Шэнь Ши собирался обойти палаты, но перед уходом спросил девушку, сидевшую за столом доктора Хуан:
— Пойдёшь со мной?
Тан Бэй подняла глаза. Её звали?
— …Хорошо.
Она взяла камеру и последовала за ним.
По дороге она рассказывала Шэнь Ши о старике, с которым встретилась два дня назад — тот уже десять лет боролся с раком, — и поделилась идеей для следующего выпуска. Говорила с таким воодушевлением, что даже не заметила, как они дошли до лестницы: Шэнь Ши вместо лифта выбрал ступени. Тан Бэй шла за ним, вдыхая знакомый запах хлорки от его белого халата. К нему она уже привыкла и даже находила его свежим и приятным.
Внезапно Шэнь Ши остановился, и она чуть не врезалась в него спиной.
Вниз по лестнице спускались два санитара, несущие две длинные полихлорвиниловые трубы. Из-за их длины другого пути, кроме лестницы, не было.
Шэнь Ши взял её за руку и отвёл в угол лестничной площадки.
Он пережидал, пока санитары донесут трубы до второго этажа — вдруг те наклонятся и заденут их. Только после этого они продолжили подъём.
За всё это время Шэнь Ши, возможно, даже не осознавал, что всё ещё держит её руку… целых полминуты.
Полминуты их ладони плотно прилегали друг к другу. Кожа, обычно такая сухая и чистая, теперь покрылась тонким слоем испарины — её испарины. Но Тан Бэй казалось, что он тоже это чувствует.
Их руки были так горячи и ощутимы.
За окном лестничной клетки шумела густая крона камфорного дерева, а птицы весело щебетали, будто повторяя: «Весна пришла, весна пришла!»
В какой-то момент Тан Бэй почувствовала лёгкий электрический разряд — напряжение ударило прямо в сердце. И всё же Шэнь Ши до сих пор не отпускал её руку.
Более того — его длинные, чистые пальцы слегка сжались.
Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. В нём мелькнул некий сигнал — едва уловимый, но совершенно определённый.
Тан Бэй: …
Она вдруг осознала одну вещь: её идеальный, безупречный с этической точки зрения, принципиальный и убеждённый холостяк доктор Шэнь, возможно… флиртует с ней.
Да, именно флиртует.
Иначе зачем он так долго держит её за руку? Неужели она выделяет не пот, а клей «Момент»?!
Ой-ой, сердце Тан Бэй готово было выпрыгнуть из груди.
Автор говорит:
Весна — в глазах доктора Шэня…
Вы почувствовали весенний сигнал?
Солнечный свет отражался в оконном стекле, ярко играя на сочной зелени ветвей; внизу пышно цвели магнолии — скромные белые цветы незаметно распустились целыми гроздьями.
Всё это невольно попадало в поле зрения.
В этот самый момент Тан Бэй слегка запрокинула голову, смущённая и застенчивая, а взгляд Шэнь Ши словно окутывал её целиком.
— Доктор Шэнь… — начала она.
— Мм, — отозвался он, после чего отпустил её руку и спрятал свою в карман белого халата.
Тан Бэй сжала ладони, опустив глаза.
— Пойдём, нам ещё одну палату нужно обойти, — сказал он.
У неё внутри всё колотилось. И всё? Просто так? Он держал её за руку целую вечность и даже не сказал ни слова? Это ведь не детский сад, где за ручку водят в знак дружбы.
Разве можно просто так сжимать чужую ладонь… и не иметь в виду ничего особенного?
Тан Бэй не верила. Но спросить прямо она не решалась. Если бы это был любой другой парень — не обязательно сверстник, хоть кто угодно, только не Шэнь Ши, — она бы без колебаний выдала: «Ты вообще чего хочешь?»
Но ведь никто другой так легко не взял бы её за руку и не увёл бы за собой.
Ведь она… настоящая порядочная девушка.
Тан Бэй тоже засунула руки в карманы — прямо перед ним, явно и демонстративно. Пусть знает: больше так просто не получится!
Затем она шагнула вперёд и быстро застучала каблуками по ступеням.
В карманах её ладони всё ещё хранили тепло от недавнего прикосновения. От этого тепла краснели не только уши и затылок, но и щёки, будто их тронул лёгкий румянец.
Через мгновение Шэнь Ши поравнялся с ней. Он молчал. Она сама надеялась, что он промолчит: если бы он вдруг заговорил о чём-то романтическом, она бы точно не смогла ответить — скорее всего, просто сбежала бы от стыда.
К счастью, обход палат — дело серьёзное.
Стиль Шэнь Ши сильно отличался от подхода доктора Дина, и отношение пациентов к ним тоже было разным. Больные часто болтали с доктором Дином о постороннем, а с Шэнь Ши говорили только о своём состоянии.
Он отвечал чётко, почти никогда не уходя в общие фразы.
Пациенты знали, что Шэнь Ши — молодой специалист, вернувшийся из медицинского центра UCLA в Лос-Анджелесе. Несколько родственников больных с хорошим финансовым положением расспрашивали его о возможности лечения в США, в том числе об участии в клинических испытаниях.
— В целом, американские клинические испытания не ограничивают участие по национальности, — объяснил Шэнь Ши одной молодой девушке, — но принимают ли конкретные больницы и врачи международных пациентов — зависит от каждого случая.
Он продиктовал ей адрес сайта с самой авторитетной и полной информацией о клинических исследованиях и добавил, что для подачи заявки понадобятся медицинские документы и история болезни.
— А у папы есть шанс попасть? — спросила девушка.
— Можно сказать, что шанс есть, — ответил Шэнь Ши, глядя, как в её глазах вспыхивает надежда, — но он крайне мал. И даже если примут, нет гарантии, что его зачислят в экспериментальную группу — вполне могут направить в контрольную.
— Спасибо, доктор Шэнь, — поблагодарила девушка.
Шэнь Ши лишь кивнул. Девушка замялась, затем осторожно спросила:
— А можно у вас вичат взять? Есть ещё вопросы, которые хотелось бы уточнить.
Тан Бэй, стоявшая неподалёку с камерой, невольно насторожилась и чуть повернула корпус, чтобы лучше слышать. Хотя добавление вичата от врача — дело обычное.
— У меня нет вичата, — ответил Шэнь Ши. — Все вопросы лучше обсуждать с лечащим врачом вашего отца.
Девушка с грустью кивнула и больше не настаивала.
«У меня нет вичата…»
Тан Бэй подумала, что Шэнь Ши произнёс эту фразу слишком легко. Ведь у него точно есть аккаунт — зарегистрированный год назад. Другие врачи вели себя иначе: доктор Ян, например, почти никогда не отказывал пациентам — у него уже несколько тысяч контактов.
А Шэнь Ши, похоже, принципиально не давал свой номер посторонним.
— Вообще-то, она даже не родственница моего пациента, — неожиданно сказал он, когда они вышли из палаты. Это звучало не как объяснение, а скорее как подчёркивание чего-то важного.
Тан Бэй задумалась. Казалось, каждое его слово выводило её сердце из равновесия. Так что же всё-таки происходит? Флиртует ли он с ней, дразнит или просто играет?
Эти три варианта сильно различаются.
Но у всех них есть одно общее: его интерес к ней выходит за рамки дружеского отношения к «младшей сестре старого друга». Это она уже поняла по тому, как он смотрел на неё на лестнице и как держал её руку.
…Неужели доктор Шэнь действительно испытывает к ней романтический интерес?
Помимо смущения и тревоги, в груди Тан Бэй нарастало странное чувство — будто её неприступный, почти божественный кумир вдруг сошёл с пьедестала.
Она не хотела, чтобы Шэнь Ши так легко вывел её из равновесия. Ведь она — Тан Саньгэ, автор множества драматичных сцен с любовными интригами! Она знает все приёмы: проверочные манёвры, скрытые сигналы, психологические ловушки — и умеет ими пользоваться… правда, только за клавиатурой.
Недавно две семьи спрашивали Шэнь Ши о таргетных препаратах в других странах. Тан Бэй вспомнила один хайп в вэйбо: многие жаловались на высокую стоимость лекарств в Китае и ездили за ними в Индию. Она постаралась говорить спокойно, стараясь не думать о том, что происходило между ними на лестнице.
— В Индии продают дженерики «Иресса», «Нексавар» и «Гливек», — объяснил Шэнь Ши.
Дженерики — это препараты, выпускаемые без согласия правообладателя, то есть «копии». Но по эффективности они почти не отличаются от оригиналов, поэтому многие и покупают индийские аналоги.
— А почему Китай не производит такие же дженерики? — спросила Тан Бэй, зная про патенты, но не понимая, как они соотносятся с жизнью и смертью.
— Потому что Китай, как и страны Запада, защищает патенты на лекарства, — ответил Шэнь Ши и рассказал ей о сроках патентной защиты и её важности. Например, недавно появился иммунопрепарат, который особенно эффективен против мелкоклеточного рака лёгких. На его разработку ушло более двадцати лет и свыше двух миллиардов долларов.
— Только монопольная прибыль от патентов стимулирует фармкомпании вкладывать средства и время в исследования, а не в копирование.
Тан Бэй вдруг вспомнила, что до того, как стать клиницистом, Шэнь Ши занимался разработкой лекарств. Возможно, он работал именно над противоопухолевыми препаратами? И почему тогда ушёл из этой сферы?
— Доктор Шэнь, вы сказали, что американские больницы дают скидку 20 % тем, у кого нет страховки… А мне сделали скидку 50 %. — Тан Бэй посмотрела на него. Она отлично помнила тот счёт.
— Пятидесятипроцентную скидку я оформил как семейную льготу, — ответил Шэнь Ши. Ей показалось, или он особенно выделил слово «семейную»?
— Просто заполнил пару дополнительных форм — и получилось выгодно, — добавил он.
— Спасибо… доктор Шэнь, — тихо сказала она. Выходит, только ей сделали такую скидку? Почему он раньше об этом не упомянул?
— Не за что, — ответил он.
Тан Бэй не стала расспрашивать дальше: в телефон пришло сообщение от сестры Шу:
[Бэйбэй, можешь записать маму на приём к кардиологу в Восточном корпусе?]
Она машинально подумала спросить Шэнь Ши, нельзя ли как-то обойти очередь, но тут же отказалась от этой мысли.
Казалось, она случайно заглянула в его внутренний мир — и теперь особенно заботилась о том, какое впечатление производит на него. Она ускорила шаг, обогнала его и, обернувшись, сказала:
— Доктор Шэнь, мне нужно срочно в кардиологию… Пока!
В обед Тан Бэй встретилась с сестрой Шу, которая привезла тётю Шу на обследование в Восточный корпус.
Она долго стояла в очереди, чтобы записать тётю Шу на приём к эксперту во второй половине дня. Сестра Шу угостила её обедом в одном из кафе рядом с больницей. С тех пор как они вернулись из Чжоучжуана, они не виделись — и вот снова встречаются здесь, в больнице.
Заметив тревогу в её глазах, Шу Яо улыбнулась:
— С мамой всё в порядке. Просто у неё давно проблемы с сердцем, а сегодня свободный день — решили сделать обследование.
Тан Бэй кивнула.
Потом они долго ждали своей очереди, пока наконец не подошёл черёд тёти Шу. После осмотра та сказала:
— Я же говорила, что со мной всё нормально! Но Яо просто не успокоится, пока не привезёт меня сюда.
И сестра Шу, и тётя Шу явно старались жить дальше, несмотря на потерю дяди Шу.
Когда тётя Шу вышла в туалет, Шу Яо сказала:
— Я решила забрать маму к себе в Шанхай. Не хочу оставлять её одну в Чжоучжуане — боюсь за неё.
Тан Бэй положила руку на её ладонь и серьёзно сказала:
— Сестра Шу, если тебе понадобится помощь — обязательно скажи.
— Пока не нужно, — мягко улыбнулась Шу Яо. — Вчера я уже сняла новую двухкомнатную квартиру рядом с офисом — теперь будет удобнее добираться до работы.
Она прищурилась и добавила:
— Сейчас пришлю тебе адрес. Заходи в гости почаще.
Тан Бэй обрадовалась:
— Обязательно!
Шу Яо всегда была сильной и целеустремлённой. Их школьный учитель, который вёл и её, и старшего брата Тан Бэй, до сих пор вспоминал обоих. Хотя брат перевёлся в Шанхай во втором классе средней школы, педагог особенно часто рассказывал о Шу Яо — называл её лучшей ученицей за всю свою карьеру.
Даже несмотря на то, что в год выпускных экзаменов она плохо сдала из-за проблем со здоровьем и пошла на второй год, на следующий год поступила в Пекинский университет с высоким баллом. До сих пор её фото висит на стенде Чжоучжуанской средней школы. Учитель даже пошутил однажды: «Как только снимёшь свой первый большой фильм — тоже повесим твоё фото».
— Обязательно сдержите слово, господин Ван! — весело ответила Тан Бэй, будто вскоре её шедевр действительно выйдет на экраны.
http://bllate.org/book/9166/834456
Готово:
