Уголки губ Дань Цзянхэна дрогнули в едва заметной улыбке — лёгкой, почти неразличимой, но в тот же миг всё вокруг словно озарилось весенним светом, наполнившись ароматом, проникающим прямо в сердце.
— На этом всё. Богиня выбрала Лошэнжо Юйнянь. Передай эти слова Босиле, — сказал Дань Цзянхэн, глядя на лидера группы, который стоял с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Затем он повернулся к Юйнянь: — Самолёт уже готов. Пора возвращаться в Будис.
По сравнению с Руйбиля и другими странами самым безопасным местом по-прежнему оставалось Рубисское герцогство, а точнее — его столица Будис. Там Тринадцать Дворянских Домов окружили Юйнянь плотным кольцом наблюдения и защиты. Ну и, конечно, там не будет толпы этих жалких мужчин и женщин, которые только и делают, что раздражают её и провоцируют на очередную кровавую расправу.
Однако Юйнянь бросила скрипку Дань Юньси и устремила взгляд на Ци Вэйлань:
— Мне нужно в Тренировочное Поле Десяти Тысяч Колец.
Лянли всё ещё находился в плену, и она собиралась лично разобраться с теми безумцами, осмелившимися так поступить со старшим братом Лошэнжо Юйнянь!
— Новичков допускают на поле только следующей весной, — строго произнесла Дань Юньси. — А сейчас ты под арестом и должна немедленно вернуться в Рубис. Иначе тебе запретят даже появляться там весной.
Хотя у них самих не было права входа на это поле, некоторые правила им были известны.
— Так ли? — Юйнянь задумчиво прищурилась и вдруг перевела взгляд на место, где стояли Коя Ланьсю и остальные. Её голос был не слишком громким, но чётко донёсся до каждого: — Если до моего прибытия с моим братом хоть что-то случится…
Её глаза внезапно заледенели.
— Я заставлю вас всех умереть, чтобы искупить свою вину.
Хо!
Толпа инстинктивно отступила на шаг. Сердца их сдавило, будто железной хваткой, и даже души задрожали от боли.
Эта женщина говорила всерьёз! В этот момент никто не сомневался, что она не блефует.
Юйнянь снова прошла по краю пропасти, и Коя Яшао с Гун Мудань чуть зубы не стиснули от ярости. Их состояние было далеко от спокойствия, в отличие от мужчин, наблюдавших за происходящим с видом зрителей в театре.
— Так злишься? — проговорил Коя Цзинь, жуя жвачку и опираясь плечом на Коя Шуня. Уголки его губ изогнулись в дерзкой, вызывающей улыбке, от которой девушки вокруг начали судорожно хватать воздух. — Она же сама сказала, что собирается на тренировочное поле. Разберись с ней там, если сможешь.
Слова Коя Цзиня лишь усилили гнев Коя Яшао. В её груди всё ещё торчал осколок стекла, выпущенный Юйнянь. Он, казалось, сросся с плотью и даже соединился с главной артерией сердца. Хирургическое вмешательство было невозможно — каждый удар сердца отзывался мучительной болью. И всё это — дело рук той проклятой женщины!
Она её не простит…
Никогда!
…
Время летело быстро. Погода становилась всё холоднее. Густые облака опустились всё ниже, и уже в ноябре, из-за близости к Северному полюсу, в Рубисском герцогстве начал падать белый снег.
В саду пышно цвели сливы. Юйнянь, которой запретили выходить из дома из-за опасений мести со стороны кланов Мо Ло и Гун, устроилась в шезлонге, укрытая толстым белым пледом. Вокруг горели несколько жаровен, а сама она, завернувшись в белую лисью шубу, лениво возлежала, утопая в мягких мехах. Её слегка вьющиеся чёрные волосы рассыпались по спинке кресла, кожа была белее снега, но прозрачнее его, длинные чёрные ресницы полуприкрыты, а губы — алые, как пламя. Простой, но контрастный ансамбль создавал потрясающее визуальное впечатление.
Она свернулась клубочком, словно милый зверёк, впавший в зимнюю спячку.
И правда, каждую зиму Юйнянь впадала в особое состояние — полусонное, вялое, почти спящее. Ли Эр тоже любила в снежные дни устраиваться в шезлонге, укутавшись в пушистую шубу и окружив себя жаровнями, но она пила чай и наслаждалась вином, тогда как Юйнянь просто засыпала — и ничто на свете не могло её разбудить. Поэтому именно в это время года её было особенно легко «похитить».
Правда, последствия такого похищения могли оказаться весьма печальными.
Большой Пёс, лежавший у одной из жаровен, жалобно завыл и помахал хвостом, с которого недавно сбрили шерсть. Теперь он выглядел ужасно!
— Сяо Нянь, Сяо Нянь… — Ци Вэйлань мягко потрясла плечо своей дочери. За спокойной и любящей внешностью скрывалась буря эмоций: ведь её дочурка была завёрнута в шубу, словно кокон! Это было невыносимо мило!
— …Мм? — Юйнянь, не открывая глаз, лениво протянула носом.
— Ты можешь вернуться в Королевскую академию.
— …Мм…
Ци Вэйлань замолчала на пару секунд, а затем набросилась на дочь и начала страстно тереться щекой о её лицо.
— Аааааа! Как же ты мила! Моя кавайная доченька!!!
Наконец, вспомнив о деле, она отстранилась:
— Юйнянь, у тебя гость.
— ZZZZZZ…
Ци Вэйлань несколько раз пыталась разбудить дочь, но та лишь глубже закуталась в шубу. В итоге мать вышла из сада, вся в поту от усилий.
— Хруст, хруст… — раздавался лёгкий звук под ногами, когда она ступала по толстому слою снега.
Глаза, чёрные, как бездонные чёрные дыры, способные затянуть любого, остановились на том, как Юйнянь была плотно укутана. На мгновение взгляд замер, а затем в нём мелькнуло выражение нежности и лёгкого раздражения.
Стройная фигура в белой военной форме, черты лица, не тронутые временем, совершенные с любой точки зрения — Дань Биньюй смотрел на Юйнянь с такой сосредоточенностью, что сам этого не замечал. А та продолжала спать, не ведая ни о чём. Большой Пёс, облизываясь, крутился вокруг него, восхищённо ворча: «Какой красавец! Но… запах какой-то странный! Ой! Да он же мужчина!»
— Юйнянь? — тихо окликнул Дань Биньюй, наклоняясь к ней. Его низкий, бархатистый голос звучал соблазнительно, как спелый фрукт, источающий сладкий аромат.
Тёплое дыхание щекотало кожу. Юйнянь лишь слегка пошевелилась и натянула шубу себе на голову. Мужчина тихо рассмеялся — звук был настолько чувственным, что заставил сердце трепетать.
— Какая детская капризность…
Внезапно в его спину вонзился холодный, как ледяная стрела, взгляд.
Дань Биньюй замер, уже протянув руку, чтобы снять шубу с лица девушки. Он медленно и величественно выпрямился и спокойно обернулся.
Два взгляда встретились: один — холодный и пустынный, словно бескрайняя вселенная; другой — мягкий, но скрывающий тысячи масок. Не было ни грозы, ни молний, но напряжение между ними было сильнее взрыва чёрной дыры.
Неподалёку стоял Дань Цзянхэн в белом почетном мундире с чёрной отделкой. Его чёрные волосы мягко ниспадали на плечи, а в глазах, немного грустных, но несомненно прекрасных, читалась отстранённость. В пальцах он держал алую веточку сливы — упрямую и яркую. Просто стоя в снегу, он уже ослеплял своей красотой, заставляя забыть обо всём на свете.
Рядом с Юйнянь стоял Дань Биньюй в белой военной форме с золотой отделкой. Те же чёрные волосы, те же черты лица на шестьдесят процентов похожие, но с оттенком зрелой, соблазнительной красоты и власти. Он излучал такое величие, что окружающие не смели поднять на него глаза.
— Отец, что вы здесь делаете? — наконец нарушил молчание Дань Цзянхэн, подходя ближе. Его голос оставался таким же холодным и отстранённым, как всегда.
— А ты? — Дань Биньюй ответил тем же ледяным тоном, скрывая всю нежность, проявленную ранее.
Дань Цзянхэн слегка наклонился и положил цветок сливы на подушку Юйнянь. Белоснежная ткань и алый цветок — будто весь мир вдруг окрасился в праздничные тона. Именно так он и представлял себе эту картину: живую и прекрасную.
Последние две недели она была такой вялой — это плохо.
— Вы разве не знали? — раздался его мелодичный, словно небесная музыка, голос. — Я ухаживаю за ней.
Он спокойно посмотрел на отца, в его взгляде читалось лёгкое предупреждение.
Температура вокруг резко упала. Большой Пёс немедленно встал в боевую стойку, выпуская острые когти.
Дань Биньюй уставился на сына. Между ними зарождался невидимый водоворот силы. Но Дань Цзянхэн не отводил взгляда.
— Женатый мужчина, посмевший претендовать на девушку, ровесницу собственной дочери… Вам не стыдно? — без обиняков спросил Дань Цзянхэн.
Глаза Дань Биньюя сузились. От него повеяло опасностью. Сын затронул самую больную струну — не столько женат он или нет, сколько разница в возрасте. Ведь Юйнянь всего лишь восемнадцать, а между ними — более двадцати лет. Пропасть. Но он уже испытывал к этой девушке чувства, которых никогда раньше не знал. Мужчины рода Дань всегда добиваются своего. И никогда не отступают.
Даже если соперник — его собственный сын.
* * *
Второй том: Мировые аристократы и интриги
: Внешность восстановлена — Блэйн
Белый почетный мундир Будиса был поистине прекрасен: белый трикотажный свитер поверх белой рубашки, на шее — алый бант из атласной ленты. На воротнике куртки — две чёрные полоски, а на груди золотыми нитями вышито изящное и роскошное иероглифическое «Сы». Белая юбка чуть выше колена при каждом порыве ветра игриво колыхалась, создавая мягкие волны.
Надо признать, белый почетный мундир Будиса был невероятно красив. Даже на светском рауте в нём не постыдишься появиться — ведь он символизировал власть и статус.
Юйнянь надела чёрные туфли и подошла к зеркалу в полный рост. Перед ней отражалась женщина с сонными, ленивыми глазами, но необычайно прекрасная. Её пальцы нежно коснулись щёк. Она с трудом приподняла веки, украшенные густыми ресницами, и вздохнула: кроме характерных для рода Лошэнжо соблазнительных миндальных глаз, она полностью вернулась к своему прежнему облику — Блэйн.
Лицо — маленькое, с лёгким оттенком классической красоты, нос — изящный и прямой, словно высеченный из нефрита, губы — алые, сочные и соблазнительные, будто приглашающие попробовать их на вкус. При каждом моргании глаза становились влажными, будто вот-вот из них потекут слёзы.
Красота, достойная древней богини: изысканная, благородная, святая — такая, что хочется беречь, но одновременно — овладеть и оставить на ней свой след.
Ли Эр однажды сказала, что Блэйн — настоящая роковая женщина, даже опаснее её самой. Одно её присутствие, даже в полной тишине, притягивает мужчин, как магнит — волна за волной, без конца.
Юйнянь задумчиво моргнула и взглянула на хрустальный календарь на стене. Ноябрь. Она стала Лошэнжо Юйнянь в сентябре, значит, «семейная игра» уже прошла наполовину. Через несколько дней после прихода декабря всё закончится.
А это значит…
Весной следующего года она уже не будет Лошэнжо Юйнянь. А Блэйн не обязана заботиться о судьбе Лянли… Хотя это звучит эгоистично, но ведь именно Ци Вэйлань и другие помешали ей тогда отправиться в Тренировочное Поле Десяти Тысяч Колец. Значит, если с Лянли что-то случится — они сами виноваты.
К тому же… что будет с Тринадцатью Дворянскими Домами, если Проводник шестого континента исчезнет или утратит свои способности? Что станет с миром?
Юйнянь лениво улыбнулась. Это обещало быть очень интересно.
— Сяо Нянь, ты проснулась? Выходи скорее завтракать, а то остынет! — раздался сонный голос Лянханя за дверью.
— Хорошо, — отозвалась Юйнянь, всё так же улыбаясь. Она подхватила сумочку, мило зевнула и направилась к двери. Как только она открылась, внутрь хлынул ледяной воздух. Юйнянь на миг застыла — так хотелось вернуться в тёплую постель и спать дальше. Но терять время она не собиралась.
— Сяо Нянь, — Диань Чжи, уже вернувшийся домой, сидел во главе стола и с серьёзным, но тёплым выражением лица обратился к дочери.
— Да, папа, — тихо и послушно ответила Юйнянь, улыбнувшись Ци Вэйлань, которая положила ей на тарелку пирожок с клейким рисом.
Ци Вэйлань немедленно впала в экстаз: обняла дочь и принялась страстно тереться щекой о её лицо!
— Какая же ты милая! Какая красивая! Моя драгоценная дочурка!!!
http://bllate.org/book/9213/838146
Готово:
