Будь Сыма Хэн хоть немного иным — даже не будучи императором, он наверняка не знал бы недостатка в женщинах, рвущихся к нему. Однако рядом с ним всё это время были лишь Шэнь Цяо и позже — императрица из рода Линь. После того как Шэнь Цяо осталась при нём, ревность и страх быть вытесненной заставили её всеми силами не допускать появления других женщин перед глазами Сыма Хэна. А тот терпел все её выходки.
Раньше, читая сценарий, Шэнь Цяо думала, что Сыма Хэн просто стремится максимально использовать «Шэнь Цяо» в своих целях. Но теперь вдруг закралось подозрение: а вдруг он вообще не способен к интимной близости? Или, может, предпочитает мужчин?
В сценарии Сыма Хэн почти никогда сам не вызывал женщин. Каждый раз, когда он призывал Шэнь Цяо на ночёвку, за этим стояла некая цель. Конечно, развитие сюжета не строилось вокруг любовных интриг, поэтому подробностей было мало. Теперь же Шэнь Цяо получила линию второстепенного персонажа и могла полагаться только на собственные догадки.
К тому же есть ещё один важный момент: Шэнь Цяо пользовалась милостью государя уже много лет, но детей так и не родила. Раньше она об этом не задумывалась, но сейчас…
Либо Сыма Хэн не желал, чтобы у неё рождались дети,
либо у него самого была какая-то скрытая болезнь.
Ведь младший брат Сыма Хэна, Сыма Янь, был исключён из числа претендентов на трон именно из-за бесплодия.
Нынешний император Сыма Жунъинь имел всего двух сыновей — Сыма Хэна и Сыма Яня. При этом Сыма Янь был куда более подходящим кандидатом на роль наследника: он — законнорождённый сын, талантливый и одарённый. Сыма Хэн, хоть и старший, но рождён от наложницы, да и характер у него переменчивый и жестокий. Многие придворные втайне говорили императору, что Сыма Хэн — не милосердный правитель. В борьбе за престол его единственным преимуществом было то, что он, вероятно, сможет продолжить род Сыма.
А значит, вполне возможно, что он и вовсе не способен к деторождению, но скрывает это, чтобы сохранить своё преимущество?
Ведь Сыма Янь с детства слыл развратником — его бесплодие легко можно было заметить. А вот Сыма Хэн с юных лет отличался суровым нравом, сторонился людей и большую часть времени посвящал учёбе и боевым искусствам. Такому гораздо проще было скрывать свою тайну.
В сценарии на этот счёт не было ответа. У Шэнь Цяо был неполный вариант — последние две серии отсутствовали, да и память у неё не железная, многие детали стёрлись.
Сейчас она внезапно ощутила глубокое сожаление: почему тогда не попросила у кого-нибудь другой экземпляр сценария?
Это было всё равно что оказаться на экзамене, когда преподаватель вдруг объявляет: «Открытые книги!» — а ты забыл принести свою. Она готова была биться головой об стену.
И эта гипотеза отлично объясняла, почему он так равнодушен к женщинам, но всё же держит рядом Шэнь Цяо.
Вероятно, она нужна ему лишь для прикрытия.
Глава третья (редактированная). Убийца
Пока мысли Шэнь Цяо метались, как испуганные птицы, евнух уже увёл её прочь. По обычаю, её должны были сначала отправить в боковой павильон для омовения.
Остальные служанки молча удалились — было видно, что они вздохнули с облегчением.
Краем глаза Шэнь Цяо заметила, что Сыма Хэн чем-то озабочен: он хмурился, взгляд его не задерживался на служанках, и он направился прямо в кабинет.
Вероятно, его тревожило пятитысячное войско Цай Цяня. Тот, дерзкий и своенравный, расположил свои войска к югу от горы Фулин и упорно отказывался передавать командование. Более того, он постоянно провоцировал Сыма Хэна. Но у последнего не хватало запасов продовольствия, чтобы начать войну, и он был вынужден терпеть. Сейчас он, несомненно, был в ярости.
Шэнь Цяо опустили в ванну. Сыма Хэн терпеть не мог шума, и с тех пор как он появился во дворце, слуги стали ещё молчаливее. Даже сейчас, находясь в кабинете, он словно нависал над всеми — вокруг царила гробовая тишина. Ей помогали два пожилых служанки, проворные, но такие суровые, что Шэнь Цяо казалось, будто они вот-вот воткнут ей иглу, как знаменитая няня Жун.
За всю жизнь никто никогда не купал её. Несколько раз она хотела сказать: «Я сама!», но стоило старухам строго взглянуть — и она будто окаменела, покорно принимая всё, ведь рядом с таким монстром, как Сыма Хэн, вряд ли водились добрые люди.
Теперь она искренне восхищалась «Шэнь Цяо» из сценария: та сумела не только удержаться рядом с Сыма Хэном, но и постепенно подняться до высокого положения. Для этого требовались не только смелость, но и удача. Один неверный шаг — и жизнь могла оборваться. А у нынешней Шэнь Цяо в распоряжении лишь несколько ключевых сюжетных точек. Сможет ли она дожить до того дня, когда её брат вернётся в Цзинду и получит награду?
— Девушка, сегодня особенно постарайся угодить Его Высочеству, — прохрипела одна из служанок. — Если рассердишь Его Высочество…
Она многозначительно хмыкнула, давая понять: последствия будут ужасны.
— …Хорошо, — тихо ответила Шэнь Цяо.
Вдруг её охватило странное чувство — грусть, тревога, тоска.
Прошло уже около трёх месяцев с тех пор, как она очутилась в этом мире. Лето сменилось осенью. За это время она пережила столько опасностей и лишений, что прежняя жизнь казалась раем.
А ведь она так и не успела побыть с братом в спокойствии.
Перед её мысленным взором встал образ его худых, костлявых рук и услышался испуганный, но полный заботы голос: «Цяо, лежи тихо. Выживи любой ценой».
В эти времена хаоса само выживание — уже роскошь. Все страдают, но все борются за жизнь. Её брат тоже претерпел немало ради неё.
Может, ему будет лучше без неё? Сердце Шэнь Цяо заныло. Когда они встретятся снова, он наверняка будет в воинских доспехах, величественный и уверенный. Она с нетерпением ждала этой встречи. Без неё, обузы, он сможет полностью раскрыть свой потенциал.
И она тоже должна выжить — и не просто выжить, а преуспеть. Чтобы, когда они встретятся, брат не увидел в ней ту беззащитную девочку, которую нужно защищать.
Шэнь Цяо собралась с духом, заставила себя успокоиться. Когда её перенесли на ложе Сыма Хэна, она подумала: если он действительно не способен к близости… это создаст определённые трудности.
По опыту множества дворцовых драм, мужчины с такой проблемой часто склонны к извращениям. А Сыма Хэн уже обладал всеми признаками психопата.
Прошло неизвестно сколько времени, как вдруг за стенами поднялся переполох. Шэнь Цяо лежала под одеялом, ничего не надев, и не смела шевельнуться. Из коридора доносились крики: «Убийца!..»
Похоже, кто-то напал на Сыма Хэна в кабинете, но не сумел убить и теперь пытался скрыться.
В сценарии мелкие детали часто опускались, но теперь Шэнь Цяо вспомнила: однажды в загородном дворце на Сыма Хэна действительно было совершено покушение. Неужели ей так не повезло, что она попала прямо в эту сцену?
Она вздрогнула и, забыв обо всех правилах, начала судорожно натягивать одежду.
Дверь спальни с грохотом распахнулась — вбежал убийца и тут же захлопнул её за собой. В тот самый момент Шэнь Цяо натягивала последнюю тунику. Они уставились друг на друга.
Убийца бросился к ней, явно намереваясь сначала избавиться от свидетеля.
Но Шэнь Цяо провела годы на съёмочных площадках. Хотя она и не воин, кое-чему научилась у мастеров боевых искусств — пару трюков, ловкость реакции. Пусть это и были «цветочные кулаки и шёлковые ноги», зато рефлексы были отточены.
Она ловко уклонилась, хватая всё подряд и швыряя в нападавшего, одновременно крича:
— Ловите убийцу!
Через мгновение дверь с треском распахнулась. Стрела со свистом вонзилась в бедро убийцы. Тот застыл, рухнул на край кровати, не веря в произошедшее, и закричал от боли.
Сыма Хэн стоял в дверях, словно демон из тьмы, с миниатюрным арбалетом в руке. Его лицо было холодным и жестоким.
— Наглость твоя достойна восхищения, — процедил он с презрительной усмешкой.
Из теней бесшумно выступили телохранители и скрутили убийцу. Сорвали маску — под ней оказался совсем юный парень. Он яростно уставился на Сыма Хэна и плюнул:
— Да сгинет род Сыма!
Сыма Хэн усмехнулся:
— Жалкие крысы! Неужели у клана Ли остались лишь такие молокососы?
Убийца в ярости попытался вырваться, но не смог. Из рукава он метнул скрытое оружие прямо в Сыма Хэна. Телохранители бросились его удерживать, но метательный клинок уже вылетел. Сыма Хэн быстро отклонился, но лезвие всё же прошло по плечу. На чёрной одежде крови не было видно, но он слегка нахмурился — ярость вспыхнула в его глазах. Подняв арбалет, он выпустил три стрелы подряд — все в конечности, избегая смертельных мест. Убийца покрылся потом от боли, стонал, но сквозь зубы всё повторял:
— Да сгинет род Сыма… да сгинет…
Телохранители молча опустились на колени, прося прощения за оплошность.
Лицо Сыма Хэна потемнело ещё больше.
— Закройте его в подземелье, — приказал он ледяным тоном. — Допросите как следует. Я рано или поздно истреблю всех остатков клана Ли.
