Повара в доме Хуо готовили превосходно, но от однообразной еды ей захотелось разнообразия. К тому же Хуо Исы уже вернулась жить к родителям, и Жуанжуань стало неловко пользоваться её гостеприимством, чтобы подкрепиться.
Поэтому она вежливо поблагодарила Хуо Наньчжаня и мягко сказала:
— Братик, я так соскучилась по школьной столовой! Так хочется туда сходить!
Хуо Наньчжань очень любил свою сестрёнку и сразу предложил:
— Проводить тебя?
— Не надо! — улыбнулась она ласково. — Столько еды приготовлено — было бы жаль не съесть.
Хуо Наньчжань немного подумал:
— Тогда вот что: начиная с завтрашнего дня я перестану тебе обеды приносить.
— Угу! — Жуанжуань именно этого и добивалась, и энергично закивала.
Хуо Исы тут же добавила:
— Я тоже пойду в столовую.
Хуо Наньчжаню вдруг показалось, что его должность заботливого старшего брата оказалась под угрозой. По пути обратно в класс он размышлял: может, и самому присоединиться к сёстрам и есть в столовой?
Вскоре после того, как Жуанжуань решила вопрос с обедом, из столовой вернулась Чжоу Сяоюнь. Девушки взялись за руки и направились в туалет.
По дороге они встретили одноклассницу Ли Вэньцзин. Жуанжуань первой поздоровалась:
— Привет!
Ли Вэньцзин носила модную чёлку-«воздушку», у неё были выразительные черты лица и высокий рост; когда она не улыбалась, казалась очень недоступной.
Она бросила на Жуанжуань мимолётный взгляд, равнодушно «хм»нула и прошла мимо.
Когда та скрылась из виду, девушки свернули в туалет. Чжоу Сяоюнь закатила глаза и сердито сказала:
— Впредь не обращай внимания на эту Ли Вэньцзин.
Жуанжуань, смывая водой руки, удивилась:
— Почему?
— Ты вообще мои слова слушаешь? В начале прошлого семестра эта Ли Вэньцзин всё время крутилась рядом с тобой, после уроков то и дело писала тебе сообщения. А с тех пор как ты переехала в дом Цинь, она хоть раз связалась с тобой?
Жуанжуань задумалась и покачала головой:
— Нет.
— Когда ты была дочерью семьи Хуо, она за тобой увивалась. А теперь, когда ты перестала быть «золотой девочкой», её подбородок задрался до небес!
Жуанжуань заглянула в воспоминания прежней хозяйки тела. Да, раньше Ли Вэньцзин действительно часто с ней общалась — говорила приятные вещи, и прежняя Жуанжуань её очень любила.
Ли Вэньцзин всегда интересовалась делами семьи Хуо, но никогда не спрашивала напрямую. Сначала она рассказывала что-нибудь о своей собственной семье, чтобы раскрыть Жуанжуань.
И совсем недавно, когда Хуо Наньчжань пришёл с обедом, Ли Вэньцзин тайком на него поглядывала.
Жуанжуань повернулась к подруге и увидела, как та сердито надулась. Она улыбнулась:
— Ладно, больше не буду первой с ней здороваться.
— Вот и хорошо!
По дороге обратно Чжоу Сяоюнь спросила:
— Скажи, Жуанжуань, разве тебя не злит, что Ли Вэньцзин так резко изменила отношение?
Жуанжуань честно покачала головой. Если бы она не попала в это тело, прежняя хозяйка, конечно, чувствовала бы себя униженной и злилась бы. Но ей лично было совершенно всё равно.
— Если она искренне ко мне относится, я тоже буду искренней с ней. А если не хочет со мной дружить — я не стану за ней бегать.
Чжоу Сяоюнь сжала кулаки:
— Вообще-то ей повезло меньше всех — ведь она лишилась такой подруги, как ты!
Жуанжуань игриво спросила:
— Я такая хорошая в твоих глазах?
Чжоу Сяоюнь фыркнула, слегка смутившись. Жуанжуань обняла её за руку и прижалась:
— А ты для меня самая-самая лучшая, Сяоюнь!
— Фу, приторно! — пробурчала та, но уголки губ предательски приподнялись.
Вернувшись в класс, Жуанжуань невольно посмотрела на место Хуо Исы — и увидела, что та самая Ли Вэньцзин, которая только что игнорировала её, теперь улыбается Хуо Исы, словно цветок, и о чём-то с ней говорит.
Хуо Исы не была особо разговорчивой, но Ли Вэньцзин вела себя так дружелюбно, что отказать в общении было неловко, поэтому она лишь изредка коротко отвечала.
Ли Вэньцзин будто не замечала её холодности и упорно искала темы, которые могли бы заинтересовать Хуо Исы.
Увидев эту сцену, Чжоу Сяоюнь окончательно вышла из себя. Она крепко схватила руку Жуанжуань и, громко шагая, сказала:
— Жуанжуань, ты не чувствуешь в нашем классе какой-то странный запах?
— А? — девушка растерялась. — Ты про запах еды? Может, открою окно?
— Нет! Это запах лицемерия!
Жуанжуань решила не усугублять ситуацию и потянула подругу за рукав, давая понять, чтобы та замолчала.
Хуо Исы многозначительно посмотрела на них, потом перевела взгляд на Ли Вэньцзин.
Слова Чжоу Сяоюнь заставили Ли Вэньцзин на миг напрячься, но она сделала вид, будто ничего не произошло, и продолжила разговор.
Жуанжуань усадила подругу на место, но та всё ещё кипела от злости и еле сдерживала голос:
— Да она не только лицемерка, но ещё и бесстыжая!
Руки Ли Вэньцзин, лежавшие на коленях, медленно сжались в кулаки.
…
На следующее утро Жуанжуань, чтобы выиграть пари, специально вышла на десять минут позже.
Она рассчитывала, что Хань Цзэ уже сел на предыдущий автобус и уехал, и весело зашагала к остановке.
Но, не дойдя до неё, в поле зрения вдруг врезался высокий юноша.
Он был в школьной форме Линьхая, с чёрным рюкзаком через одно плечо, небрежно прислонился к указателю остановки.
Если бы так стоял обычный парень, выглядело бы, будто он безвольно расклеился. Но он был слишком красив: шея и ниже — одни ноги, а холодное лицо обладало смертельно притягательной силой.
Девушки тайком поглядывали на Хань Цзэ, явно желая завязать разговор.
Он же совершенно не обращал внимания на окружающих, лениво достал телефон, взглянул на экран и спрятал обратно в карман.
Жуанжуань опомнилась. Странно! Он же не живёт здесь — зачем ему ждать автобус на этой остановке?
— Хань Цзэ! — как только она окликнула его, он тут же выпрямился и точно навёл взгляд на неё, даже машинально шагнул навстречу.
Жуанжуань, тяжело нагруженная рюкзаком, подбежала и, задрав голову, спросила:
— Ты тут делаешь?
Хань Цзэ улыбнулся добродушно:
— Забыла наше пари? Я должен ехать с тобой на автобусе.
Жуанжуань остолбенела, указала на него пальцем и, наконец, возмущённо выпалила:
— Неужели ты специально приехал сюда на автобусе, вышел на этой остановке и теперь ждёшь меня?!
Хань Цзэ театрально поднял большой палец:
— Угадала.
Жуанжуань не могла поверить, что на свете существует такой нахал. Она топнула ногой и, с трудом подбирая слова, выдавила:
— Это же жульничество!
Таким способом он всегда сможет её подловить, стоит лишь прийти чуть раньше!
Хань Цзэ сделал вид, будто обижен:
— Какое жульничество? В условиях пари ведь не было сказано, что я не могу так поступить.
Жуанжуань проглотила обиду, надула щёки и отвернулась.
Хань Цзэ ласково потянул её за ремешок рюкзака:
— Жуанжуань, не злись.
— Я и не злюсь! Эй, ты чего? — Она попыталась вырвать рюкзак, но он оказался выше и быстрее. От усилий она запыхалась, но так и не смогла вернуть сумку.
— Автобус подъехал! — предупредил Хань Цзэ и, пока она ещё не сообразила, что к чему, бережно прикрыл её собой и направил к передней двери.
Раньше Жуанжуань тоже ездила в общественном транспорте, но из-за маленького роста и слабой физической силы ей всегда приходилось уступать место более напористым. А сегодня Хань Цзэ не дал никому её толкнуть — даже буквально подсадил её в салон! И рюкзак несёт сам! Проще некуда!
В этот момент Жуанжуань вдруг осознала все преимущества совместных поездок с Хань Цзэ.
Но едва автобус тронулся, как он весело напомнил:
— Ты проиграла. В обед угощаешь меня рисовой лапшой.
Жуанжуань фыркнула:
— Хотя ты и победил нечестно, я своё слово держу.
Этот обиженный вид так понравился Хань Цзэ, что он захотел ущипнуть её за щёчку.
Мест не было, и он прижал её к стенке салона, одной рукой ухватившись за поручень. Несмотря на тесноту, Жуанжуань чувствовала себя в полной безопасности — никто не задевал её.
В обед они отправились в столовую. После того как Жуанжуань некоторое время была ответственной за утреннюю зарядку, её узнали почти все в школе, и на неё постоянно оборачивались.
По пути какой-то незнакомый парень свистнул ей вслед. Лицо Жуанжуань сразу потемнело.
Обычно, когда она шла с Чжоу Сяоюнь, та защищала её, как наседка цыплят, сердито сверля таких взглядом. Но две девушки — слабая защита, и Жуанжуань давно устала от подобного.
Теперь же, увидев свистнувших, она мрачно посмотрела на Хань Цзэ, испытывая странное раздражение.
Ей хотелось показать ему только лучшую сторону себя, а не эту неловкую и унизительную сцену.
Она уже собиралась сделать вид, что ничего не услышала, и просто пройти мимо, как Хань Цзэ мягко остановил её.
Жуанжуань замерла и недоумённо подняла на него глаза.
Она редко видела его таким мрачным: в чёрных глазах бушевал шторм, готовый сокрушить всё на своём пути.
Хань Цзэ холодно бросил парням:
— Свистишь, мать твою?
Голос был чёткий, с лёгкой издёвкой в конце — дерзко и вызывающе.
Жуанжуань опешила. Она всегда считала, что у Хань Цзэ хороший характер, и он вовсе не из тех парней, кто сыплет ругательствами.
А тут вдруг… ругается!
Фраза несколько раз прокрутилась у неё в голове, и… ей даже понравилось.
Парни просто хамили, пользуясь стеснительностью девушек, но стоило появиться кому-то с твёрдым характером — они сразу сникли.
Был обеденный перерыв, к столовой шло много народу. Один против нескольких — и те почувствовали себя униженными.
Один тощий, как обезьяна, коротышка начал ворчать:
— Мы что сделали? Какое тебе дело?
Хань Цзэ полностью загородил Жуанжуань собой и с презрением усмехнулся:
— Меньше болтай. Ещё раз посмотришь — глаза вырву.
Он говорил так серьёзно, что парни вздрогнули. Испугавшись, что он действительно ударит, они бросили на него последние злобные взгляды, пробормотали: «Что за навязчивый тип!» — и быстро ушли.
Убедившись, что они скрылись, Хань Цзэ обернулся, чтобы успокоить Жуанжуань. Он боялся, что напугал её своим гневом, и уже готовился принять самый нежный вид и смягчить голос.
Но вместо этого увидел, как девушка с восхищением смотрит на него.
— Хань Цзэ, ты только что был такой крутой и сильный! Они даже смотреть на тебя не смели!
Чтобы сравняться с ним ростом, она даже подпрыгивала на носочках.
Хань Цзэ растерялся:
— Тебе… приятно?
Он думал, она расплачется от страха.
— Конечно! — Жуанжуань сжала кулачки, радуясь за него. — Эти парни такие мерзкие! Я не умею им отвечать и не могу дать сдачи, поэтому только прячусь. С ними нужно быть жёстче! Пусть знают, как вести себя в следующий раз!
Хотя заступился за неё Хань Цзэ, она говорила так горячо, будто ругалась сама.
От такого восхищения ему стало неловко. Он кашлянул:
— Пойдём, пообедаем.
— Угу! — По дороге она серьёзно спросила: — А если я тоже начну так ругаться, как ты, будет нормально?
Хань Цзэ приподнял бровь:
— Хочешь учиться ругаться матом?
Она смущённо отвела взгляд:
— Ну… у меня нет другого выхода.
— Ладно, — поддразнил он, — повтори одну фразу, проверю, получается ли.
Жуанжуань выпрямилась:
— Ты… ты…
Она долго мялась, но так и не смогла выдавить «твою мать».
Хань Цзэ и не сомневался, что у неё не получится. В глазах заиграла улыбка.
Жуанжуань же уже пообещала себе не ударить в грязь лицом, а теперь не могла вымолвить и слова! Ей стало стыдно, щёки пылали, и, собрав всю решимость, она зажмурилась и выпалила:
— Ты чего смотришь!
Слово «чего» она особенно подчеркнула.
Хань Цзэ не удержался и расхохотался. Эта девочка из столицы ещё и диалект подхватила?
Жуанжуань покраснела не только лицом, но и шеей. Прикрыв ладонями щёки и чувствуя, как в глазах наворачиваются слёзы от стыда, она прошептала:
— Перестань смеяться! Я же старалась!
Они как раз подошли к кассе «рисовая лапша с фрикадельками». Как только Жуанжуань договорила, их очередь настала. Хань Цзэ сделал заказ и расплатился своей карточкой.
— Хорошо, не смеюсь, — сказал он и, отвернувшись, стал сдерживать смех, дёргая плечами.
Жуанжуань обошла его и сердито уставилась:
— Ты всё ещё смеёшься!
http://bllate.org/book/10181/917457
Готово:
