Готовый перевод Morbid Pampering / Болезненная любовь: Глава 13

После обеденного перерыва.

Шу Ян ждал Мэн Тин у школьных ворот:

— Пойдём.

Он был немногословен, внешность — заурядная, глаза тёмные и глубокие, характер — необычайно молчаливый. Они оба занимали первые места в своих классах — он в первом, она во втором, — но никто никогда не догадывался, что они знакомы.

Мэн Тин не знала, как вести себя со сводным братом, и покачала головой:

— Я сама дойду.

Шу Ян даже не взглянул на неё, уставившись на опавшие листья платана во дворе школы:

— Отец велел.

Это значило: если бы отец Шу не настаивал так настойчиво, он бы и не пошёл — просто не смог бы потом отчитаться. Лицо Мэн Тин слегка покраснело, на нём проступила лёгкая неловкость:

— Извини, что потревожила.

— Ага.

Городская больница находилась довольно далеко.

В те годы автобус до больницы ходил раз в час, и когда наконец подкатил медленный «31-й», они сели в него.

Мэн Тин первой поднялась по ступенькам, а Шу Ян последовал за ней. В толпе пассажиров её чуть не толкнули, но он выставил руку, прикрывая её от давки.

Перед тем как зайти в салон, он оглянулся.

На остановке, безучастный и холодный, стоял серебристоволосый юноша в красной футболке.

Шу Ян нахмурился и занял место у окна.

Хэ Цзюнемин вытянул шею и, словно сделал открытие века, заговорил:

— Да это же Мэн Тин! Неужели она и тот парень… — Он хихикнул. — Даже отличники влюбляются? У неё же со зрением проблемы… Интересный вкус у парня из Седьмой школы…

Он не успел договорить, как Рэнь-гэ, будто очнувшись, вдруг рванул к автобусу.

В этом возрасте ноги подростков длинные и сильные.

Они только что закончили игру, и Цзян Жэнь, несмотря на ноябрьскую прохладу, всё ещё был в футболке и шортах.

Его икры были крепкими, серебристые волосы блестели от пота.

Он бежал к остановке с такой яростью, будто готов был сжечь всё на своём пути.

Но от Профессионального училища Лицай до автобусной остановки было немало шагов.

Когда он добежал, автобус уже тронулся.

Цзян Жэнь замер, его глаза потемнели. Он нагнулся, поднял камень с обочины и, не раздумывая, швырнул его в кузов машины. Его рука была невероятно сильной — глухой удар прозвучал почти как выстрел.

Весь салон вздрогнул от неожиданности.

Водитель высунулся в окно и начал орать, грубо ругаясь.

Но юноша, стоявший у дороги, лишь холодно смотрел вперёд, не моргая.

Мэн Тин тоже обернулась.

Она сразу узнала его.

В начале зимы его красная футболка горела, как пламя, а в глазах бушевал огонь ярости. Челюсть напряжённо сжата, на мощных руках пульсировали жилы.

Хэ Цзюнемин остолбенел и толкнул Фан Таня в плечо, заикаясь от страха:

— Та-та-тань, что делать?

Фан Тань тоже растерялся.

Оба прекрасно понимали: за два месяца, проведённых в Профессиональном училище Лицай, это был… первый приступ Цзян Жэня.

Автор примечает:

【Мини-сценка】

Хэ Цзюнемин: Тань, как быть? Беспокоюсь! Отчего у Рэнь-гэ вдруг припадок?

Фан Тань: А ты меня спрашиваешь? Сам не знаю. Может, ты его оттащишь?

Хэ Цзюнемин: …Нет, увольте. Я не пойду!

Водитель, выругавшись, всё же испугался, увидев выражение лица юноши.

Тот явно не был в себе.

Он резко нажал на газ, плюнул сквозь зубы и уехал, считая день испорченным.

Мэн Тин больше не оборачивалась. Сердце её бешено колотилось. Впервые она осознала: даже если некоторые вещи изменились, судьба всё равно неспешно катится по старому руслу.

Шу Ян спросил тихо:

— Ты его знаешь?

Мэн Тин долго молчала. Шу Ян взглянул на неё и больше ничего не спросил.

Когда они добрались до больницы, им пришлось ещё час простоять в очереди.

Лечащий врач Мэн Тин была знакома — односельчанка её матери, да ещё и одноклассница по средней школе.

— Тётя Сунь.

Сунь Цяоюй мягко улыбнулась из-под медицинской маски, сняла очки и уложила Мэн Тин на кушетку, затем начала осматривать её глаза с помощью яркого луча света.

Мэн Тин непроизвольно моргнула, из глаз выступили слёзы.

Её радужка была необычного оттенка — не чисто чёрная и не стандартно коричневая, а скорее нежно-чайная, словно вымытая дождём, прозрачная и чистая.

Шу Ян стоял у двери, равнодушный ко всему происходящему, но Сунь Цяоюй не церемонилась с ним:

— Эй, парень, подойди, помоги мне подержать источник света.

Шу Ян подошёл и взял прибор из её рук.

В тот момент, когда он наклонился, его взгляд задержался.

В глазах девушки отражались яркие блики света. Её кожа была белоснежной, губы — нежно-розовыми. Длинные ресницы, усыпанные капельками влаги, трепетали, как крылья бабочки, а сама она выглядела спокойной и невозмутимой.

За три года Шу Ян впервые увидел повзрослевшую Мэн Тин.

И он, и Шу Лань отлично помнили десятилетнюю Мэн Тин.

Тогда уже прошёл год после развода родителей Шу. Отец плохо справлялся с детьми, и оба ребёнка выглядели запущенно: у Шу Яна был насморк, нос покраснел, одежда не менялась пять дней подряд, воротник испачкан пятнами.

Шу Лань была не лучше — карманы её платья были грязными.

В тот день официально в доме Шу поселилась Цзэн Юйцзе.

Отец, чувствуя неловкость, но стараясь изо всех сил, переодел обоих детей в новую одежду.

Когда Цзэн Юйцзе вошла в дом, держа за руку Мэн Тин, Шу Лань и Шу Ян, сидевшие перед телевизором, остолбенели.

Отец старательно принарядил их, но ничто не могло подготовить их к тому, что они увидят.

Девочка держала маму за руку, на лице у неё читалась робость перед будущим.

На десятилетней малышке было платье цвета небесной бирюзы, волосы рассыпаны по плечам. Белые носочки, чёрные туфельки. Платье безупречно чистое, лицо нежное и прекрасное.

Да, именно прекрасное.

Не милое, как обычно говорят о детях, а именно прекрасное — будто распускающийся бутон. Как юный стрекозёнок, едва коснувшийся травинки летним утром. Красота хрупкая, почти эфемерная.

Увидев, что брат и сестра разинули рты, она, поощряемая матерью, протянула маленькую ручку и застенчиво улыбнулась:

— Здравствуйте, братик и сестрёнка. Меня зовут Мэн Тин.

Шу Лань быстро схватила её руку.

Шу Ян робко потер свою грязную ладошку о рубашку и аккуратно пожал её пальчики.

Такие белые, такие мягкие, с милыми ямочками на тыльной стороне.

Как вата.

Когда Мэн Тин ушла, Шу Лань прошептала ему на ухо:

— Брат, она такая красивая.

Он молча кивнул.

— Хотела бы я быть такой же красивой, — добавила Шу Лань.

Шу Ян промолчал.

— У тебя сопли текут, фу, какой грязный! — фыркнула сестра.

Впервые в жизни Шу Ян почувствовал невыносимый стыд и захотел провалиться сквозь землю.

В четырнадцать лет со зрением Мэн Тин случилась беда.

Это почти не повлияло на жизнь Шу Яна, но та изысканная, прекрасная девочка теперь носила неуклюжие очки для слепых. Она передвигалась с помощью трости, её мир стал тьмой.

Прохожие порой с любопытством разглядывали её, словно диковинку.

Со временем весь дом забыл прежнюю Мэн Тин — ту яркую, прекрасную девочку. Даже Шу Ян с трудом связывал нынешнюю тихую и замкнутую сводную сестру с той маленькой феей из детства.

До сегодняшнего дня.

Сегодня, держа в руках луч света, он увидел, как она повзрослела.

Ей исполнилось семнадцать.

Она стала такой, что Шу Лань сразу же позавидовала бы до боли в сердце, и даже превзошла всё, что он мог себе представить. Шу Ян не знал, что чувствовать, и отвёл взгляд.

Сунь Цяоюй недовольно заметила:

— Парень, сосредоточься! Свет сместился.

Шу Ян чуть приподнял руку.

Сунь Цяоюй закончила осмотр и удовлетворённо улыбнулась:

— Слушай, поздравляю! Твои глаза полностью восстановились. Больше не нужно носить эти очки.

Шу Ян мельком взглянул на Мэн Тин, но ничего не сказал.

Мэн Тин тоже не ожидала такого скорого выздоровления.

В прошлой жизни зрение вернулось ей только через полмесяца. Она задумалась и поняла причину: в прошлый раз в этот период она много разбирала проблемы Шу Лань, из-за чего глаза чуть не заразились повторно. А сейчас, не вмешиваясь в дела сестры, она берегла зрение — и, конечно, выздоровела быстрее.

Но… все её несчастья начались именно после того, как зрение вернулось.

Мэн Тин сказала:

— Тётя Сунь, мне всё ещё больно от яркого света.

Сунь Цяоюй ответила:

— Конечно, ты так долго носила очки, привыкла к серому миру. Глаза не терпят резких раздражителей, особенно после долгой тьмы. Теперь нельзя снова зависеть от очков — учись заново принимать этот мир. Я выпишу тебе две бутылочки капель. Старайся не перенапрягать глаза. Если будет больно — отдыхай. Просто постепенно адаптируйся. Приходи, если что-то пойдёт не так.

Эти слова изменили её мир.

За больницей рос огромный павловний.

Хотя на дворе уже стояла ранняя зима и с дерева опало много листьев, крона всё ещё держала зелёную листву. Коричневые ветви упрямо поддерживали зимние листья, и Мэн Тин почувствовала в воздухе лёгкий аромат травы, земли и лекарств.

Небо было ярко-голубым, без единого облачка. Такой тёплый и солнечный день редко бывает в ноябре.

Мир Мэн Тин снова стал цветным.

По дороге домой люди то и дело оборачивались на них. Семнадцатилетняя девушка расцвела и обрела красоту, которая притягивала взгляды.

Выйдя из кабинета Сунь Цяоюй, Мэн Тин посмотрела на небо и траву, тихо вздохнула и снова достала очки из сумки, надев их.

Шу Ян не стал задавать вопросов — решил, что ей просто ещё больно от света.

~

Ноябрьский воздух, несмотря на редкие солнечные лучи, всё равно пронизывал холодом.

Хэ Цзюнемин, Фан Тань и остальные так и не осмелились подойти к Цзян Жэню.

Хэ Хань многозначительно подмигнул Хэ Цзюнемину, и тот понял намёк — отправился в чайную за горячим напитком.

Они держались на расстоянии. Прошло немало времени, прежде чем Цзян Жэнь подошёл к ним.

Ярость, бушевавшая в нём, словно отхлынула, и он стал необычайно молчаливым.

Хэ Цзюнемин протянул ему стаканчик:

— Рэнь-гэ, выпей что-нибудь тёплое.

Холодный воздух резал лёгкие, причиняя острую боль.

Цзян Жэнь взял напиток, окинул друзей взглядом и так и не произнёс ни слова. Среди этих парней были и те, с кем он дружил с детства, и те, кого завёл после переезда в город Х. Но сейчас в их глазах читалась неловкость и желание избежать разговора.

Только Хэ Цзюнемин, как всегда простодушный, смотрел на него без тени сомнения:

— Я не дал им добавить эту чёрную гадость, хех, можешь пить спокойно, Рэнь-гэ.

Цзян Жэнь похлопал его по плечу и ничего не сказал.

Фан Тань был куда сообразительнее.

Когда Цзян Жэнь только приехал в город Х, вокруг него крутилось множество людей, жаждущих угодить. Он саркастически спросил их:

— Не боитесь, что я вас придушу в припадке?

Конечно, боялись. Но «тяжёлая форма раздражительности» звучала лишь как абстрактный диагноз — никто не видел её воочию, поэтому страх казался надуманным. Цзян Жэнь лишь махнул рукой, и толпа ринулась выполнять его прихоти. Те, кто не мог приблизиться, завистливо шипели: «Да он всего лишь богатый псих. Чего важничает?»

Сегодня они впервые увидели, что Цзян Жэнь действительно не может контролировать свои эмоции.

Если бы автобус тогда остановился, никто не знал, чем бы всё закончилось.

Хэ Цзюнемин жил рядом с Цзян Жэнем.

Они вместе ехали домой на велосипедах.

Хэ Цзюнемин сказал:

— Рэнь-гэ, у тебя эмоции нестабильны. Давай я тебя подвезу.

Цзян Жэнь холодно взглянул на него. Взгляд ясно говорил: «Отвали, я мужчина».

Он надел шлем, легко вскочил на велосипед и натянул куртку.

Подняв глаза, он столкнулся взглядом с знакомым человеком.

Шэнь Юйцина шла, обнявшись с каким-то парнем, и весело болтала. На нём тоже была форма Седьмой школы. Почувствовав на себе чужой взгляд, она обернулась и увидела Цзян Жэня.

Лицо её побледнело, потом покраснело — эмоции сменялись одна за другой. Она отпустила руку парня и бросилась к Цзян Жэню.

Хэ Цзюнемин презрительно фыркнул:

— О, наша школьная красавица уже завела нового кавалера?

Вот почему он всегда считал Лю Юэ лучше. Хэ Цзюнемин думал, что Цзян Жэнь, как обычно, проигнорирует её.

Но, к его удивлению, Цзян Жэнь не уехал.

Из-под шлема на Шэнь Юйцин смотрели чёрные, непроницаемые глаза.

Шэнь Юйцина побледнела ещё сильнее:

— Цзян Жэнь, дай объяснить! Между нами ничего нет. У нас скоро контрольная, он просто одолжил мне несколько учебников, я их возвращаю.

Цзян Жэнь взглянул на форму Седьмой школы на парне, потом перевёл взгляд на Шэнь Юйцин:

— В вашей Седьмой школе ведь запрещены романы? Почему ты встречаешься?

http://bllate.org/book/9522/864062