Клан Ли правил восемь поколений императоров более трёхсот лет. А семья Сыма правила всего несколько десятилетий. Ли оставили глубокие корни в государстве, и их присутствие всегда было занозой для Сыма. Но отец Сыма Хэна, император Сыма Жунъинь, после восшествия на престол стал всё более тщеславным, упрямым и подозрительным, и ситуация в стране ухудшалась с каждым днём. Бывшие сторонники династии Ли уже несколько раз пытались вернуть власть.
— Ты сдохнешь! Весь ваш род сдохнет! — кричал убийца, всё больше выходя из себя от слов Сыма Хэна. — Вы — воры, предатели! Цай Цянь давно заслал в Цинчжоу сотни мастеров и убийц, а ты даже не подозреваешь! Глупец! Роду Сыма конец! Конец!!
Его шея вздулась от ярости, он пытался вырваться, но телохранители держали крепко. В его глазах читалась отчаянная решимость загнанного зверя.
Поняв, что покушение провалилось, убийца попытался укусить язык.
— Удержите его! — рявкнул Сыма Хэн. — Пусть не умрёт. Отведите на допрос.
Если клан Ли сотрудничает с Цай Цянем, это серьёзная угроза.
Телохранители грубо разжали ему челюсти и заткнули рот куском ткани, оторванным от его же одежды. Рот убийцы растянулся до предела — совсем не как в театре, где актёры делают вид. Шэнь Цяо даже самой стало больно за него.
Телохранители, появившись как вихрь, так же стремительно исчезли вместе с пленником. Слуги тут же вбежали, чтобы вымыть пол. Главный евнух Ван Шэн послал за лекарем, а затем тихо спросил:
— Ваше Высочество, сегодня ночуете в боковом павильоне?
Здесь пролилась кровь — потребуется время на уборку, да и считается это дурной приметой.
Сыма Хэн кивнул.
Ван Шэн бросил взгляд на Шэнь Цяо, всё ещё стоявшую в углу, будто невидимка, и снова спросил:
— А эту служанку…?
Спина Шэнь Цяо напряглась.
Сыма Хэн взглянул на неё, оценивающе окинул взглядом и сказал:
— Неплохие нервы.
Она не упала в обморок, не вопила истерично — лишь кричала «ловите убийцу». Гораздо лучше тех, кто дрожит, увидев его.
Тон был ровным, без эмоций, но Ван Шэн уловил одобрение. Он махнул Шэнь Цяо:
— Иди в боковой павильон. Будешь там прислуживать.
Шэнь Цяо опустила голову, сделала почтительный реверанс и тихо ответила:
— Да, господин.
Она ущипнула себя, чтобы перестать дрожать, и последовала за Ван Шэном в боковой павильон.
Лекарь прибыл быстро. Шэнь Цяо стояла рядом, помогая. Когда разрезали одежду, рана оказалась длиной в дюйм. Сначала показалось, что несерьёзно, но кожа вокруг почернела и посинела. Лекарь внимательно осмотрел найденное оружие, понюхал его — и даже попробовал на язык. Его брови сошлись.
Шэнь Цяо похолодела.
— Это яд с северных племён, — сказал лекарь другому врачу, который тоже попробовал на вкус.
Шэнь Цяо: «…»
Лекарь упал на колени, голос его дрожал:
— Ваше Высочество, необходимо немедленно вырезать отравленную плоть.
Яд смертельно опасен. Если не удалить его сейчас, он распространится по всему телу.
Сыма Хэн бросил на него ледяной взгляд:
— Режь. Чего ты коленишься?
«Этот человек, наверное, и не знает, насколько он страшен и жуток», — подумала Шэнь Цяо.
Раньше ей казалось, что Сыма Хэн — харизматичный герой: решительный, безжалостный, настоящий властелин в эпоху хаоса. Но теперь, глядя на него вблизи, она чувствовала лишь ужас. Если бы у неё был хоть какой-то статус, она бы с радостью подняла мятеж и свергла этого монстра. Это было бы куда приятнее, чем стоять рядом с ним.
Лекарь неловко поднялся и велел принести инструменты.
Шэнь Цяо с ужасом наблюдала, как он достал нож, крепкий алкоголь и лампу. Нож сначала опустили в спирт, потом прокалили над огнём. Ужасающее зрелище.
Неужели без обезболивающего?
Шэнь Цяо уже чувствовала боль за него.
Она не смела отвести взгляд, хотя и не выносила вида операции. Ведь она держала его благородную руку!
Сыма Хэн поднял на неё глаза.
Слёзы сами катились по щекам Шэнь Цяо. Одна крупная капля упала на пол.
— Ты что, на похоронах? — раздражённо бросил он. — Я ещё не умер!
Его голос и выражение лица заставили её почувствовать, будто на шее лежит лезвие. Кожа её натянулась. Сыма Хэн терпеть не мог жеманных, плачущих, навязчивых людей.
Но годы работы массовкой дали плоды. Шэнь Цяо мгновенно включила актёрский режим: она взглянула на него с наивной и чистой болью, будто испуганная лань, и тут же опустила глаза, тихо прошептав:
— Простите, господин… мне просто… больно за вас.
http://bllate.org/book/10193/918324
Готово:
