Готовый перевод Strategy Rules for the Yandere Villain [Book Transmigration] / Правила покорения злодея-яндере [Попадание в книгу]: Глава 7

Цзин Сяо молчал, но вдруг заметил талисман, нарисованный ею. Видимо, при жизни он привык распоряжаться без спроса и ещё не до конца освоился в роли призрака — резко вырвал листок из её рук.

Сяньчань не успела опомниться и оцепенело позволила ему завладеть бумагой.

На талисмане извивались какие-то странные каракули. Он поджал губы, сравнил со своим рисунком и убедился: дело не в его глазах, а в том, что у Сяньчань просто ужасный почерк.

— Это талисман для изгнания духов?

Сяньчань слегка смутилась:

— Чуть-чуть отличается, но действие почти такое же.

— Какое действие?

— Ну… примерно отгоняет комаров.

— …

Брови Цзин Сяо дёрнулись. Он снова поднял глаза и внимательно осмотрел её, будто видел впервые.

Сяньчань нервничала под этим пристальным взглядом — сердце то взмывало, то падало.

Оригинальная хозяйка тела была всего лишь посредственной культиваторшей, среднего или даже ниже среднего уровня. Она ведь ничего не выдала?

Воздух на миг застыл в молчании. Цзин Сяо тихо рассмеялся и протянул ей руку:

— Давай я покажу, как правильно рисовать.

Сяньчань, конечно, сразу согласилась и передала ему кисть.

Но Цзин Сяо не взял её и продолжал держать руку протянутой:

— Я имею в виду — дай мне свою руку.

Она слегка замешкалась, затем неуверенно подала ладонь. Он взял её за запястье и, используя палец вместо кисти, уверенно начертил целый талисман. Сяньчань восхищённо ахнула и указала на особенно сложное место:

— Подожди! Как это рисуется? Я не разглядела.

Цзин Сяо повернул голову к ней:

— Тебе нужно, чтобы я показал ещё раз?

Его пальцы были белыми, тонкими и изящными, словно из нефрита и слоновой кости — совсем не похожи на руки человека, пережившего столько лишений. Скорее, на руки сына знатного рода. Сяньчань колебалась, потом сказала:

— В общем-то, я уже поняла, как рисовать. Просто подскажи, когда буду сама пробовать.

Он, похоже, не придал этому значения и даже поддразнил:

— Только слушай внимательно, прежде чем рисовать. Не торопись — опять ошибёшься.

Он напоминал, как в прошлый раз она упрямо сопротивлялась, когда он учил её, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы направить её руку правильно.

Сяньчань сконфуженно умолкла: эти закорючки слишком уж напоминали китайские иероглифы, и она невольно начала писать их как обычные буквы.

Цзин Сяо тем временем объяснял, тихо комментируя:

— Это талисман для изгнания духов. Талисманов против комаров не бывает… Это талисман передачи звука, вызова молнии, защиты… А вот этот — от болотной заразы.

— Так вот как рисуется талисман от заразы?

Сяньчань прикусила кончик кисти, широко раскрыв любопытные глаза. Ветерок снаружи занёс в комнату прядь её волос, которая щекотно коснулась шеи Цзин Сяо. Эта лёгкая щекотка вызвала раздражение — он слегка нахмурился и отстранился, думая про себя: «Почему она обо всём спрашивает меня? Разве не слушала на уроках?»

Примерный ученик Цзин Сяо терпеливо разъяснял, но, заглянув в её рисунок, в глазах его мелькнула насмешливая искорка. Голос стал мягче:

— Да, именно так и рисуется.

Автор говорит:

Уже не помню, сколько дней подряд работаю с черновиками!

Черновики на грани исчезновения!!!

Благодарю ангелочков, которые бросают мне «беспощадные билеты» или поливают питательной жидкостью!

Особая благодарность за питательную жидкость:

Сяо Цзиньши — 1 бутылочка.

Спасибо всем за поддержку! Буду стараться ещё усерднее!

Система и дни текли спокойно и однообразно, и Сяньчань, наоборот, успокоилась. Медленный, размеренный ритм был даже к лучшему — главное, чтобы не возникло перемен, которые разрушили бы хрупкий мир, с таким трудом созданный вокруг неё.

Однажды с горы пришло известие о Чан Жэне.

Ученик, принёсший весть, радостно сообщил:

— Похоже, старший брат Чан пришёл в сознание!

Все обрадовались, только Цзин Сяо чуть приподнял ресницы, и в глубине его глаз вспыхнули тревожные волны.

— Пойти проведать старшего брата Чана? — Сяньчань ткнула пальцем себе в нос. — Отец послал меня? Сейчас?

— Прости, маленькая сестрёнка, — улыбнулся старший ученик, успокаивающе глядя на неё. — Вы ведь однокашники, должны заботиться друг о друге.

— Чан Жэнь раньше был груб и жесток, но теперь стал как трёхлетний ребёнок — без памяти и разума. Живёт лишь благодаря подаяниям главы клана, а дома у него старая мать и младшие братья с сёстрами, которым есть нечего. Очень жалко. Может, получится исцелить его разум? Даже если он больше не сможет вернуться в клан, хотя бы найдёт работу, чтобы прокормить семью.

— Да-да, точно!

Этого эпизода не было в книге — решение принимать Сяньчань самой. Она подумала: с талисманом телепортации дорога займёт немного времени — и согласилась.

— Возьмём побольше людей! — предложил один из учеников, любивший шумные компании. Он огляделся и, заметив сидящего в стороне Цзин Сяо, весело подошёл к нему: — Эй, младший брат Цзин, разве ты не был в одной группе с Чан Жэнем на испытании искусств? Пойдёшь с нами? Хорошо бы укрепить отношения!

Шестеро учеников в толпе внезапно замолчали, включая Цзян Сяньчань.

Она ведь своими глазами видела, как Чан Жэнь хватал его за воротник. Нормальный человек так легко простит обидчика?

Но тот ученик ничего не заметил и, считая себя великодушным и предусмотрительным, продолжал:

— Ну как, младший брат Цзин? Пойдёшь с нами? Это же пойдёт на пользу вашим отношениям.

«Не трогай больное место, придурок!» — мысленно закричала Сяньчань.

Когда она уже решила, что Цзин Сяо либо взорвётся, либо умрёт в этом молчании, он без колебаний произнёс одно слово:

— Хорошо.

Все замерли.

— В ту ночь старший брат Чан хотел принести мне лекарство, но столкнулся с теми демоническими бабочками. Получается, я обязан ему жизнью и должен навестить его. Раньше я этого не учёл — моя невнимательность. Прошу прощения у старших братьев и сестёр.

Речь его была безупречна: скромная, сдержанная, вежливая и тактичная — ни единой трещины.

Пять учеников из той группы переглянулись: «Чёрт, говорит красиво, но разве в сердце нет обиды? Не верю!»

Цзин Сяо взглянул на Цзян Сяньчань:

— Маленькая сестрёнка, верно?

Выражение лица и интонация были идеальны — образец смирения и великодушия. Но Сяньчань чувствовала: что-то здесь не так.

В книге было слишком мало описаний Цзин Сяо до его «очернения», поэтому она могла лишь догадываться, насколько его реакция соответствует оригиналу.

«Сияет чистотой, как будто весь в свете», — подумала она, почёсывая подбородок.

На её месте она бы уже радовалась, что не стала мстить.

Пока она размышляла, Цзин Сяо неожиданно улыбнулся ей.

Улыбка вышла почти сострадательной.

*

Золотые волны пшеницы перекатывались по полям, как прибой. Был сезон уборки урожая, и крестьяне у подножия горы спешили собрать рис. Увидев проходящих мимо даосских учеников, они положили свои серпы и поклонились.

Клан Цзянмэнь всегда помогал местным жителям и потому пользовался большим уважением и любовью в округе Фэнду.

Среди них было немало здоровенных парней и миловидных девушек. Особенно последние — в пору первой юношеской влюблённости — смело разглядывали молодых учеников в голубых одеждах и развевающихся плащах, а некоторые даже бросали им спелые персики и другие фрукты.

В прежние годы больше всех таких подарков получал Цзян Сюньхэ. Хотя лицо его было холодно, как лёд, красота его притягивала взгляды. Девушки, желая выразить симпатию, не стеснялись.

И каждый раз Цзян Сяньчань первой раскрывала свой бесполезный алый зонтик, чтобы отбить все эти подношения от брата.

Теперь Сюньхэ не было рядом, но красивых лиц хватало — взгляды сосредоточились на сдержанном и благородном Цзин Сяо.

Вдруг одна особенно горячая девушка крикнула:

— Эй, красавчик! Посмотри сюда!

Сяньчань обернулась и увидела, как прямо в лицо ей летит чёрная тень. В последний момент, когда персик уже почти коснулся щеки, мимо пронёсся лёгкий ветерок, и тонкая, изящная рука метко схватила плод.

Девушка, бросившая персик, покраснела: то ли от стыда за промах, то ли от радости, что её подарок принял тот, кого она хотела.

Пока та девица томилась в сладком смущении, Сяньчань чуть не лишилась лица и молча, но со знанием дела раскрыла алый зонтик.

Рука всё ещё оставалась возле её щеки, и низкий, тёплый голос прозвучал позади:

— Маленькая сестрёнка, съешь персик — успокойся после испуга.

Сяньчань обернулась и увидела, что спас её именно Цзин Сяо. Он шёл за ней неторопливо, будто не замечая восхищённых взглядов.

Юноша ещё рос и не был самым высоким в группе, но среди остальных выделялся, словно жемчужина среди камней — сиял внутренним светом. Его высокий хвост покачивался в такт шагам, а уголок белой ленты, перевязывающей волосы, напоминал нежный росток, пробившийся сквозь чёрные камни.

Сяньчань перевела взгляд с его лица на персик в его руке.

В сериалах герои, оказавшись в деревне, срывали фрукты и, протерев о рукав, с удовольствием ели. Но Сяньчань была современным человеком с гигиеническими привычками. Она долго смотрела на персик и вдруг серьёзно спросила:

— Его мыли?

— … — Цзин Сяо замер.

Её тон не выражал презрения — скорее, искреннее любопытство, как будто она спрашивала: «В эти цзунцзы кладут финики?» или «Этот тофу сладкий?». Вопрос казался обыденным, но… очень обидным.

Он спрятал руку в рукав и равнодушно ответил:

— Думаю, нет. Когда доберёмся до дома Чана, найдём воду и помоем.

Сяньчань кивнула:

— Хорошо.

Её лицо прояснилось, будто вопрос был совершенно безобидным.

Цзин Сяо отвёл взгляд, в глазах мелькнуло раздражение. Круглый, сочный персик покатился по тропинке и остановился в луже грязи, словно брошенный младенец.

Автор говорит:

Сяньчань: «В цзунцзы обязательно финики, тофу — сладкий».

Цзин Сяо: «…= =+»

Сяньчань: «Персики тоже надо мыть».

Цзин Сяо: «…= =++»

Благодарю ангелочков, которые бросают мне «беспощадные билеты» или поливают питательной жидкостью!

Особая благодарность за питательную жидкость:

Сяо Цзиньши — 2 бутылочки.

Спасибо всем за поддержку! Буду стараться ещё усерднее!

Хижина семьи Чан стояла у подножия горы. За забором несколько кур спокойно клевали просо. Шум шагов спугнул их, и птицы с квохтаньем убежали в курятник.

Трава перед домом выросла до пояса — пройти было трудно.

В траве висела паутина, в которой беспомощно барахталось насекомое с переломанным крылом. Паук уже готовился напасть, но вдруг испугался шагов. Кто-то случайно задел стебель, на котором держалась паутина, и она бесшумно порвалась — и жертва, и охотник погибли.

Дверь долго не открывалась, но после нескольких стуков наконец скрипнула. Из неё повеяло затхлостью и сыростью, как из чёрной бездны. Многие ученики поморщились и прикрыли носы рукавами.

За дверью показалось морщинистое лицо старухи с редкими седыми волосами. Мутные глаза медленно повернулись и уставились в пустоту:

— Кто вы такие?

Ученики переглянулись — они вспомнили, что мать Чан Жэня слепа. Один из них вежливо сказал:

— Мы ученики клана Цзянмэнь, однокашники старшего брата Чана. Пришли проведать и помочь.

Он достал из поясного мешочка серебряные монеты и сухие припасы. Старуха, хоть и слепая, хорошо слышала. Лицо её смягчилось, появилась доброжелательная улыбка, и она пригласила всех войти.

Сяньчань огляделась и, не найдя воды, с досадой посмотрела на Цзин Сяо:

— Значит, персик придётся есть только по дороге обратно.

Цзин Сяо, казалось, был погружён в свои мысли, но её слова вернули его к реальности. Он машинально потрогал рукав — там уже не было персика, но всё равно кивнул:

— Хорошо.

В доме Чана было настолько бедно, что даже сесть было негде. Затхлый запах заставлял всех кашлять.

В углу сидела девочка с двумя хвостиками и играла в грязь. Она подняла запачканное лицо и растерянно посмотрела на гостей. В отличие от деревенских девчонок, она, похоже, не умела различать красоту и уродство — эти нарядные ученики были для неё менее интересны, чем грязь. Поэтому она снова опустила голову и занялась палочкой.

Это, вероятно, была младшая сестра Чан Жэня.

Старая мать Чана, дрожа и опираясь на палку, принесла миску подгоревшего арахиса. Края миски были жирные и липкие. Пока она не успела ничего сказать, все ученики замахали руками, отказываясь.

http://bllate.org/book/9506/862876