Хотя всем было известно, что отношения между наследником и маркизом оставляют желать лучшего, с тех пор как Фу Сюнь поступил на службу, его положение в доме маркиза постепенно укрепилось. По крайней мере, прежнего пренебрежения к обитателям этого двора больше не наблюдалось — особенно после того, как разнеслась весть о Жу Шуан. Теперь все ходили на цыпочках, опасаясь стать следующей жертвой. Поэтому слуга почти бегом помчался в ближайшую аптеку. Если бы лекарь не был так стар и несведущ в беге, вернулся бы он, вероятно, с той же скоростью.
Как и ожидалось, осмотрев пульс, врач заявил:
— Истощение ци и крови, да ещё ветер и холод проникли внутрь — вот почему жар не спадает.
Лекарь подумал, что Чэн Нин сама себя довела до такого состояния, и наставительно обратился к горничным:
— Как бы то ни было, убедите госпожу не терять духа. Пищу принимать необходимо, а ночью следите, чтобы она тепло одевалась и хорошо отдыхала.
Жу Фэн и Жу Юй не могли объяснить врачу истинную причину болезни и лишь проглотили слова, поблагодарили его и попросили следовать за ними за лекарствами. Однако, глядя на измождённый вид Чэн Нин, они невольно подумали, что Фу Сюнь слишком переменчив и чересчур скрытен.
Сад Фэнхэ был в полном смятении, но в этот же час на императорском дворе царила мёртвая тишина.
Ещё до рассвета начался мелкий дождик, который не прекращался и теперь проникал сквозь стены дворца. От сырости алый цвет стен стал тусклым, будто их окропили кровью.
— Негодяи! — раздался гневный окрик в зале Чэнтянь, и вслед за ним к ногам чиновников полетел доклад.
Два месяца назад пятидневный ливень вызвал оползни в Цяньчжоу, провинция Цзяннань. Река вышла из берегов, затопив окрестности. Почти двадцать тысяч человек остались без крова, повсюду слышались стоны отчаяния. Император немедленно выделил четыре миллиона лянов серебром и приказал собрать двести тысяч ши зерна для помощи пострадавшим. Этот самый доклад касался именно этого дела.
Однако новости в нём были отнюдь не радостные.
Пока пострадавших даже не успели как следует расселить, запасы продовольствия уже почти иссякли. Более того, в Цяньчжоу вспыхнула эпидемия, которую местные власти утаивали. В докладе сообщалось не только о текущем положении дел с помощью, но и содержалась настоятельная просьба выделить дополнительные средства.
Всего лишь один Цяньчжоу, всего лишь одно наводнение — и четырёх миллионов лянов с двумястами тысячами ши зерна оказалось недостаточно! Да ещё и эпидемия, о которой умолчали, несмотря на пристальное внимание двора… Неудивительно, что император Цяньцзя пришёл в ярость.
Этот доклад подготовили люди наследного принца, хотя внешне он выглядел как срочное послание местного чиновника.
Все в зале замерли, не смея и вздохнуть.
— Четыре миллиона лянов не хватило даже на двадцать тысяч человек?! Что там делают чиновники? Чем занимался наместник Цяньчжоу, если допустил вспышку чумы? Прочтите сами! Эпидемия, а они скрывали! И этот доклад, говорят, отправляли не раз — а я его вижу впервые! — гневался император, видя, что никто не решается заговорить.
Тишина стояла гробовая.
Когда гневается Сын Неба, лучше не попадаться ему под руку.
Наконец кто-то вышел вперёд, держа в руках табличку, и, склонившись, произнёс:
— Отец-государь, умоляю, успокойтесь. Ваш слуга считает: бедствие не щадит никого, и вспышка чумы в Цяньчжоу — не то, чего кто-либо желал бы. Сейчас главное — выделить средства из Министерства финансов и заняться спасением народа.
Говоривший был высокого роста, с чёткими чертами лица и пронзительными глазами — во всём он напоминал императора Цяньцзя. Это был старший принц Се Цзядэ, любимец отца.
Как только старший принц нарушил молчание, несколько голосов тут же поддержали его. Все предлагали одно и то же: сначала помочь, а потом разбираться.
Но тут выступил другой — благородной внешности, с утончёнными манерами. Он почтительно поклонился императору и сказал:
— Ваш слуга полагает, что в этом деле есть нечто странное. Прежде чем действовать, следует всё тщательно расследовать, дабы успокоить народ.
Едва он произнёс эти слова, как тут же последовало возражение:
— Расследовать? Осмелюсь спросить Его Высочество наследного принца: сколько времени займёт такое расследование? Возможно, наследный принц сможет ждать, но смогут ли ждать десятки тысяч пострадавших в Цяньчжоу?
Говоривший ранее был нынешний наследный принц Се Цзятин. Хотя он и носил титул наследника, милости императора не пользовался, поэтому авторитет его при дворе уступал авторитету старшего принца. Вот почему его слова тут же осмелились оспорить — просто хотели угодить императору и заручиться поддержкой старшего сына.
Подобное поведение не стоило внимания.
На лице наследного принца не дрогнул ни один мускул. Он спокойно продолжил:
— Я не предлагаю оставить пострадавших без помощи. Пусть Министерство финансов выделит средства, а государь назначит двух-трёх доверенных лиц — вместе с представителями Министерства наказаний или Сыскного управления. Одни будут доставлять помощь, другие — проводить расследование.
Император молчал. Хотя он и предпочитал старшего сына, сейчас слова наследного принца показались ему более разумными.
— Государь, ваш слуга также считает, что наследный принц прав, — раздался голос.
— И ваш слуга того же мнения, — подхватил другой.
Увидев, что государь долго молчит, некоторые чиновники решились выступить.
Наследный принц никогда не создавал фракций и не пытался переманить на свою сторону придворных. Он всегда был скромен, сдержан и взвешен в речах. В отличие от старшего принца, чьи выступления порой казались поверхностными, наследный принц говорил только по существу. Поэтому многие нейтральные чиновники тайно симпатизировали ему, не говоря уже о тех, кто открыто его поддерживал.
Император окинул взглядом собравшихся. Се Цзядэ, хоть и кипел от злости внутри, внешне одобрительно кивнул:
— Ваш слуга тоже считает, что наследный принц прав. Ранее я был невнимателен. Однако выбор посланников требует особой осторожности.
От этого ответа лицо императора немного прояснилось:
— Кто из вас может порекомендовать подходящих людей?
— Заместитель министра наказаний Цао Сюй славится своей беспристрастностью и имеет большой опыт в расследованиях. Ваш слуга полагает, что он идеально подходит, — сказал Се Цзядэ.
Цао Сюй вышел вперёд:
— Бедствие не щадит никого, но люди могут спасти. Ваш слуга готов отправиться и вырвать народ из беды, а заодно выяснить правду.
Ему было лет тридцать пять, он носил аккуратную бородку, лицо его было строгим, фигура — худощавой. Внешне он действительно производил впечатление честного и принципиального человека. Однако всем было известно, что, хоть он официально и не примыкал к лагерю старшего принца, его дочь была одной из наложниц Се Цзядэ.
Император, пусть и не самый прозорливый, всё же понимал политические игры при дворе. Он взглянул на старшего сына, потом на Цао Сюя и задумался — явно недовольный таким предложением.
Именно в этот момент выступил Фу Сюнь:
— Ваш слуга также желает отправиться.
Наследный принц тут же поддержал:
— Младший судья Фу, хоть и молод, обладает недюжинными способностями. Поскольку помощь пострадавшим — дело первостепенной важности, ваш слуга считает, что совместная миссия Цао и Фу будет наиболее надёжной.
Один — из лагеря старшего принца, другой — из лагеря наследного принца; один — из Министерства наказаний, другой — из Сыскного управления. На первый взгляд, назначение было безупречным. Император немедленно издал указ: назначить заместителя министра наказаний Цао Сюя императорским посланником, а младшего судью Сыскного управления Фу Сюня — его помощником, и дополнительно выделить пятьсот тысяч лянов на помощь Цяньчжоу.
Всё же перевес остался за лагерем старшего принца. После окончания совета чиновники перешёптывались: «Государь явно больше благоволит старшему сыну», «Интересно, кто на самом деле стоит за этим скандалом?» Обсуждаемые принцы, однако, не задержались — сразу же вернулись в свои покои.
Старший принц ещё не получил титул и потому проживал во дворце. Сейчас он совещался со своими советниками и новоиспечённым посланником Цао Сюем.
— Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они вышли на меня. Старайся направить подозрения на наследного принца, — наставлял он Цао Сюя.
— Ваш слуга понял. Ваше Высочество может быть спокойны, — ответил тот.
— Фу Сюнь — это бешеная собака наследного принца. Будь с ним осторожен, чтобы не дать ему повода тебя уличить, — с отвращением произнёс Се Цзядэ, вспомнив, сколько хлопот доставил ему Фу Сюнь с тех пор, как тот поступил в Сыскное управление.
— Да, Ваше Высочество.
Восточный дворец
В восточном дворце наследный принц также беседовал с Фу Сюнем.
— Эти дни ты много трудился, расследуя это дело. Будь особенно осторожен в пути — в отчаянии они могут пойти на крайности, — сказал наследный принц.
— Ваш слуга понимает, — ответил Фу Сюнь. — Ваш слуга собирается разделиться с Цао Сюем и отправиться инкогнито, не по главной дороге.
Наследный принц на миг задумался:
— Так ты действительно сможешь узнать больше. Но это крайне опасно. Без официального статуса тебя могут убить, а вину свалят на разбойников — и следов не найдут.
— Ваш слуга будет предельно осторожен. Прошу разрешения, Ваше Высочество.
Фу Сюнь поклонился. Наследный принц помолчал, но в конце концов согласился:
— Я поговорю с отцом.
— Благодарю наследного принца.
Наследный принц поднял его и с тревогой добавил:
— Ни в коем случае не раскрывай своего местонахождения. Я выделю тебе двух своих тайных стражей.
У каждого принца после совершеннолетия появлялись тайные охранники. У наследного принца их было больше обычного. Зная, что это забота, Фу Сюнь не стал отказываться.
Обсудив все детали, Фу Сюнь вежливо отказался от приглашения остаться на обед и вернулся домой.
Чэн Нин как раз приняла лекарство и уснула. После осмотра врача жар постепенно спал, но она всё ещё находилась в состоянии глубокого забытья. Иногда она на миг приходила в себя, стонала от недомогания и снова проваливалась в сон. Горничные были вне себя от тревоги и сострадания. Увидев, что вернулся наследник, они бросились к нему, забыв обо всём.
— Наконец-то вы вернулись, господин! Госпожа больна — до сих пор почти не приходила в себя!
Лицо Фу Сюня сразу же стало ледяным от того, что служанки приблизились слишком близко. Услышав их слова, он нахмурился ещё сильнее и холодно спросил:
— Что случилось?
— Сегодня утром мы долго ждали у дверей, но госпожа так и не вышла. Нам показалось это странным, и мы осмелились заглянуть внутрь. Там мы увидели, как госпожа лежит в постели. Мы звали её, трясли — она не отзывалась. Подойдя ближе, мы поняли, что она в бреду. Сразу же вызвали врача. Сейчас жар спал, но она всё ещё не в себе, — подробно рассказала Жу Юй, на лице которой читалась искренняя тревога.
Фу Сюнь подошёл к постели и взглянул на лежащую под одеялом женщину. Брови её были нахмурены, лицо бледное. Он наклонился и проверил лоб — жара действительно не было, даже наоборот, кожа казалась чуть прохладнее обычного.
Увидев, что наследник всё же проявляет заботу, Жу Фэн тут же добавила:
— Последние дни госпожа каждый вечер ждала вас к ужину. Если вы не возвращались, она отказывалась есть и ночью не ложилась спать.
Жу Фэн была простодушна — она думала, что, узнав причину болезни, наследник станет больше жалеть госпожу. Ведь Чэн Нин упряма, и уговорить её невозможно. Может, в следующий раз наследник проявит больше понимания к её особому характеру.
С самого входа лицо Фу Сюня оставалось мрачным. Услышав слова Жу Фэн, он не изменился в лице, лишь продолжал молча смотреть на спящую Чэн Нин, его взгляд был глубок и непроницаем.
Жу Юй, заметив это, быстро вывела болтливую подругу из комнаты, оставив их вдвоём.
Фу Сюнь всё это время стоял у постели, наблюдая, как она то и дело стонет во сне, морщась от боли. Он не пытался её утешить.
Он знал, что она не ест и не спит, но для него это не имело особого значения. В детстве он часто голодал и не высыпался, да и сейчас, погрузившись в работу, мог забыть поесть. Он просто не ожидал, что из-за этого она заболеет.
Жалко ли ему её? Не особенно. В душе он лишь подумал: «Значит, она такая хрупкая».
Он ещё некоторое время молча смотрел на неё, пока она, ворочаясь, не начала сбрасывать одеяло. Тогда Фу Сюнь поправил покрывало и подумал, что, возможно, с ней стоит обращаться мягче.
Через час Чэн Нин наконец начала приходить в себя. Она открыла глаза, разум ещё не работал, но тело уже потребовало:
— Воды…
Её взгляд был растерянным, губы шевелились — видимо, мучительная жажда заставляла её просить даже в таком состоянии.
Фу Сюнь целый час сидел у постели, не шевелясь. Услышав её слабый стон, он не двинулся с места, лишь постучал пальцем по тумбочке — «тук-тук». Когда она медленно повернула голову в его сторону, он мягко сказал:
— Ань хочет пить? Вода здесь.
Голос его звучал нежно, будто полон любви, взгляд — ободряюще. Но он и не думал подавать ей чашку.
http://bllate.org/book/9880/893825
Готово:
