Ли Чжиюэ поставила стакан на тумбочку и, глядя на его мертвенно-бледное лицо, слегка сжала губы, но всё же не удержалась:
— О чём ты думал, переходя дорогу? Машина едет — а ты даже не уворачиваешься?
«Да разве что о тебе… Почему ты такая неприступная?» — подумал про себя Шэнь Синцянь, но вслух сказал:
— Я только что из преисподней выбрался, не ругай меня. Да и водитель сам нарушил ПДД.
При этом он обиженно уставился на Ли Чжиюэ.
Та вздохнула:
— Сейчас позвоню твоей маме.
Она уже собралась встать, но Шэнь Синцянь тут же простонал:
— Эй!
И потянулся, чтобы её остановить, но тут же дернул больное место и зашипел от боли. Ли Чжиюэ быстро наклонилась и осторожно помогла ему снова лечь на кровать:
— Ты чего так торопишься?
— Не звони маме, со мной всё в порядке. Врачи же сказали — пару дней полежу и всё пройдёт. А им летать туда-сюда — одни хлопоты.
Шэнь Синцянь говорил это, стараясь выглядеть спокойным, но после резкого движения его лицо стало ещё бледнее.
— Хорошо, не буду звонить, — согласилась Ли Чжиюэ и снова села. Она с тревогой смотрела на его руку и ногу. «Когда же он полностью поправится?» — думала она.
Увидев её обеспокоенное лицо, Шэнь Синцянь почувствовал сладкую теплоту в груди и мягко сказал:
— Не хмуришься. Правда, ничего страшного нет.
Ли Чжиюэ задумалась на секунду, достала телефон и начала:
— Сейчас свяжусь с больницей в городе А, чтобы тебя сегодня вечером перевели обратно. И ещё вызову нескольких диетологов, пусть за тобой ухаживают…
Она подробно расписывала все детали, когда вдруг заметила, что Шэнь Синцянь молчит. Ли Чжиюэ удивлённо посмотрела на него и услышала его слабый голос:
— Но я хочу, чтобы за мной ухаживала только ты… Хорошо?
Автор говорит: Шэнь Синцянь: Мальчикам тоже нужно уметь быть слабыми (притворно вытирает слёзы).
Ли Чжиюэ: …
В ближайшие несколько дней время публикаций может быть нестабильным из-за загруженности на работе.
Если вы не увидите обновления в полдень, значит, оно выйдет вечером. Тем, кто не может ждать, лучше не засиживаться допоздна — просто прочитайте утром!
Люблю вас всех! Обнимаю!
Всем доброго дня!
В голове Ли Чжиюэ словно грянул гром. Отказ застыл у неё на губах, но, взглянув на его измождённый вид, она долго молчала, а потом тихо ответила:
— Хорошо.
Шэнь Синцянь улыбнулся и продолжил:
— Пусть Сяо Ци и остальные коллеги остаются здесь и завершают дела. Сегодня вечером мы с тобой вернёмся в город А.
Из-за лёгкого сотрясения мозга Шэнь Синцянь чувствовал себя разбитым и сонным. Он успел сказать всего несколько фраз, как уже начал клевать носом.
Ли Чжиюэ встала и опустила спинку кровати. Тот посмотрел на неё пару раз, больше ничего не сказал и почти сразу уснул.
Она снова села на стул и не отводила глаз от его бледного лица. Осторожно поправила прядь волос, закрывавшую ему глаза, открывая красивые брови и ресницы.
Но брови были слегка нахмурены от дискомфорта.
Ли Чжиюэ тихо вздохнула, прикоснулась прохладными пальцами к его переносице и аккуратно помассировала, еле слышно прошептав:
— Совсем ещё ребёнок.
Веки Шэнь Синцяня слегка дрогнули. Когда его брови наконец разгладились, она убрала руку и, стараясь не шуметь, вышла из палаты, чтобы связаться с больницей в городе А.
Шэнь Синцянь проспал до глубокой ночи. Когда он открыл глаза, комната была погружена во мрак — плотные шторы не пропускали ни лучика света.
Он попытался пошевелиться, но тело будто бы раздавили катком. Однако едва он пошевелился, как тут же включился ночник у изголовья.
Он прищурился, дал глазам привыкнуть к свету и медленно открыл их. У кровати стояла Ли Чжиюэ с усталым лицом и тихо спросила:
— Что случилось? Где болит?
Её голос был немного хриплым — видимо, давно не разговаривала.
Она прочистила горло и повторила:
— Где болит?
Свет позволил Шэнь Синцяню заметить, что палата теперь другая.
— Мы уже в городе А? — спросил он.
— Да, — ответила Ли Чжиюэ, включила основной свет и пошла налить ему тёплой воды.
Пока он пил, она подошла к маленькому столику в углу, где стоял термос.
Шэнь Синцянь почувствовал себя значительно лучше после сна и спросил:
— Ты домой заходила?
— Забегала ненадолго, — ответила она, устанавливая перед ним складной столик и поднимая спинку кровати. Затем она стала расставлять еду из термоса.
Всё было именно то, что он любил.
Зная, что его рука повреждена, Ли Чжиюэ предусмотрительно положила рядом вилку и ложку.
— Пока ты спал, Хань Ян звонил. Я ответила за тебя, — сказала она.
Шэнь Синцянь левой рукой неуклюже наколол креветку на вилку и отправил в рот.
— Ага… Что он сказал?
— Приедет завтра в обед.
Ли Чжиюэ нахмурилась, видя, как он мучается, перекладываясь с ложки на вилку, и решительно взяла ложку, поднеся ему полную порцию риса ко рту.
Шэнь Синцянь замер на секунду, с трудом сдерживая улыбку, и послушно открыл рот.
— Пусть не приезжает. Он слишком шумный. А ты когда придёшь завтра?
Он проглотил рис, и тут же Ли Чжиюэ поднесла ему ложку супа.
— После работы.
— А… — протянул он разочарованно. — Тогда пусть приезжает. Шумный, конечно, но веселее будет.
Ли Чжиюэ фыркнула — видимо, его слова её позабавили, и в глазах мелькнула улыбка.
— Я ведь прав, — продолжал Шэнь Синцянь. — Просто Хань Ян слишком много болтает.
Так они болтали, пока еда не закончилась.
Пока Ли Чжиюэ убирала посуду, Шэнь Синцянь вдруг спросил:
— Когда твои родители вернутся?
— Должно быть, до твоего дня рождения, — ответила она не задумываясь.
— Значит, совсем скоро.
Их дни рождения были в одном месяце — у неё в начале, у него в конце. А сейчас уже середина августа.
Ли Чжиюэ кивнула:
— Твой отец и мать сказали, что устроят тебе день рождения.
— Не надо, — сразу отрезал он. — Придут одни их знакомые. Лучше, как раньше, соберу своих друзей.
Ли Чжиюэ снова села у кровати:
— Не выделывайся. Это шанс познакомиться с нужными людьми. В будущем пригодится.
— А разве у меня нет тебя? — сказал он.
Фраза была многозначительной, но Ли Чжиюэ сделала вид, что не услышала, и выключила основной свет:
— Замолчи и спи.
Шэнь Синцянь на секунду замолк, а потом пробормотал:
— Мне не спится.
Ли Чжиюэ последние дни почти не спала и теперь еле держалась на ногах. Она зевнула:
— Закрой глаза, замолчи — и сразу уснёшь.
Глядя на её сонное лицо, Шэнь Синцянь подумал и предложил:
— Спой мне песню.
Ли Чжиюэ лишь покачала головой:
— Не выдумывай.
Но Шэнь Синцянь разыгрался:
— Тогда я тебе спою. Выбирай мелодию.
— Не хочу слушать, — сказала она, закрывая глаза в кресле.
Шэнь Синцянь проигнорировал её слова и сам себе ответил:
— А, понял! Ты хочешь романтическую песню.
Ли Чжиюэ не отреагировала. Тогда он прочистил горло и запел:
— Сладенькая, ты улыбаешься так сладко…
И ни одной ноты не попал в тон.
Ли Чжиюэ не удержалась и чуть заметно улыбнулась.
Голос Шэнь Синцяня, обычно звонкий, теперь звучал мягче и чуть хрипловато от намеренно приглушённых нот. Он с явным удовольствием допел эту фальшивую версию «Сладенькой» до конца.
— Красиво? — радостно спросил он и обернулся к ней.
Но Ли Чжиюэ уже спала, свернувшись калачиком в кресле, с головой, склонённой на грудь.
Ночной свет мягко освещал её профиль. Шэнь Синцянь прикусил губу, огляделся и, опершись на здоровую левую руку, с трудом приподнялся. Затем, упершись здоровой ногой в ножку кровати, долго и мучительно пытался сесть.
Хотя на дворе было лето, глубокой ночью в комнате было прохладно. Шэнь Синцянь одной рукой снял плед с себя и накрыл им Ли Чжиюэ.
Простое движение отняло у него массу сил и времени. Когда он закончил, на лбу выступила испарина.
Но он не обратил внимания, просто вытер её ладонью, медленно лег обратно, выключил ночник и, глядя в темноту на силуэт Ли Чжиюэ, тихо прошептал:
— Спокойной ночи.
**
Шэнь Синцянь провёл в больнице города А целую неделю. За это время его навестили почти все — и знакомые, и незнакомые. Он надеялся скрыть аварию от родителей, но на третий день после возвращения в город А пришёл звонок из-за границы.
К счастью, работа там ещё не завершена, и родители вернутся только к концу месяца. К тому времени, рассчитывал Шэнь Синцянь, он уже полностью поправится.
В день выписки за ним приехали Хань Ян и Ван Пан. Шэнь Синцянь сидел в инвалидном кресле, как важный начальник, наблюдая, как они суетятся вокруг его вещей.
В руке он держал стаканчик соевого молока и вдруг сказал:
— Забыл сказать — сейчас поеду к Ли Чжиюэ.
Хань Ян закатил глаза:
— Ты хоть на главной улице живи — мне всё равно. Зачем столько возни? Нанял бы сиделку — и всё.
Шэнь Синцянь сосал через соломинку:
— Какая сиделка? Братья лучше! Ты вообще мой друг или нет?
Хань Ян фыркнул:
— Я тебе отец!
Шэнь Синцянь уже собрался ответить, но вспомнил, что ему предстоит подниматься на пятый этаж, и прикусил язык.
Когда всё было собрано, Ван Пан взял сумку, Хань Ян — коляску, и втроём они вышли из больницы. Шэнь Синцянь глубоко вдохнул — воздух за пределами больницы казался сладким.
Машина Ван Пана стояла прямо у входа. Они осторожно усадили Шэнь Синцяня на заднее сиденье, и, весь в поту, Ван Пан спросил:
— Где живёт сестра Чжиюэ?
— Улица Вэньфэй, дом 669. Она дома нас ждёт.
Ли Чжиюэ заранее прибралась — ведь всё это время, пока он лежал в больнице, она почти каждую ночь проводила у его кровати. Можно сказать, он столько не был дома — столько и она не отдыхала.
Хань Ян вздохнул:
— Вот в такие моменты особенно ценишь, когда рядом есть родной человек.
Шэнь Синцянь, сидевший на заднем сиденье и смотревший в окно, невозмутимо ответил:
— Ли Чжиюэ — не моя сестра.
Хань Ян цокнул языком:
— Да ладно тебе, Шэнь! Сестра Чжиюэ так за тобой ухаживает — а ты такой неблагодарный?
— Точно, — подхватил Ван Пан. — Если она узнает, ей будет очень больно.
Они переглянулись в зеркало заднего вида, оба сочувствуя «сестре Чжиюэ».
Но Шэнь Синцянь спокойно добавил:
— Наша семья давно опекает одну девушку. Это и есть Ли Чжиюэ.
Ван Пан чуть не вдавил педаль тормоза в пол, а Хань Ян резко обернулся:
— Что?!
С тех пор как он знал Шэнь Синцяня, Ли Чжиюэ всегда жила в их доме и считалась его старшей сестрой. Они даже не подозревали, что за этим стоит такая история.
— Это не главное, — продолжил Шэнь Синцянь, игнорируя их изумление, и бросил следующую бомбу, заставившую двух беззаботных рыбок метаться в пруду:
— Я за ней ухаживаю.
— Но, кажется, она ко мне равнодушна.
— Посоветуйте что-нибудь? Хочу, чтобы мы вместе стали парой.
Ван Пан резко нажал на тормоз — между его машиной и бампером впереди осталось расстояние меньше двух кулаков.
Как так получается? Все говорят по-русски, а он вдруг перестал понимать!
http://bllate.org/book/9151/833079
Готово:
