пойдём обратно.
— Эти люди! Как только узнали, что император и наследный принц приходили помянуть принцессу, так и ринулись сюда!
«Ну а что ещё ожидать?» — подумала Си Яо. Ведь скоро императорские экзамены — словно корпоративный набор, где тысячи соперничают за одно место. Если появляется шанс лично показать себя двум главным лицам империи, его обязательно надо использовать!
Разве не видно, как эти студенты, внешне спокойные и сдержанные, на самом деле лихорадочно сочиняют стихи и эссе?
— Через пару дней станет тише, — успокоила она.
Они развернулись, чтобы уйти, но через несколько шагов заметили мальчика-слугу с круглыми щеками и большими ушами — точь-в-точь как статуя архата в храме. Он нёс охапку свитков и торопливо бежал вперёд.
У поворота он столкнулся с тощим мужчиной и упал на землю. Свитки разлетелись повсюду — среди них оказались рисунки и каллиграфические работы.
Мужчина начал ругаться:
— Ты что, совсем без глаз?!
— Простите, простите... — мальчик виновато кланялся.
— Ладно, ладно, с тобой, ребёнком, не стану спорить. В следующий раз смотри под ноги!
Мальчик облегчённо выдохнул и стал собирать свитки. Мужчина помогал ему, и мальчик был ему благодарен, но не заметил, как одна картина исчезла в кустах за его спиной.
Си Яо и Фэнчунь переглянулись.
Собрав всё, мальчик ещё раз поблагодарил и поспешил во двор храма. Как только он скрылся из виду, мужчина вытащил спрятанную картину и самодовольно свистнул.
Си Яо что-то шепнула Фэнчунь. Та кивнула и в два прыжка схватила мужчину.
Тот, увидев перед собой девочку и служанку, сначала возмутился и упирался. Но после пары ударов и угроз всё рассказал.
Оказалось, его наняли украсть именно эту картину.
Си Яо взяла свиток из рук Фэнчунь и медленно развернула. Перед ней предстал образ бодхисаттвы Гуаньинь, сидящей на лотосовом троне — величественная, милосердная и полная сострадания.
Работа выполнена с большим мастерством. Взгляд Си Яо переместился в правый нижний угол, где в пустом месте стояла подпись: «Цинь Гуаньчжи».
Цинь? Эта фамилия... А ведь тот мальчик — тот самый слуга из книгохранилища! Значит, Цинь Гуаньчжи — тот самый «Цинь-господин»?
— Пойдём, посмотрим, что там впереди!
Передняя часть храма Цыэнь кипела жизнью. Из-за множества паломников от подножия горы до ворот храма вырос настоящий базар: торговцы продавали фрукты, сладости, сутры, благовония, предлагали гадания и толкования судьбы.
Толпа собралась вокруг одного прилавка, где раздавались споры.
Два телохранителя расчистили дорогу, и Си Яо с Фэнчунь протиснулись внутрь.
И правда — это был тот самый Цинь-господин!
— Господин Цинь, разве вы не могли сразу сказать, что не сможете нарисовать? — сердито говорил мужчина с усами. — Я доверился вам, ведь это подарок к юбилею моей матушки! Теперь где мне найти другого художника?
— Я... я точно закончил картину...
Слуга рядом чуть не плакал:
— Может, она где-то в храме осталась? Я сейчас поищу!
— Не надо! — махнул рукой мужчина. — В такой ситуации вы ещё хотите меня обмануть? Верните аванс!
— Не могли бы вы дать два дня? Обязательно верну деньги вместе с картиной!
— Так вы, оказывается, студент Академии Цзинькэ? И позволяете себе такие дела?
— Студент, а ведёт себя так!
— Позор учёным!
— Наверное, просто не умеет рисовать, а так обманывает людей!
Цинь Гуаньчжи слушал перешёптывания и чувствовал себя крайне неловко.
Картина действительно была готова, и требование вернуть деньги в такой ситуации справедливо. Но несчастье случилось: пару дней назад он послал слугу купить краски и кисти, а те последние монеты украли. Если бы не крик мальчика, пропали бы и материалы.
Его лицо становилось всё более смущённым:
— Господин Ван, поверьте, я не хотел вас обмануть. Просто в последнее время со мной приключились неприятности... Прошу, дайте ещё два дня — всего два! Обязательно соберу деньги...
— Хватит болтать! Либо картину, либо деньги — сегодня же! Иначе пойду к магистрату!
Если дело дойдёт до суда... Цинь Гуаньчжи закрыл глаза. Его шансы на императорские экзамены...
— Господин Ван, вы правда готовы принять картину, если её принесут? — раздался вдруг звонкий, как пение птицы, голос.
Цинь Гуаньчжи обернулся. Среди толпы стояла девушка лет тринадцати–четырнадцати в простой одежде цвета траура. Она была хрупкой, но необычайно красива, и смотрела на него с лукавой улыбкой.
Господин Ван окинул её взглядом: простая одежда, рядом лишь служанка. Он сказал:
— Конечно! Картина нужна для моей матушки. Если её принесут — отлично. Только пусть будет работа господина Циня.
— Господин Цинь, посмотрите, не ваша ли это работа?
Цинь Гуаньчжи узнал бумагу — свою. Он слегка поклонился Си Яо, принял свиток и развернул.
Любопытные вытянули шеи:
— О, точно изображение Гуаньинь!
— Как красиво! Бодхисаттва такая милосердная...
Цинь Гуаньчжи провёл пальцем по подписи в правом нижнем углу:
— Господин Ван, взгляните сами. Это та самая картина, которую мы договаривались.
Господин Ван подошёл, долго рассматривал, но не нашёл изъянов:
— Это точно ваша работа?
— Я всегда ставлю подпись на раме. Вот, пожалуйста!
Господин Ван уставился на имя «Цинь Гуаньчжи», растерялся:
— ...Хорошо, тогда я забираю картину.
Он уже собрался уходить, но Си Яо окликнула:
— Постойте!
Господин Ван обернулся, и на лице его не было радости от полученной картины.
— Господин Ван, вы что-то забыли. Только что все слышали: вы заплатили аванс. Теперь получили картину — а остальную сумму платить не собираетесь?
Господин Ван нахмурился, но выдавил улыбку:
— Управляющий, дай господину Циню деньги.
Толстый управляющий вынул серебро из рукава. Цинь Гуаньчжи взглянул на Си Яо и принял плату.
http://bllate.org/book/10243/922136
Готово:
