— Мою юность унесла прочь маленькая птичка — и не вернётся.
— Э-э… Да у тебя юность ещё при тебе — откуда ей улетать?
— В её глазах её нет — значит, моей юности тоже больше нет.
— Очнись, хватит мечтать!
Люй Шиюань похлопал его по голове и улыбнулся.
В первом полугодии девятого класса популярность шоу «Супербойз» постепенно угасала, и те самые красавцы исчезли из повседневных разговоров одноклассников.
Мелодии песен «Цзяннань» и «Семь лиственных дорог» заполонили осенние и зимние дни школьников — их частенько можно было услышать в коридорах и на переменах.
Многие ранее созданные учебные группы из-за перераспределения и оттока участников тихо и незаметно распались.
Учебная группа, в которой состоял Чжан Сяочэн, практически развалилась после того, как Чжао Тяньюй ушёл из школы.
Поэтому к четвёрке Дин Мао присоединился ещё один человек — настойчивый и неугомонный Чжан Сяочэн.
Возможно, классный руководитель решил, что им действительно нелегко сохранять группу до сих пор, и для удобства обучения специально пересадил их за соседние парты.
Люй Шиюань и Чжан Сяочэн сели позади Дин Мао, а Чэнь Синь и Чжоу Сиюй остались на прежних местах.
Хотя осенних листьев становилось всё меньше, многие вещи в это время незаметно набирали силу.
После перехода в девятый класс школа, стремясь повысить успеваемость по литературе и подготовить учеников к выпускному экзамену через год, выделила два дополнительных урока сочинений — по пятницам, на первых двух парах после обеда.
На каждом таком занятии учительница литературы предлагала обсудить сочинения: либо те, что сдали неделей ранее, либо темы, которые ещё предстояло обдумать.
В эту пятницу снова был урок сочинений. Учительница принесла тетради с прошлой недели и велела старосте Ли Цзяцзя раздать их ученикам.
Ли Цзяцзя и Ху Минь, изящно покачиваясь, прошли по классу и за десять минут наконец раздали все тетради.
Взгляд Чжан Сяочэна следовал за Ху Минь — вперёд и назад, не переставая блуждать.
— Фу, да посмотри на эту ведьму Ху Минь!
Чэнь Синь презрительно фыркнула, явно раздражённая.
Ах, вздохнула Чжоу Сиюй и улыбнулась.
Чэнь Синь ведь сама говорила, что уже всё забыла и больше не питает чувств к Чжан Сяочэну. Так что же это тогда?
— Разбейтесь на группы по два-три человека — соседи по партам или те, кто рядом, — сказала учительница. — Обсудите свои сочинения, а в последние полчаса я пройдусь по классу и дам комментарии.
После её слов ученики свободно сгруппировались и начали обсуждать.
Дин Мао и компания закончили обсуждение ещё до середины урока.
Однако учительница постоянно ходила между партами, проверяя каждую группу, так что никто не осмеливался безобразничать.
Но сидеть без дела было чересчур скучно, и Чэнь Синь предложила осторожно сыграть в игру «Правда».
В то время в школе была популярна такая игра: каждый писал на бумажке своё мнение о другом человеке и передавал записку только ему, причём никто больше не имел права подглядывать.
Единственное правило игры — обязательно высказать настоящее мнение.
— Неужели? Какая же это ерунда!
Чжан Сяочэну совсем не хотелось участвовать: он думал о том, что придётся писать трём девочкам, но не своей Миньминь.
— Если тебе скучно, не играй. Никто тебя не заставляет.
Чэнь Синь не выдержала и бросила ему в ответ.
Этот человек думает только о своей Миньминь — просто невыносимо!
— Давай всё-таки поиграем, Чжан Сяочэн. Тебе же интересно узнать, каким человеком ты кажешься нам?
Чжоу Сиюй улыбнулась, на самом деле имея в виду: «Тогда, может, перестанешь так самовлюблённо себя вести».
Увы, Чжан Сяочэн этого не понял.
— Да ладно уж, не тяни, Чжан Сяочэн. А то потом опять будешь жаловаться, что мы тебя изолируем.
Дин Мао тоже подначила его.
— Ладно, ладно, давайте начинайте скорее.
У бедняг даже бумаги для записок не оказалось — раньше они ещё писали письма другим.
Дин Мао пришлось вытащить из ящика парты свои самоклеящиеся этикетки и раздать всем.
Через некоторое время все закончили писать.
Обменявшись записками, ребята начали тайком читать, что о них написали.
— Люй Шиюань, как ты вообще так обо мне написал?
Чэнь Синь, только распечатав первую записку, тут же вскрикнула.
— Что случилось? Что там написано?
Дин Мао, заинтересовавшись, сразу подскочила к ней.
— «Преданный».
Чжоу Сиюй, пока Чэнь Синь не смотрела, быстро вырвала у неё из рук записку.
— И всё? Только это?
Дин Мао не поверила своим ушам, вырвала записку и убедилась: действительно, всего три слова.
После этого она посмотрела на Чэнь Синь, потом улыбнулась и перевела взгляд на Люй Шиюаня.
— Да уж, ты и правда слишком мало написал.
Чэнь Синь явно была недовольна.
— Нет, я всем написал одинаково.
Люй Шиюань смущённо улыбнулся: он думал, что никто не станет зачитывать вслух, а Чэнь Синь без раздумий сразу всё раскрыла.
— Не верю! Чжоу Сиюй, Дин Мао, покажите мне ваши записки!
Чэнь Синь потянулась за записками подруг.
— Да одинаково же! Уже сказали — нельзя смотреть чужие!
Чжоу Сиюй ещё не успела прочитать свою записку от Люй Шиюаня. Боясь, что Чэнь Синь вырвет её и снова громко зачитает, она быстро спрятала записку за пазуху.
— Ах, какие вы обе!
Чэнь Синь обиженно села на своё место.
— Лучше посмотри, что тебе написал Чжан Сяочэн! Может, там сюрприз?
Люй Шиюань, видя, что она не унимается, поспешил перевести внимание на Чжан Сяочэна.
Дин Мао тем временем тайком распечатала записку от Люй Шиюаня и обнаружила там целую фразу:
«Хоть и не обладаешь красотой, способной остановить рыбу и уронить гусей, но всё же способна свергнуть государства и рушить города».
Дин Мао была приятно ошеломлена. Она не ожидала, что Люй Шиюань так отзовётся о ней — думала, как и у Чэнь Синь, будет всего три слова.
— О чём ты так глупо улыбаешься?
Чжоу Сиюй, заметив, как Дин Мао сама себе улыбается, подошла и спросила.
— Ни о чём.
— Дай посмотреть, что тебе написал Люй Шиюань?
— Ах, да ничего такого...
Лицо Дин Мао покраснело.
— Давай сюда, быстро! Дин Мао!
Чжоу Сиюй притворилась обиженной.
— Ладно уж...
— Хм, талантливо! Видно, что старался.
Чжоу Сиюй, прочитав записку, вернула её Дин Мао и, довольная, вернулась на своё место.
Глядя на Чэнь Синь, она усмехнулась: та, ещё не оправившись от трёх слов Люй Шиюаня, получила новый удар — три слова от Чжан Сяочэна.
Люй Шиюань, поняв, что Дин Мао прочитала его записку, молча опустил голову и распечатал ту, что написала ему Дин Мао.
Позже Дин Мао выучила стихотворение «Прекрасная на севере»:
«На севере живёт прекрасная,
В мире нет её прекрасней.
Один взгляд — и падает город,
Второй — и рушится держава».
Она спрятала ту записку в свой альбом с наклейками, положив рядом с любимой фотографией премьер-министра Чжоу.
Выражение «способна свергнуть государства и рушить города» происходит из истории о наложнице императора У-ди из династии Хань — госпоже Ли.
Когда её брат Ли Яньнянь исполнил знаменитую «Песнь о прекрасной», она попала во дворец и обрела милость императора.
Род Ли на время достиг вершины славы и богатства.
Но в итоге их род был дважды истреблён полностью.
В этом мире многое длится лишь мгновение.
После получения записки Дин Мао долго краснела при виде Люй Шиюаня и больше не осмеливалась шутить с ним или спорить.
— Дай же посмотреть! Ну пожалуйста!
Чэнь Синь всё ещё не могла успокоиться, мучаясь любопытством, что написали мальчишки Дин Мао и Чжоу Сиюй.
— Выбросила. Даже не читала. Если очень хочешь — иди в мусорный бак копайся, может, ещё найдёшь.
Чжоу Сиюй нарочно её поддразнила.
— А у тебя, Мао Мао, тоже выбросила?
Чэнь Синь не сдавалась.
— Ага, я знала, что эти двое ничего хорошего не скажут. Как и Сиюй — даже не стала читать, сразу в мусор.
— Ах, как вы так можете? Даже не посмотреть!
Чэнь Синь надула губы.
— Ты думаешь, все такие, как ты? Ты ведь этих двух болванов за генералов держишь. Да плевать на то, что они там напишут!
Чжоу Сиюй не могла перестать смеяться.
— Ладно...
Чэнь Синь долго ходила унылая, погружённая в размышления о тех шести словах.
После перехода в девятый класс школа каждый месяц проводила пробные экзамены. Перед каждым экзаменом нужно было убирать парты и выметать класс до такой степени, чтобы не осталось ни единого клочка бумаги.
О шпаргалках не могло быть и речи — даже черновиков не давали.
В это воскресенье ученики снова начали перетаскивать книги — один за другим, уже привыкнув к такому распорядку.
Дин Мао закончила уборку и села отдохнуть.
— Быстрее, Мао Мао! Сегодня вечером Чжан Сяочэн угощает ужином!
Люй Шиюань неизвестно откуда появился у неё за спиной.
— Правда? Почему он вдруг стал таким щедрым? Или у него какие-то хорошие новости?
— Не знаю, наверное, есть. А где Чэнь Синь и Чжоу Сиюй? Позови их тоже. Раз уж Чжан Сяочэн угощает — нельзя упускать такой шанс!
— Да уж, такой возможности больше не будет! Побегу в общежитие за ними.
Дин Мао ушла.
— Собираемся у главных ворот школы!
Люй Шиюань крикнул ей вслед.
— Хорошо!
Дин Мао ещё не добралась до общежития, как по дороге встретила Чэнь Синь.
— Чэнь Синь, а где Чжоу Сиюй? Разве вы не вместе шли?
— Она ещё у входа в общежитие. Посмотрите вы на себя: в обычные дни плохо едите, всё худеете, а в ответственный момент — ни капли силы! Теперь я понимаю, что значит «руки не могут даже курицу удержать».
— Ха-ха-ха! С каких это пор ты стала такую книжную речь говорить?
— Слушай, отличная новость: сегодня вечером Чжан Сяочэн угощает нас ужином. Люй Шиюань послал меня за вами. Собираемся у главных ворот школы.
— Неужели? Мне не снится? Это что, с неба манна небесная падает?
— Быстрее собирайся! Уже почти пять часов. Если опоздаем — не найдём свободного места. Говорят, сейчас холодно, и все ходят ужинать за пределы школы.
— Точно, точно! Ты иди помоги Сиюй, я подожду вас в классе.
Дин Мао побежала в общежитие и действительно увидела Чжоу Сиюй, прислонившуюся к двери и неподвижную.
— Да ты просто барышня из знатного рода! Сама даже пошевелиться не можешь?
— Слишком тяжело... Не сдвинуть.
— А раньше как справлялась?
— Чжао Тяньюй мне помогал...
Чжоу Сиюй вырвалось само собой, и только потом она поняла, что сказала. Неудивительно, что так устала — ведь Чжао Тяньюя больше нет.
— Давай я помогу. Быстро закончим — ведь сегодня вечером Чжан Сяочэн угощает нас.
Дин Мао, заметив, как та вдруг замолчала, поняла, что проговорилась, и поспешила подойти.
— Правда? Похоже, солнце сегодня с запада взошло.
Чжоу Сиюй улыбнулась.
Когда трое девушек, закончив сборы, подошли к главным воротам школы, Люй Шиюань уже ждал их там.
Дин Мао огляделась и спросила:
— А где Чжан Сяочэн? Почему его нет?
— Он велел нам идти вперёд, сам скоро подоспеет. Говорит, у него для всех сюрприз.
Люй Шиюань честно ответил — Чжан Сяочэн уже сообщил ему место ужина.
— Только бы не испуг.
Чэнь Синь не удержалась и ляпнула.
— Ха-ха-ха! Лучше бы так и было!
Чжоу Сиюй, обычно холодная красавица, не смогла сдержать смеха.
Видимо, то, что для всех будет сюрпризом, для Чэнь Синь превратится в испуг.
Ребята болтали и смеялись по дороге в ресторан, и действительно, там уже было полно народу — свободных мест почти не осталось.
— Сколько вас?
К ним подошла официантка, улыбаясь. Она выглядела немного старше учеников — лет двадцати с небольшим.
Очень милая и доброжелательная девушка.
— Нас пятеро, наверное.
Люй Шиюань ответил, и красивая официантка провела их к столику в дальнем зале.
Они сели и взяли меню.
— Hello! Всем привет! Позвольте представить мою девушку...
Пока они размышляли, что заказать, в зал неожиданно вошёл Чжан Сяочэн — и за ним следовала девушка.
Когда все хорошенько пригляделись, стало ясно: это была никто иная, как Ху Минь.
Да, ошибки не было. Неужели настойчивость действительно растопила камень?
http://bllate.org/book/8969/817898
Готово:
