— Конечно, видел всё собственными глазами, — сказал Три Обезьяны. — В эти дни почти все из деревни ушли в горы или на поля, дома осталось мало народу. Я, как обычно, бродил без дела и шнырял по всей деревне, как вдруг увидел, как госпожа Цзя гонялась за вашими цыплятами с толстой палкой. Курочка с цыплятами метались в панике, а те, что отстали, она просто прикончила несколькими ударами. Потом, чтобы никто не заметил, швырнула трупики в колючий кустарник вон там.
Он указал влево, туда, где невдалеке начинался обрыв, заросший колючками.
— Инънян, пойдём посмотрим, — разъярённо произнёс Ли Синъе.
— Пойдём, проверим, — Яо Шуньин поднялась и зашагала вперёд.
Ли Синъе подобрал палку и осторожно стал раздвигать кусты, заглядывая внутрь. Лёгкий ветерок принёс с собой зловоние.
— Наверняка цыплята уже сгнили — оттого и так воняет. Пятое, будь осторожен, не упади вниз! — Яо Шуньин, зажимая нос, предупредила его.
— Вижу! Действительно всё там. У некоторых даже половины тел нет — наверное, кто-то их съел. Фу-у, какая гадость! Ещё чуть-чуть — и меня вырвало бы! — Ли Синъе быстро отпрянул и, отвернувшись, принялся сплёвывать. Потом не удержался и упрёкнул Три Обезьян: — Хоу-гэ, раз ты видел, как госпожа Цзя бьёт наших цыплят, почему не остановил её или хотя бы не побежал за нашей бабушкой?
Три Обезьяны вздохнул с досадой:
— У госпожи Цзя язык острее бритвы — в деревне никто не смеет с ней связываться. Не то чтобы я её боялся, но если бы я вмешался в вашу ссору, она, может, и не стала бы ругать меня, зато обязательно прицепилась бы к моей бабушке. А вы же знаете мою бабушку — она отродясь не умела возражать, только злится молча. Я не хочу, чтобы старушка из-за меня страдала.
Кто станет ввязываться в чужие разборки, рискуя навлечь беду на свою семью? У Яо Шуньин не было оснований винить Три Обезьян, и она поспешила сказать:
— Хоу-гэ, мы всё понимаем. Спасибо, что рассказал нам правду. Не волнуйся, мы никому не скажем, что это ты.
Три Обезьяны заметно облегчённо выдохнул и с беспокойством спросил:
— А что вы теперь собираетесь делать?
— Что делать? — возмутился Ли Синъе. — Конечно, расскажем взрослым и заставим эту старую ведьму Цзя заплатить за наших цыплят!
Яо Шуньин нахмурилась и задумалась:
— Нет, так нельзя. Мы не можем выдавать тебя как свидетеля. Одних трупиков цыплят недостаточно — госпожа Цзя просто откажется признавать вину, и мы ничего не сможем с ней поделать.
— Так что же делать? Неужели так и оставить эту старую ведьму в покое? — воскликнул Ли Синъе.
Три Обезьяны задумчиво произнёс:
— На самом деле есть способ отомстить.
— Какой? — хором спросили Яо Шуньин и Ли Синъе.
— Вы же знаете, что в последние ночи в деревню приходят хорьки?
— Знаем. Но только те дворы страдают, где заборы плохие и курятники разваливаются. У нас-то всё в порядке.
— Можно устроить так, чтобы хорёк отомстил за вас.
— Да брось! — разочарованно отозвались оба. — Хорёк ведь не наш, да и у дома Ли Синьюэ забор высокий и крепкий.
Три Обезьяны хихикнул:
— Не так уж и крепкий. За их домом в заборе есть дыра, но снаружи ещё держится тонкая корочка. Говорят, некогда чинить. А хорьки в эти дни как раз орудуют в вашем районе — наверняка сегодня ночью снова придут. Если тихонько снять эту корочку, хорёк запросто проникнет внутрь.
— Правда? Отличная идея! Подожду, пока все уснут, и сам пойду всё сделать. Пусть хорёк перегрызёт всех её кур! — Ли Синъе сжал кулаки, а произнося слово «перегрызёт», зубы его скрипнули от злости.
Яо Шуньин, видя его воодушевление, решила остудить пыл:
— Но даже если хорёк проникнет во двор, это не гарантирует, что их курятник разваливается. Если он целый, всё будет напрасно.
— Как раз на днях дверца их курятника перестала закрываться, — вставил Три Обезьяны.
Яо Шуньин удивилась:
— Хоу-гэ, откуда ты так хорошо знаешь, что творится в доме госпожи Цзя?
Ли Синъе фыркнул:
— Да ладно тебе! Наверняка Синьюэ всё тебе рассказывает. Она же вечно за тобой бегает и болтает без умолку.
Три Обезьяны бросил взгляд на Яо Шуньин и смущённо пробормотал:
— Ну… они… они просто любят со мной разговаривать… Я не могу от них отвязаться.
Яо Шуньин хихикнула:
— Ах, Хоу-гэ, ты ведь самый популярный парень в деревне! Ничего удивительного, что Синьюэ за тобой увивается. Ладно, мне пора к сестре Ляньсы — а то бабушка спросит, и всё раскроется. Спасибо тебе, Хоу-гэ!
С этими словами она развернулась и быстрым шагом ушла.
Поскольку в голове вертелось важное дело, которое нельзя было рассказывать взрослым, Яо Шуньин казалось, что день тянется бесконечно. Она с нетерпением ждала ночи, но в то же время боялась, что Ли Синъе поймают. Сердце её то и дело подскакивало от тревоги. Несколько раз она даже хотела остановить его и отговорить от мести, но, вспомнив, какая госпожа Цзя мерзавка, тут же отбрасывала эту мысль.
Ли Синъе, напротив, был весь в предвкушении и не находил себе места. «Этот мальчишка слишком юн и не умеет скрывать чувства, — думала про себя Яо Шуньин. — Стоит взрослым лишь немного присмотреться — и сразу заподозрят неладное». К счастью, все были заняты делами и никто не обращал на него внимания.
Небо постепенно темнело. Люди, уставшие за день, немного поболтали и начали зевать, один за другим укладываясь спать. Яо Шуньин и Ли Синъе тоже легли, как и все. Яо Шуньин, спавшая одна, даже не раздевалась — просто сидела на кровати, обхватив колени, и ждала. От одной мысли о предстоящем деле её охватывало волнение, будто она — подпольщица, готовящая секретную операцию.
Ли Синъе выждал, пока Ли Синцзя рядом начал храпеть, прислушался — и, убедившись, что все в доме крепко спят, тихонько встал. Яо Шуньин всё это время напряжённо вслушивалась в звуки во дворе. Услышав лёгкий шорох, она поняла: это он. Быстро сняв обувь, она босиком спустилась вниз.
Они встретились во дворе. Яо Шуньин прошептала:
— Пятое, я пойду с тобой и буду в отдалении караулить. Если что — сразу предупрежу.
Ли Синъе решительно отказался:
— Я справлюсь один.
Яо Шуньин настаивала, но он возразил:
— Если мы оба уйдём, а ворота останутся незапертыми, вдруг воры придут? Оставайся здесь, запри ворота и откроешь мне, когда я вернусь.
«Ну и хитрец!» — подумала Яо Шуньин. — «Нашёл отличный предлог». Конечно, вряд ли воры появятся именно сейчас — да и за всё время в Лицзячжуане, кажется, никто не слышал о кражах. Но парень явно не хотел, чтобы она шла с ним. Пришлось смириться.
Ли Синъе осторожно сдвинул засов, стараясь не издать ни звука. Лёгкий скрип всё же раздался, но он был настолько тихим, что спящие этого не услышали.
— Жди меня, не волнуйся — скоро вернусь, — прошептал он, уже точно зная, куда идти: днём Три Обезьяны показал ему место.
После его ухода Яо Шуньин в напряжении прислушивалась к каждому шороху, мысленно повторяя: «Ну где же он? Где же он?» Прошло немного времени, но ей показалось целой вечностью. «Неужели его поймали?» — мелькнуло в голове. Она начала лихорадочно соображать, что делать в таком случае, но боялась шевельнуться или издать звук. Ладони её были мокры от пота.
Наконец раздался лёгкий стук в ворота и приглушённый голос Ли Синъе:
— Инънян, ты здесь? Я вернулся, открывай!
Яо Шуньин поспешно отодвинула засов и тихо спросила:
— Ну как? Проделал дыру?
— Конечно! Готовься слушать завтра утром весёлую историю, — ответил он с нескрываемой гордостью.
— А вдруг хорёк сегодня не придёт к ним? — с сомнением произнесла Яо Шуньин и тут же пожалела об этом.
Ли Синъе нахмурился:
— Неужели? Тогда вся моя работа зря! И если они заметят дыру, сразу же заделают её.
— Э-э… Наверняка придут сегодня ночью. Поздно уже, иди спать.
Беспокоясь, что хорёк не придёт и их месть провалится, Яо Шуньин долго ворочалась в постели, прежде чем уснуть. Проснувшись утром, она с ужасом обнаружила, что уже поздно. Быстро одевшись, она спустилась вниз и тут же столкнулась с Ли Синъе. Лицо мальчика сияло от восторга — Яо Шуньин сразу поняла: всё получилось.
Ли Синъе схватил её за руку и потащил к амбару, торопливо шепча:
— Ха-ха! Хорёк действительно пришёл к ним! Знаешь, что случилось?
Яо Шуньин, полагая, что урон велик, предположила:
— Что? Перегрыз всех их кур?
— Нет, только двух.
Яо Шуньин разочарованно скривилась:
— Да ладно! Всего две? А нам-то десять цыплят убили!
— Не торопись, выслушай до конца! Госпожа Цзя — та ведьма — проснулась от шума в курятнике и выскочила во двор. И знаешь, что дальше?
В самый напряжённый момент он снова стал томить — «противный мальчишка!» — подумала Яо Шуньин.
— Ну говори же скорее! — нетерпеливо воскликнула она.
— Ха-ха! Госпожа Цзя бросилась гнаться за хорьком, а тот, прижатый к стене, выгнул спину, поднял хвост и… пукнул прямо ей в лицо! От вони она тут же отключилась! — Ли Синъе, задыхаясь от смеха, еле выговорил последние слова и, схватившись за живот, покатился по земле.
— Не может быть! От хорькового пуканья человек в обморок падает? — усомнилась Яо Шуньин.
— Зачем мне врать? Сама можешь расспросить! Не только госпожа Цзя отключилась — все, кто потом вышел во двор: Ли Цинзао, Ли Давань, Ли Даван, их жёны и даже Ли Синлянь — всех вырвало от этой вони!
Яо Шуньин представила, как вся семья Ли Цинзао — мужчины, женщины, старики и дети — стоят во дворе и рвут друг за другом, а над усадьбой висит этот «аромат», и не выдержала — расхохоталась. Чем больше она думала об этом, тем смешнее становилось, и вскоре она, как и Ли Синъе, лежала на земле, держась за живот и стонала:
— Ах-ха-ха! Больше не могу! Умираю от смеха!
— Ха-ха! У меня живот болит! Перестань, пожалуйста! — Ли Синъе пытался остановиться, но не мог.
Наконец им удалось успокоиться. Ли Синъе сказал:
— Нам обязательно нужно отблагодарить Хоу-гэ. Без него мы бы не смогли проучить эту старую ведьму и не услышали бы такой весёлой истории.
Яо Шуньин согласилась:
— Да, обязательно поблагодарим. Сходи к нему, но смотри — никому не проболтайся. Особенно в доме Ли Синьюэ. Если они узнают, тебя точно прикончат. Та ведьма сдерёт с тебя шкуру!
— Понял, не волнуйся, — бросил Ли Синъе и пулей умчался.
История о том, как хорёк ночью напал на дом Ли Цинзао, а вся семья, включая госпожу Цзя, упала в обморок от его «душистого» пуканья, за один день разнеслась по всему Лицзячжуаню. Конечно, об этом узнала и семья Яо Чэнэня. Перед ужином Ли Синчу с особым воодушевлением пересказал всю историю, словно подавая на закуску.
Все весело хохотали. Ли Синъе, сидевший за столом, то и дело открывал рот, будто собирался признаться в своём подвиге. Яо Шуньин, испугавшись, что он не удержится, поспешила увести его в амбар и строго предупредила:
— Ни слова! Хотя твои действия и были местью, тайком устраивать такие ловушки — не по-джентльменски. В уставе рода Яо прямо сказано: потомкам запрещено поступать подобным образом. Если дедушка узнает, он не похвалит, а накажет нас обоих. Последствия будут серьёзными!
Эти слова успешно отбили у Ли Синъе желание хвастаться. Яо Шуньин наконец перевела дух.
На самом деле, даже если бы Яо Чэнэнь и узнал правду, он, скорее всего, сделал бы пару замечаний, но не стал бы наказывать. Ведь семья Ли Цинзао и так наделала столько подлостей! Против таких людей допустимы и не совсем честные методы. Просто чем больше людей знает тайну, тем выше риск, что она раскроется — а это плохо для Три Обезьян.
http://bllate.org/book/8873/809160
Готово:
