— Хватит выдумывать отговорки! — резко бросила она. — Ты просто не хочешь, чтобы я устраивалась на работу! Говоришь, будто боишься, что меня обидят… Как красиво звучит! На самом деле тебе просто невыносима мысль, что я уйду от тебя. Я ведь уже удалила все контакты, сделала так, как ты хотел. Теперь доволен?
Цзян Жуцюй с улыбкой смотрел на Цяо Юэ и, воспользовавшись моментом, чмокнул её в щёчку.
Цяо Юэ была вне себя от злости и, конечно, не собиралась потакать его капризам. Когда он потянулся за вторым поцелуем, она резко оттолкнула его голову. Цзян Жуцюй заранее предвидел такой поворот и послушно отклонился в сторону под её натиском, но при этом осторожно прикрыл шею, чтобы не напугать девушку кровавой раной.
— Конечно, доволен, — весело проговорил он. — Цяо-Цяо права: тебе не нужно работать. Мы сможем проводить всё время вместе. Одна мысль об этом делает меня счастливым.
Цяо Юэ промолчала, позволяя Цзяну Жуцюю болтать ей на ухо без остановки. Она опустила взгляд на свои руки, сложенные на животе.
Его пальцы — хирургические, тонкие, белые, с чётко очерченными костями. Раньше Цяо Юэ обожала играть с ними, перебирая каждый сустав. Сейчас они по-прежнему завораживали, но утратили цвет, будто иссушенные жизнью. Так же, как и всё его тело, которое обнимало её, — в нём не чувствовалось ни капли живого тепла, лишь холодная, зловещая пустота.
И всё же ей было за него больно.
Он ведь умер… Умер, спасая её. А она из-за такой ерунды, как увольнение с работы, устраивает истерику? В конце концов, она и сама не так уж настаивала на том, чтобы выходить на службу.
Цяо Юэ пришла к этому выводу, и её настроение заметно прояснилось. За годы совместной жизни она прекрасно знала, насколько сильным было чувство собственности у Цзяна Жуцюя. Став призраком, он стал ещё более ревнивым, но, к счастью, даже в ярости никогда не причинял ей вреда.
— Хочу клубники, — неожиданно сказала она.
— Хорошо, пойдём купим.
Цяо Юэ повернула голову, не давая ему поцеловать себя, и легонько ткнула пальцем в его ладонь, лежащую у неё на талии. Кожа была ледяной. Она снова ткнула и убрала палец, а когда его рука потянулась за её рукой, снова увела её в сторону. Так повторялось снова и снова, будто игра без конца.
Цзян Жуцюй терпеливо играл с ней, боясь вновь рассердить, и нарочно долго не мог поймать её пальцы, прежде чем наконец сжал их в своей ладони:
— Пойдём вечером гулять, хорошо?
— Ты можешь выходить на улицу? — удивилась Цяо Юэ.
Цзян Жуцюй кивнул:
— Да, ночью можно. Вообще, когда нет солнца — всё в порядке.
Услышав это, Цяо Юэ сразу повеселела. Она думала, что он заперт в этом доме навсегда.
— Тогда пойдём гулять! Я уже задыхаюсь дома. — Она могла месяцами не выходить из квартиры, но стоило кому-то запретить ей это — каждая лишняя секунда превращалась в пытку. Боясь, что он поймёт её слова превратно, она добавила: — Ты со мной пойдёшь? Внизу столько новых закусочных открылось, а ты ни разу не гулял со мной по району.
Цзян Жуцюй, конечно, согласился.
После смерти Цзяна Жуцюя Цяо Юэ ни разу не гуляла по городу как следует.
Если бы один человек мог стать целым небом, то в тот день, когда она узнала о его гибели, солнце упало с небосвода, и мир погрузился во тьму. Но вскоре она поняла: солнце не исчезло — его лишь затянули тучи.
Теперь же её свет прорвался сквозь мрак и вновь осветил всё вокруг.
Видно было, что Цяо Юэ рада.
Пусть требования Цзяна Жуцюя порой казались ей совершенно нелепыми, но это были мелочи. Главное — он снова рядом. Этого уже достаточно для чуда.
За год город успел измениться. Хотя их район и считался окраиной, здесь за последние годы открылось немало магазинчиков и кафе. Поток людей был невелик, но достаточен, чтобы бизнес процветал.
Боясь, что кто-то заметит странности, Цяо Юэ и Цзян Жуцюй не прикасались друг к другу. Поэтому все покупки несла только она. Раньше Цзян Жуцюй никогда бы этого не допустил: когда они выходили вместе, Цяо Юэ всегда была одета, как фея, с пустыми руками, прыгая рядом с ним по тротуару…
Но теперь всё это невозможно.
Цзян Жуцюй стал призраком, видимым лишь для Цяо Юэ. Для всех остальных она оставалась совершенно одна.
Настроение Цяо Юэ начало портиться. Хотя она и болтала без умолку, в руках у неё была лишь одна сумка с клубникой. Она краем глаза наблюдала за Цзяном Жуцюем и заметила, что он опустил голову, тоже выглядя подавленным. Ей стало невыносимо тяжело на душе.
— Пойдём домой, — сказала она и взяла его за руку.
Люди сновали вокруг. Цзян Жуцюй замер на мгновение, затем осторожно вытащил свою ладонь и спрятал её в карман, кивнув в знак согласия.
Ощутив пустоту в ладони, Цяо Юэ растерялась, но поняла: он боится, что окружающие заметят её странное поведение. Больше она ничего не делала и молча направилась домой.
По дороге она свернула на тихую аллею, где почти не было людей. Она надеялась, что здесь сможет позволить себе взять его за руку, но навстречу вышла соседка Сяо Ли.
После того случая, когда та испугалась чего-то невидимого, Сяо Ли поселила у себя парня. Со временем она решила, что тогда просто померещилось.
— Сестрёнка Цяо, мы с моим женихом только что обручились! Вот наши конфеты на счастье. Я давно хотела передать тебе, но всё не встречала. Как раз сегодня повезло!
Сяо Ли радостно сунула в руки Цяо Юэ горсть сладостей. Её парень скромно стоял позади с широкой улыбкой.
Цяо Юэ поблагодарила и сказала несколько тёплых слов в их адрес.
Дома она вздохнула:
— Как здорово.
Цзян Жуцюй забрал у неё клубнику, тщательно вымыл, выложил на блюдо и посыпал сахаром. Вернувшись в гостиную, он увидел, что Цяо Юэ полулежит на диване с ноутбуком на коленях. Он подошёл, положил ей в рот ягоду и спросил:
— Сладкая?
Цяо Юэ машинально открыла рот, не отрывая взгляда от экрана:
— Вкусно. Дай ещё.
Он с готовностью угостил её второй ягодой.
— Сядь ровно, не лежи так — шею испортишь, — сказал он, подкладывая под спину подушки. Потом долго смотрел на неё и наконец тихо произнёс: — …Прости, Цяо-Цяо. Прости меня.
Он опустил голову, будто ребёнок, совершивший проступок.
Цяо Юэ замерла, услышав эти слова.
Обычно он был образцом спокойствия и доброты — только в приступах безумия становился другим. Именно он терпел все её капризы и причуды, которые сам же и вырастил в ней. Ни один из них не упоминал о его смерти — будто, если не говорить об этом вслух, всё останется прежним.
Но это уже не так.
Когда они гуляют вместе, любое проявление нежности в глазах окружающих выглядит странно: ведь Цзян Жуцюй для них не существует. Даже простое прикосновение невозможно. Что уж говорить о будущем… о помолвке, свадьбе… обо всём, что раньше казалось таким близким и реальным, а теперь превратилось в дымку.
Цзян Жуцюй сгорбился на диване, длинные ноги поджаты из-за стола, плечи опущены, весь вид выражал крайнюю унылость. Последний проблеск жизни в его глазах погас, и теперь они горели тусклым багровым светом. Только сейчас он по-настоящему выглядел как мёртвый — покрытый кровью, жуткий и жалкий одновременно.
Цяо Юэ сжалось сердце.
— Цзян Жуцюй, не надо извиняться. И уж точно не передо мной. Это я должна просить прощения. Если бы я не устроила ту сцену, не выбежала бы на дорогу… Ты бы не погиб. Ты умер из-за меня…
Она отложила ноутбук и придвинулась ближе, крепко сжимая его ледяные ладони. Боясь, что он не чувствует её прикосновений, она прижалась всем телом и подняла на него глаза.
— В тот момент я просто не мог увидеть, что ты ранена, — сказал он. — Цяо-Цяо, раз мы вместе, то виноват я, если тебя расстроил. Злись на меня сколько хочешь, ругай меня — но не вини себя, ладно?.. — Он сделал паузу и твёрдо добавил: — И не уходи от меня.
Цяо Юэ тихо кивнула.
Цзян Жуцюй, увидев её покорный вид, поцеловал в лоб и вздохнул:
— Я собирался сделать тебе предложение… Хотел прямо на следующий день подать заявление в ЗАГС. Мы стали бы мужем и женой… Но теперь это невозможно. Не спеши отвечать и не лги мне — я вижу, как ты завидуешь тем, кто женится. Я чувствую то же самое. Но, Цяо-Цяо, я могу дать тебе всю любовь и заботу на свете… Только свадьбы у нас не будет. Прости…
Как же он хотел жениться на ней! Это была девушка его юности, о которой он мечтал с тех пор, как впервые увидел. Каждый день он ждал момента, когда сможет официально назвать её своей. Если бы он знал, чем всё закончится, ещё в университете оформил бы брак…
Не дожидаясь ответа, лицо Цзяна Жуцюя вдруг исказилось злобой:
— Но даже не думай уйти от меня! Никогда! Отсутствие свадьбы — не повод!
Цяо Юэ не знала, смеяться ей или плакать.
Она спрятала лицо у него на груди. Сердцебиения не было, но его присутствие успокаивало.
— Ничего страшного. Если нельзя пожениться — пусть будет так.
Она улыбнулась:
— До встречи с тобой моя жизнь была скучной, и я никогда не считала себя удачливой. Из-за того, что я была послушной и «хорошей девочкой», у меня отобрали слишком многое. Ты показал мне, каково быть любимой по-настоящему. Я думала, что уже счастлива просто потому, что встретила тебя… Но это не так.
— Цзян Жуцюй, мне достаточно того, что я снова вижу тебя, могу прикоснуться к тебе, быть рядом… Больше мне ничего не нужно. Если можно, я хочу лишь одного — чтобы ты всегда оставался со мной и никогда не исчезал…
В её голосе всё ещё слышалась тревога.
Настроение Цзяна Жуцюя взлетело до небес. Его губы, до этого плотно сжатые, расплылись в широкой улыбке. В груди покоилась любимая девушка, а в ушах звенели её сладкие слова, будто заклинание, способное вернуть мёртвому жизнь. Всё тело наполнилось теплом.
Он давно знал: Цяо Юэ умеет сводить его с ума одним движением пальца или шёпотом.
Благодаря её признанию, настроение Цзяна Жуцюя улучшилось настолько, что он готов был исполнять любые её желания. Увидев это, Цяо Юэ наконец перевела дух.
На самом деле, она всё ещё немного боялась его в этом состоянии.
Бессмысленно тыкая по клавишам, она случайно нажала на иконку и вдруг увидела на экране изображение с домашней камеры.
Камеры так и не отключили — они охватывали почти все уголки квартиры. Цяо Юэ собиралась закрыть окно, но вдруг замерла, увидев на экране чужого мужчину в рваной одежде, который крался по коридору прямо в спальню. Из-за качества изображения лицо разглядеть было невозможно. Он лихорадочно перерыл постель, нашёл под матрасом горсть мелочи и быстро скрылся.
Цяо Юэ закричала:
— Цзян Жуцюй, скорее сюда!
Она не могла представить, что случилось бы, останься она одна. Сердце бешено колотилось от страха. К счастью, рядом был он. Они вместе проверили спальню — действительно, всё было перевернуто вверх дном. Цяо Юэ в ужасе прижалась к Цзяну Жуцюю и не смела ступить на пол.
— Не бойся, — мрачно произнёс он. Он хотел поставить её на ноги и выкинуть всё, к чему прикасался чужак, но Цяо Юэ не отпускала его. Пришлось сначала успокоить её.
— Всё в порядке. Я здесь. Чего тебе бояться? Этот тип явно решил, что в квартире живёт одна девушка, и решил воспользоваться этим. Теперь ты понимаешь: мир опасен. Даже в самых «безопасных» местах таится угроза. Поэтому, Цяо-Цяо, будь умницей и оставайся рядом со мной.
Он ласково улыбнулся испуганной девушке в своих объятиях:
— Лучше всего — ни на шаг не отходить.
Цяо Юэ, дрожа от страха, согласилась на всё, что он скажет. Её покорность вызвала в нём волну нежности. Но при мысли о том, что чужак посмел вторгнуться на его территорию, вокруг Цзяна Жуцюя внезапно поползла чёрная дымка.
При жизни его территориальный инстинкт был умеренным, но после смерти усилился многократно. Он ненавидел каждого, кто приближался к Цяо Юэ — мужчин и женщин, даже её родных. С остальными он мог справиться, но с семьёй девушки пока ничего не мог поделать.
Придётся действовать постепенно.
В итоге в её глазах и сердце останется только он.
А пока нужно найти и наказать того безумца, осмелившегося ворваться в их дом.
Цзян Жуцюй открыл запись с камер и начал пересматривать кадры.
— Ужасно! Отойди подальше! — Цяо Юэ не выдержала и оттолкнула его с ноутбуком. Ей было страшно смотреть.
http://bllate.org/book/9464/860067
Готово:
