Су Няньчжу посмотрела на гору зелени, возвышавшуюся перед ней, словно холм, и почти полностью скрывавшую её из виду. Она замерла и спросила:
— Откуда это?
Чжоу Дай смутился.
— Всё… всё это ваш слуга сам вырастил.
— Сам вырастил? — удивилась Су Няньчжу.
Чжоу Дай пояснил:
— Во многих дворцах Запретного города давно никто не живёт. Ваш слуга случайно раздобыл немного семян и решил попробовать. Не думал, что так хорошо получится.
Он умолчал о том, что эти овощи — его зимние запасы. Старый евнух давно за ним приглядывал и даже подсыпал ему в еду какие-то порошки. Чжоу Дай боялся есть и тайком выращивал эту зелень, чтобы хоть как-то продержаться.
— Очень хорошо выросло, — Су Няньчжу наклонилась поближе, внимательно осмотрела листья и не удержалась от похвалы. — Если просто так, без особого старания, получилось так замечательно, то представить страшно, насколько прекрасным будет урожай, если постараться всерьёз!
Чжоу Дай смотрел на мягкое лицо императрицы, слушал её тёплый голос и чувствовал, как по всему телу разливается тепло. Он мысленно поклялся: обязательно будет усердно трудиться и вырастит для неё целое море зелени!
Решившись, он глубоко вдохнул, шагнул вперёд и тихо, почти шёпотом произнёс:
— Ваше Величество, ваш слуга знаком с одним врачом из Императорской аптеки. Он очень добрый человек. Уже больше года он бесплатно лечит нас, простых евнухов и служанок.
Су Няньчжу замерла, зелень в её руке чуть дрогнула.
Она знала: в оригинальной книге Чжоу Дай добился высочайших высот, а значит, его ум заведомо не прост. Но она не ожидала, что он так быстро поймёт её намерение — найти способ вылечить Лу Танхуа.
Чжоу Дай опустил голову, не смея взглянуть на императрицу. Он не знал, угадал ли, но просто хотел сделать для неё хоть что-нибудь.
— Как его зовут? — спустя мгновение спросила Су Няньчжу.
— Шэнь Е, — быстро ответил Чжоу Дай.
Шэнь Е? Никогда не слышала. Значит, в этом романном мире он просто фоновый персонаж, никому не нужный.
— Как нам его найти, чтобы он осмотрел больного? — спросила Су Няньчжу, поворачиваясь к Чжоу Даю. — Главное — он не должен узнать истинную личность пациента.
Увидев, что императрица приняла его совет, Чжоу Дай обрадовался. Его глаза засияли, и он с воодушевлением воскликнул:
— У вашего слуги есть идея! Правда, придётся немного потесниться Его Величеству.
— О? — Су Няньчжу обернулась и посмотрела на Лу Танхуа, который в этот момент сосредоточенно поедал маленькие пельмешки.
Лу Танхуа: ???
.
Хотя Чжоу Дай готов был помочь найти Шэнь Е, главная проблема оставалась прежней — нужно было убедить самого Лу Танхуа принять помощь.
Лу Танхуа лежал на императорском ложе и косо смотрел на Су Няньчжу, которая присела рядом на корточки.
Су Няньчжу глубоко вздохнула и произнесла фразу, которую продумывала всю ночь:
— Ты можешь сопротивляться. Можешь бороться.
Лу Танхуа: ???
Мужчина молчал, лишь взглядом давая понять Су Няньчжу, чтобы она немедленно исчезла. Та уже предвидела такой ответ и заранее подготовила два плана.
— Что ты собираешься делать? — насторожился Лу Танхуа, заметив, как Су Няньчжу вытягивает из широкого рукава платок. Его глаза сразу изменились — как собака, увидевшая миску, он сразу понял: сейчас ему снова заткнут рот.
— Я знаю, что ты мне не веришь, — спокойно сказала Су Няньчжу. — Но это неважно. Даже если будешь кричать до хрипоты, никто не придёт тебя спасать.
Лу Танхуа: …
Увидев решительный жест Су Няньчжу, Лу Танхуа тут же раскрыл рот, готовый укусить.
Но Су Няньчжу была начеку. Она знала: по характеру Лу Танхуа никогда бы не стал кричать и звать на помощь — максимум укусил бы её.
Она кивнула Чжоу Даю. Тот, всё время стоявший рядом, тут же шагнул вперёд, кланяясь и шепча:
— Ваш слуга виноват! Простите, Ваше Величество! Ваш слуга виноват! Простите, Ваше Величество!..
— и ловко, но бережно зажал голову императора, после чего уверенно засунул скрученный в жгут платок ему в рот.
Лу Танхуа: …Если бы я мог говорить, ты, мелкий евнух, был бы мёртв уже сотню раз!
.
Наступила ночь. Месяца не было, ветер дул порывами — самое подходящее время для тайных дел.
Мужчина хмурился, пытаясь избежать прикосновения к только что снятой с Чжоу Дая одежде евнуха.
— Ммм-мм-мм! (Эта тряпка протухла!) — мычал он.
По выражению лица Лу Танхуа Чжоу Дай сразу понял, в чём дело. Его бледные щёки залились румянцем. Он и сам любил чистоту, но обстоятельства не позволяли.
Су Няньчжу не обратила внимания на ворчание императора. Она достала белую ленту, обвязала ею тело Лу Танхуа и крепко завязала узел посредине. Оставшийся длинный конец она перекинула через перекладину над изголовьем ложа.
— Чжоу Дай, сейчас я буду одевать Его Величество. Ты тяни за эту верёвку.
— Есть! — Чжоу Дай немедленно схватил ленту.
Су Няньчжу забралась на ложе и, широко расставив колени, опустилась по обе стороны от Лу Танхуа.
Тот, увидев, как она наклоняется к нему, инстинктивно отвернул лицо.
Хотя он и был парализован, кожа всё ещё чувствовала прикосновения. Он ощущал холод и жар, боль от ушибов или ожогов — просто никогда этого не показывал.
— Чжоу Дай, тяни!
Чжоу Дай изо всех сил дёрнул за ленту. Верхняя часть тела Лу Танхуа, стянутая тканью, поднялась вверх. Голова его свободно поворачивалась, и он напряжённо смотрел вперёд.
Парализованный, прямой, как мумия, болтающийся в воздухе, Лу Танхуа чувствовал лёгкую панику, но старался сохранять хладнокровие. Однако дрожь в глазах выдавала его.
— Сейчас одену тебя, — пояснила Су Няньчжу, заметив его выражение, и поспешила натянуть на него одежду.
Женщина наклонилась так близко, что Лу Танхуа, чуть повернув голову, мог бы поцеловать её щеку. Мужчина осознал это и тут же покраснел. С одной стороны, он считал её бесстыдницей, с другой — не мог удержаться и чуть-чуть наклонил голову.
Если бы он приблизился ещё на волосок, его губы коснулись бы её кожи — нежной, как очищенное яйцо.
Внезапно — «бах!» — тело Лу Танхуа рухнуло обратно на ложе. Чжоу Дай, державший в руках оборванную пополам ленту, растерянно замер, а потом с грохотом упал на колени и начал биться лбом об пол:
— Ваш слуга не хотел! Простите, Ваше Величество! Ваш слуга не хотел! Простите, Ваше Величество!..
Лу Танхуа был оглушён падением, но на губах его играла странная улыбка.
Поцеловал… Поцеловал!
В тот самый миг его губы скользнули по уху Су Няньчжу — всего лишь мимолётное прикосновение, но это действительно был поцелуй.
— Ты что, ударился головой? — обеспокоенно спросила Су Няньчжу, глядя на Лу Танхуа, который с загадочной ухмылкой уставился в потолок.
Она вдруг вспомнила: в ежедневном отваре Лу Танхуа содержится трава, постепенно разрушающая разум. В лёгкой форме — безумие, в тяжёлой — слабоумие.
Неужели началось?
Заметив её пристальный взгляд, Лу Танхуа тут же отвёл глаза и нахмурился.
Су Няньчжу поняла: он не сошёл с ума — он злится на неё.
И правильно злится! Какой мужчина не возненавидит жену, изменяющую ему? Если бы Лу Танхуа мог двигаться и говорить, он бы уже откусил ей ухо за такую дерзость!
При этой мысли Су Няньчжу вдруг вспомнила, как её ухо скользнуло по его губам во время переодевания, и судорожно вдохнула.
Неужели он только что пытался её укусить?!
.
(Ароматная тележка)
Лу Танхуа совершенно не мог двигаться, и одевали его Су Няньчжу с Чжоу Даем с огромным трудом.
Чжоу Дай был худощав и миниатюрен, а Лу Танхуа, хоть и лежал без движения уже полгода, сохранил мощный костяк. Одежда на нём сидела туго, но в такой ситуации мелочами не занимались.
Была ночь. Дворцовые фонари ещё не все зажгли, и лицо мужчины скрывала полутьма. Лишь снежный свет выхватывал половину его фигуры в короткой, поношенной одежде евнуха — лохмотья, выстиранные до белизны.
Одежда была надета, но теперь возник новый вопрос: как вывезти Лу Танхуа из дворца? К счастью, связи Чжоу Дая оказались крепкими.
— Это тележка для ночных отходов… — робко пояснил он. — Ваше Величество, ваш слуга тщательно её вычистил.
Лу Танхуа безучастно смотрел на маленькую тележку, которую Чжоу Дай уже вкатил прямо в спальню императора. Внезапно он резко схватил одеяло и накинул себе на лицо.
— Лучше умру, чем сяду в эту дрянь.
.
— Гул-гул… — тихо скрипели деревянные колёса по гладким плитам брусчатки. Звук в ночном безмолвии казался особенно громким.
Чжоу Дай изо всех сил толкал тележку, а Су Няньчжу шла рядом и придерживала её. Они выбирали самые глухие тропинки, где никто не ходил.
Дорожки давно не чистили: трава проросла между плитами, поверхность стала неровной. Оба из последних сил пытались удержать одноосную тележку для ночных отходов.
Лу Танхуа, высокий и широкоплечий, был неуютно свёрнут на ней клубком. Чтобы он не выпал, Су Няньчжу дополнительно привязала его к тележке белой лентой.
Поза получилась… как у свинки Пеппы, которую везут на бойню.
Су Няньчжу придерживала тележку, но из-за темноты и ухабов постоянно спотыкалась.
Тропинка была пуста, и трое молчали.
Вдруг Су Няньчжу нарушила тишину:
— Мне удивительно, Ваше Величество. Вы ведь на самом деле доверяете мне.
Лу Танхуа отвёл взгляд и фыркнул:
— Ты вообще давала мне выбор?
Су Няньчжу: …А ведь и правда нет.
Она помолчала, потом участливо спросила:
— Может, вернём вас обратно?
Лу Танхуа: …Я уже в таком виде, а ты хочешь меня вернуть?!
— Пхык! — Чжоу Дай не выдержал и рассмеялся.
Лу Танхуа, и так в шаге от взрыва, окончательно вышел из себя:
— Ты издеваешься надо мной?!
— Тс-с-с! — Су Няньчжу резко зажала ему рот ладонью. — Ваше Величество, успокойтесь, успокойтесь.
— Ваше Величество, это… это «успокойтесь», а не «успокойтесь»… — пробормотал Чжоу Дай, побледнев от шока.
Су Няньчжу опешила, но тут же поняла:
— Я оговорилась!
Лу Танхуа, чувствуя, что ещё немного — и он правда «успокоится» навеки, торопливо оттолкнул её руку носом.
Ладонь Су Няньчжу стала влажной — будто её лизнула собака. Она машинально вытерла руку о его одежду и случайно коснулась его мышц.
Прошло уже полгода с тех пор, как он лежал неподвижен. Служанки и евнухи давно перестали за ним ухаживать. Возможно, сначала они и старались, но со временем поняли: император больше не восстанет, и начали искать покровительство у других влиятельных особ.
Без должного ухода состояние парализованного человека неизбежно ухудшается.
От Лу Танхуа несло неприятным запахом, волосы давно не мыли, возможно, на теле уже появились пролежни.
Су Няньчжу вдруг охватило чувство глубокой печали. Такой величественный, гордый человек… Дойти до такого состояния. Его вспыльчивость, резкость, грубые слова — в этом нет ничего дурного.
Просто чтобы выжить, ему приходится тратить все силы, выжимая из себя последние капли энергии.
Она это понимала.
Именно потому она без колебаний решилась на этот безумный поступок — вмешаться в жизнь Лу Танхуа, даже не успев осознать, что уже сделала это.
— Мы точно идём в ту сторону? — Су Няньчжу вдруг насторожилась. Кажется, они уже проходили здесь.
— Ваш слуга думал, что это путь… Но ночью всё выглядит иначе, чем днём, — смущённо пробормотал Чжоу Дай.
Су Няньчжу вспомнила одну важную деталь.
В оригинальной книге девяти тысячный евнух Чжоу Дай погиб именно из-за своей неспособности ориентироваться в темноте.
После смерти Лу Танхуа, не оставившего наследника, в империи началась смута. Лу Цунцзя, долгое время скрывавшийся в тени, воспользовался моментом и совершил переворот.
Чжоу Дай, следуя принципу «главное — сохранить голову», собрал свои сокровища и бежал. Но из-за того, что ночью сбился с пути, сам же и попал в ловушку.
Читатели возмущались: слишком уж глупо погиб такой хитрый персонаж! Автор же отвечал: «Такова сила кармы злодея против удачи героя».
Су Няньчжу мысленно фыркнула: «Это просто лень сюжета!»
.
Они ещё немного бродили кругами, пока Су Няньчжу не заявила, что больше не может идти и хочет отдохнуть.
Она присела у подножия искусственной горки.
Вдруг Чжоу Дай указал на что-то за её спиной и радостно воскликнул:
— Нашли! Нашли! Ваше Величество, вот оно!
Су Няньчжу обернулась и увидела огромную искусственную скалу. Посреди неё зияла чёрная пещера, из глубины которой едва мерцал тусклый свет фонаря.
http://bllate.org/book/10183/917578
Готово:
