Готовый перевод The Empress Is a Supporting Role / Императрица — второстепенный персонаж: Глава 9

Голова императора Цзинъяня раскалывалась от плача Вэй Ян. Он повернулся и сел на ложе, потянул за край одеяла, закрывавшего её лицо. Вэй Ян одной рукой прикрывала глаза, всхлипывая, а другой крепко держала ткань. Он попытался оттянуть одеяло, но она упрямо не отпускала его. Тогда он вдруг тихо спросил:

— Верите ли вы в судьбу?

Вопрос застал её врасплох, но она всё же убрала руку и, глядя на императора, растерянно кивнула. Он снова спросил:

— А верите ли в любовь с первого взгляда?

Вэй Ян замерла на мгновение, потом покачала головой:

— Не верю.

Её голос был хриплым от слёз, будто она чувствовала себя обиженной до глубины души.

Он приблизился к ней и, обнажив белоснежные зубы, улыбнулся:

— И я тоже не верю.

Его ослепительная улыбка околдовала Вэй Ян, и в этот момент она невольно ослабила хватку — одеяло исчезло из её рук. Она на миг опешила, а затем просто закрыла глаза и заревела ещё громче.

Плакала она долго, пока наконец не уснула от усталости…

Синшэ услышала вой Вэй Ян и сразу поспешила сюда. Теперь она уже давно стояла за ширмой, прислушиваясь. Когда плач стих, она осмелилась заговорить:

— Ваше величество, скажите, что случилось с государыней?

Император Цзинъянь молча сидел у кровати, глядя на женщину, которая теперь покоилась у него на коленях. Он осторожно отвёл прядь мокрых от слёз волос с её лица и неторопливо произнёс:

— Впредь не жги фиолетовые колокольчики. Сложению государыни они вредны, да и мне не по вкусу.

Тень Синшэ за ширмой слегка опустилась — знак глубокого поклона:

— Слушаюсь, ваше величество. Запомню накрепко.

Судя по всему, ничего серьёзного не произошло. Синшэ мысленно выдохнула с облегчением, но тут же нахмурилась. Ведь даже если сегодня обошлось, кто знает, что будет завтра? Хотя она сама подсыпала в фиолетовые колокольчики особую смесь, а теперь император запретил их использовать вовсе… Но ведь запрет на колокольчики не означает, что между ними больше ничего не случится! Пока только в том случае, если бы император презирал Вэй Ян и не желал бы ступать в Чжаочунь-гун. Однако дворец Хуацин находится так близко к Чжаочунь-гуну, что можно дойти с закрытыми глазами — чистота её хозяйки по-прежнему под угрозой!

Когда Синшэ вышла, у дверей она столкнулась с Ханьмо, которого в последнее время всё реже видели во дворце. Она уже хотела спросить, где он пропадал всё это время, но Ханьмо, нахмурившись, лишь коротко бросил:

— Иди за мной.

Автор говорит: Госпожа Вэй Ян кажется очень наивной, но её глупость проявляется только перед старым Чжао. Перед другими она вполне сообразительна.

* * *

Будда сказал: три великие печали жизни — встреча с тем, кого ненавидишь; расставание с любимым; невозможность получить желаемое.

«Встреча в этом бескрайнем мире — уже судьба. Позвольте служанке сварить для вас чашку чая», — сказала девушка в простом платье из белой хлопковой ткани с синим узором, держа в руках поднос из чёрного сандалового дерева. Её губы тронула улыбка, и на щеке проступила ямочка.

Он помолчал мгновение и ответил:

— Хорошо.

Весенний день был тихим и тёплым. Вокруг павильона Чжилэ росли десятки абрикосовых деревьев, и белые лепестки, словно бабочки, кружились в воздухе. Они сидели на земле, окружённые этим цветущим дождём.

Он протянул руку, чтобы коснуться её, но в тот самый миг, когда его пальцы почти коснулись её кожи, она внезапно рассеялась, превратившись в лёгкий дым. Даже её нежная улыбка растворилась в весеннем ветру.

Он открыл глаза. Всё вокруг было прежним — всё ещё в обители чистоты и спокойствия.

Перевернувшись, он закрыл глаза, но в темноте нахмурился и молча сел на край ложа, уставившись на свою правую руку.

Наконец, хриплым голосом он обратился к служанке за ширмой:

— Одень меня.

* * *

Прошло уже семь дней с тех пор, как в пруду Цинчи появился человек в чёрном. С тех пор Вэй Ян каждую ночь видела странные, пугающие образы. Эти кошмары будили её в холодном поту, и она больше не решалась засыпать. Завернувшись в одеяло, она сидела, обхватив себя за плечи, и ждала рассвета. Иногда в груди возникала странная, надуманная боль — всё происходило без видимой причины.

В тот день ближе всех к ней стояла Су Ли, чуть дальше — заместитель главного управляющего Ван Юнь, а за ними — две служанки и трое младших евнухов.

На следующий день она спросила у заместителя Вана и получила ответ: она шла слишком быстро и потеряла его из виду. Вэй Ян мысленно закатила глаза: в тот день они еле плелись, разве можно так потеряться? Либо они все хромые, либо кто-то специально подстроил это. Дорожка была заросшая, повсюду стояли кусты вечнозелёного мирта, и даже найти Су Ли ей тогда стоило немалых усилий. Учитывая её собственную рассеянность, не заметить пропажу других было в порядке вещей.

Теперь под подозрением семеро, и больше всего Вэй Ян подозревала Су Ли. После того случая Су Ли будто выпила воду из реки Забвения — словно ничего и не произошло. Но Вэй Ян боялась прямо спросить её: вдруг ошибётся, обвинит невиновную и случайно выдаст тайну, которую сама не понимает — кто она такая на самом деле?

Она сидела одна, терзаясь сомнениями и не находя ответов.

Вдруг вспомнила слова человека в чёрном: «Какова цель твоего прибытия в государство Ци?» Может, она принцесса, отправленная на политическое замужество? Но эта мысль показалась ей слишком глупой и банальной. Какая принцесса станет служанкой в чужом дворце? Это же прямой повод к войне!

— Неужели я шпионка? — пробормотала она, но тут же рассмеялась. — Да ладно, это не «Ловушка красоты». Шпионка? Да мне явно слишком много чести!

Она сидела на циновке, локти уперты в низкий столик, подбородок покоился на ладонях, и взгляд её был потерян в пространстве.

Синшэ подошла и, аккуратно поправив складки одежды, опустилась рядом на колени:

— Государыня, о чём вы задумались?

Голос Синшэ вернул Вэй Ян в реальность. Та медленно повернула голову и, глядя на служанку, рассеянно спросила:

— А ты где пропадаешь в последнее время? Тебя совсем не видно. А Ханьмо?

С тех пор как она вернулась на прежнюю должность, встреч с Ханьмо становилось всё меньше. Синшэ же, с её глубоко укоренившимся представлением о господине и слуге, будто отгородилась стеной — прежняя дружеская атмосфера ушла в прошлое.

Синшэ на мгновение задумалась, потом ответила:

— Простите, государыня. К нам приехали родственники из родного края. Я занимаюсь оформлением документов для их входа во дворец и ещё не успела доложить вам. Что до Ханьмо — недавно его назначили старшим надзирателем внутренних дел, и у него много обязанностей. Поэтому он не может лично приходить кланяться вам. Прошу простить его вину.

С этими словами она поклонилась.

— А, вот как… — протянула Вэй Ян. — Твои родные приехали? Надо было сразу сказать! Возьми мой личный жетон — с ним тебе будет проще выходить из дворца. И не спеши возвращаться. Ты ведь из Хуайнаня? Пусть твои родные отдохнут после долгой дороги. Кстати, я сейчас попрошу Су Ли выдать тебе несколько золотых монет. Раз уж приехали в Чанъань, обязательно купите местных лакомств на память.

Синшэ почувствовала укол совести от такой заботы. Её пальцы напряглись, когда она брала белый нефритовый жетон, и, кусая нижнюю губу, она глубоко поклонилась:

— Благодарю за доверие, государыня.

Вэй Ян, улыбаясь, наклонила голову:

— Если бы не вы с Ханьмо, заботившиеся обо мне в Холодном дворце, меня бы сейчас здесь не было. Синшэ, помни: я никогда не считала вас слугами. Для меня вы — опора моей души, мои близкие, почти как семья.

Синшэ хорошо помнила эти слова. Вэй Ян повторяла их уже второй раз. Даже вернувшись на высокий пост императрицы, она продолжала обращаться к ним от первого лица — «я», а не «мы». Но надолго ли продлится эта искренность?

* * *

Первого числа десятого месяца, в полдень, Вэй Ян пила чай, когда к ней принесли записку из дворца Люхуа. Раскрыв её, она увидела приглашение на двухлетие принцессы Сихэ, которое должно было состояться через три дня.

Как императрица, она обязана была заглянуть к Чэнь Цзиньси и предложить помощь. Хотя по душе ей эта женщина не пришласься, приглашение уже получено — отказываться было бы непристойно.

Иногда Вэй Ян спрашивала себя: зачем она всё это делает? Возможно, из-за собственных принципов? Или из-за доверия императора? А может, просто пытается заглушить странный страх, который преследует её в последние дни…

После чая она отправилась во дворец Люхуа.

Это место было своего рода «выпускным» для Вэй Ян. Возвращаться сюда, облачённой в парадные одежды, было странно — в груди поднималось смутное чувство, похожее на страх. Она догадывалась: прежняя хозяйка этого тела, видимо, страдала здесь. Работа второй служанки — готовка и заваривание лекарств. С таким холодным характером её наверняка сторонились и обижали. Так что унижения и издевательства были, скорее всего, обычным делом.

Пройдя длинную галерею и свернув под навес, она достигла главного зала дворца Люхуа. Главный заместитель Ван Юнь, подняв голос, объявил о её прибытии. Никто не вышел встречать её — если бы Чэнь Цзиньси действительно вышла, Вэй Ян бы удивилась.

Она переступила порог и вошла в зал. Внутри было тепло. В этот момент из внутренних покоев вышла служанка в розовом платье. Увидев перед собой Вэй Ян, та побледнела и, упав на колени, заикаясь, начала кланяться:

— Ра… рабыня… кланяется…

Вэй Ян взглянула на неё сверху вниз:

— Встань. Где твоя госпожа? Я пришла узнать, нужна ли помощь в подготовке к празднику принцессы Сихэ.

Служанка дрожала всем телом, не в силах вымолвить ни слова.

Вэй Ян нахмурилась:

— Тогда позвольте мне самой заглянуть.

Обойдя её, она направилась внутрь. Чтобы попасть в спальню Чэнь Цзиньси, нужно было пройти тёмный переход, а затем — мимо боковых комнат и пристроек.

Дверь в спальню была приоткрыта. Вэй Ян глубоко вдохнула и подкралась ближе.

— Ваше величество, тогда я была ещё молода и капризна. Вы имели полное право сердиться на меня. Но ведь прошло столько времени… Вы, наверное, уже простили меня? — раздался голос Чэнь Цзиньси. Значит, император тоже здесь. Вэй Ян тут же прижалась к стене и стала подслушивать.

Император Цзинъянь дунул на пенку в чае:

— Похоже на то.

Чэнь Цзиньси мягко продолжила:

— В народе говорят: ссоры между мужем и женой — обычное дело. Главное — помириться до ночи. Не соизволите ли вы, ваше величество, отменить то решение, которое приняли в гневе?

Император поднял на неё взгляд, слегка нахмурившись:

— Не совсем понимаю.

— Я имею в виду… нынешнюю императрицу… — начала Чэнь Цзиньси.

— Подожди, — перебил её император. — Неужели ты думаешь, что я назначил А Ян императрицей в порыве гнева?

— А… А Ян? — улыбка Чэнь Цзиньси застыла на лице.

Император сделал глоток чая и спокойно спросил:

— Есть какие-то вопросы?

— Нет, конечно, — выдавила она с натянутой улыбкой.

— Рабыня Маолин кланяется государыне! Госпожа-наложница сейчас принимает императора… Простите за мою невнимательность! — раздался за спиной Вэй Ян голос служанки в бирюзовом платье.

Вэй Ян так испугалась, что, вскочив, ударилась головой о деревянную раму двери.

Император и Чэнь Цзиньси вышли на шум. Увидев Вэй Ян, сидящую на полу с приложенной к голове рукой, служанка Маолин опомнилась и бросилась помогать:

— Государыня, вы в порядке?

— Всё в порядке, — отмахнулась Вэй Ян, хотя перед глазами плыли звёзды. Это уже второй раз за короткое время! Видимо, подслушивать — занятие греховное, и кара настигает быстро. Она мысленно прочитала сотню молитв Будде, прося прощения.

Собравшись с духом, она поклонилась императору:

— Простите, ваше величество. Я только что прибыла и случайно услышала ваш разговор с наложницей Чэнь. Это было непреднамеренно, прошу простить.

Чэнь Цзиньси прищурилась. Император всё ещё держал в руках чашку, его тёмные, как полночь, глаза безмятежно смотрели на Вэй Ян. Затем он сделал ещё один глоток чая.

«Если ешь — не говори, если спишь — не болтай», — гласит пословица. Но почему император так громко хлебает чай?

Над головой Вэй Ян пролетело стадо ворон. Ноги её снова подкосились, но служанка Маолин вовремя подхватила её.

Она поняла: так больше нельзя. Нужно действовать быстро!

— Получив приглашение на празднование дня рождения принцессы Сихэ, я решила лично уточнить, чем могу помочь, — выпалила она, не обращая внимания на выражения лиц окружающих.

Чэнь Цзиньси расплылась в улыбке:

— Какая заботливая государыня! Я как раз переживала: гостей будет много, а стульев и столов, боюсь, не хватит. Теперь, благодаря вам, все проблемы решены.

Во всём Цзинском дворце, кроме самой императрицы и императора, только Чэнь Цзиньси осмеливалась говорить «я» вместо «рабыня». Но Вэй Ян была императрицей — великодушной и благородной. Она не станет ссориться с такой невоспитанной особой.

http://bllate.org/book/9616/871596