Готовый перевод The Substitute's Pampering / Изнеженная замена: Глава 15

Линь Хэвэнь слышал немало слухов о Чжун Юне: говорили, что тот безжалостен, решителен в расправах и что всем, кто его обидит, не поздоровится.

Хорошо ещё, что наследный князь Ливан вовсе не любит свою наложницу — иначе не позволил бы ей выставлять себя напоказ и участвовать в торгах вместе с этой компанией мужчин.

Женщина, утратившая любовь мужчины, ничего не стоит.

Су Янпин стукнул молотком:

— Тысяча лянов! Кто ещё повысит ставку?

Из угла, где сидел неприметный человек, раздался голос:

— Две тысячи лянов!

Все повернулись в ту сторону: кто же так щедро удваивает ставку?

Цзян Сюйинь прикинула в уме: за такую цену проще послать людей в Хэси и закупить там.

Линь Хэвэнь, заботясь о семейном деле, решил во что бы то стало выкупить этот жир и крикнул в ответ:

— Две тысячи двести лянов!

Тот человек тут же повысил:

— Три тысячи лянов!

Линь Хэвэнь начал нервничать, стиснул зубы:

— Три тысячи пятьсот лянов!

Отец выделил недостаточно средств, и он добавил из собственных сбережений — всё равно, лишь бы заслужить одобрение отца, временные убытки не так уж страшны.

Тот человек снова повысил ставку:

— Пять тысяч лянов!

Линь Хэвэнь прикинул: если попросить ещё немного у матери, можно продолжить.

— Пять тысяч пятьсот лянов!

Тот человек без колебаний выкрикнул:

— Восемь тысяч лянов!

Цена сразу подскочила до восьми тысяч! У Линь Хэвэня таких денег не было. Он вышел из себя и, тыча пальцем в незнакомца, закричал:

— Ты совсем дурак? Восемь тысяч лянов за такую ерунду?!

Весь двор уставился на того, кто сделал ставку, и все мысленно согласились с Линь Хэвэнем: это же полный абсурд, ненормально!

Цзян Сюйинь взглянула на него: одежда незнакомца была скромной, но он гордо держал голову и явно наслаждался вниманием толпы. Она сразу поняла: он торгуется не за себя, а по поручению хозяина и заодно наслаждается ощущением, будто расточает золото без счёта.

Его хозяин, должно быть, полный идиот, если тратит восемь тысяч лянов на бычий жир.

Су Янпин спросил:

— Восемь тысяч лянов! Есть желающие повысить?

Торги начались со ста тридцати лянов, а теперь достигли восьми тысяч — такого в истории аукционов Министерства наказаний ещё не бывало.

Во дворе загудели:

— Даже второй молодой господин Линь сдался, вряд ли кто-то ещё повысит ставку.

— Интересно, зачем ему понадобился этот жир за такие деньги?

— Может, он враг семьи Линь и специально подрезает им крылья?

— Но за семьёй Линь стоит семья Люй! Кто осмелится их обидеть?

— Думаю, надо искать ответ в ценности самого жира… Но ведь из него делают только кремы, мази, помады и румяна! Стоит ли тратить восемь тысяч?

Су Янпин снова спросил:

— Восемь тысяч лянов! Есть желающие повысить?

Кто-то сказал:

— Не спрашивайте, никто не повысит.

Но тут, на глазах у всех, тот самый человек, который назвал восемь тысяч, снова поднял табличку.

Толпа недоумённо переглянулась:

— Что за чёрт?

Как это — сам себе перебивает ставку?

Под шокированными взглядами собравшихся незнакомец громко объявил:

— Десять тысяч лянов!

Он вовсе не хотел хвастаться, но наследный князь велел: «Потрать не меньше десяти тысяч — иначе задание не засчитаю».

Су Янпин стукнул молотком:

— Десять тысяч лянов! Пятьсот цзинь бычьего жира достаются тому… большому дураку!

Он невольно проговорил вслух то, что думал, и тут же поправился:

— …тому господину.

Все в дворе уставились на «большого дурака» с любопытством:

— Это ты сам торгуешься? У тебя есть такие деньги? Кто твой хозяин?

Тот человек вручил Су Янпину вексель, получил документы и направился к Чжун Юню, почтительно протянув их ему.

Цзян Сюйинь с ужасом наблюдала, как Чжун Юнь, этот «большой дурак», подошёл к ней и, немного неуклюже, протянул бумаги:

— Держи жир. Не злись больше.

Он следовал советам из любовных романов — дарил ей то, что ей нравится. Он искренне старался её утешить и загладить вину за то, что вчера на неё накричал.

Но Цзян Сюйинь не только не почувствовала утешения — она разозлилась ещё больше. Десять тысяч лянов! Этот расточитель потратил десять тысяч на товар, который стоит самое большее пятьсот! Пусть даже он не тронул её денег, они же теперь одна семья — его деньги хоть немного, но касаются и её.

Чжун Юнь не увидел на лице Цзян Сюйинь той реакции, на которую надеялся. Он думал, она обрадуется, начнёт капризничать и ласково с ним заигрывать.

Он подошёл ближе, нахмурил красивое лицо и спросил с упрёком:

— Я же тебя утешаю! Почему ты не улыбаешься?

Цзян Сюйинь: «……»

Прости, но улыбнуться она действительно не могла. Ей сейчас хотелось только одного — ударить кого-нибудь.

Она даже подумала: не пойти ли к Су Янпину и не спросить ли, нельзя ли вернуть деньги и перепродать жир заново.

Рядом кто-то шептался:

— Разве не говорили, что наложница наследного князя не в милости? А он только что потратил десять тысяч лянов ради неё! Это разве не любовь?

— А второй молодой господин Линь? Почему он вдруг сел прямо на землю? Ноги подкосились?

Чжао Ань и Су Янпин обменялись многозначительными взглядами.

Чжао Ань спросил:

— Су, по-твоему, рука Линь Хэвэня уцелеет?

Су Янпин чуть не заплакал:

— Да забудь ты про Линь Хэвэня! Я ведь только что назвал наследного князя большим дураком…

Ноги Линь Хэвэня подкосились, и слуга помог ему встать.

Он посмотрел на свою руку и, дрожа, спросил:

— Какой рукой я её тронул?

Слуга ответил:

— Правой, второй молодой господин.

Слуга украдкой взглянул на Чжун Юня. Тот, высокомерный и величественный наследный князь, даже не смотрел в их сторону, но слуга точно знал: сегодня жизнь его господина висит на волоске.

Осмелиться фамильярно обращаться с наложницей наследного князя — даже сам господин Линь не спасёт сына.

Слуга протянул Линь Хэвэню кинжал и, стиснув зубы, сказал:

— Лучше пальцы потерять, чем жизнь, второй молодой господин.

Линь Хэвэнь уже был до смерти напуган, а услышав про пальцы, тут же обмочился от страха. Моча растеклась по земле, и окружающие, зажав носы, отпрянули.

Среди них было немало торговцев, которых семья Линь постоянно обижала, и все радовались его позору.

— Я торговец маслом, мой ларёк процветал, а Линь Хэвэнь пришёл и опрокинул все мои бочки! Я потерял кучу денег!

— В прошлый раз мой сын случайно толкнул Линь Хэвэня, и тот пнул его ногой! Жена пошла выяснять, а он ещё и насмехался над ней!

……

Линь Хэвэнь уже не слышал обвинений. Да и если бы слышал — не обратил бы внимания. Он смотрел на свою руку: без пальцев он станет калекой. Все будут смотреть на его увечье и вспоминать сегодняшний день, называя его развратником, осмелившимся приставать к наложнице наследного князя.

А наследство семьи Линь никогда не достанется калеке.

Линь Хэвэнь бросился на колени перед Чжун Юнем:

— Наследный князь! Я был слеп и не узнал наложницу! Простите меня, умоляю, пощадите!

И начал стучать лбом об землю, пока на камнях не проступила кровь.

Чжун Юнь взглянул на него и пнул так, что Линь Хэвэнь полетел к дереву.

«Бах!» — раздался глухой удар. Старое столетнее дерево затряслось, и последние листья посыпались на землю.

Линь Хэвэнь почувствовал, как всё внутри него болит, изо рта потекла кровь, и он уже не мог подняться.

Чжун Юнь подошёл ближе. Линь Хэвэнь прошептал:

— Главная госпожа семьи Люй — моя родная тётя, наложница Люй — моя двоюродная сестра. Мы с ней выросли вместе, между нами глубокая привязанность. Если со мной что-то случится, она будет в отчаянии и обвинит вас, наследный князь.

Остальные не слышали, но Цзян Сюйинь стояла ближе и отлично расслышала: Линь Хэвэнь упомянул Люй Мэнцзяо.

Она подняла глаза на Чжун Юня, желая увидеть, как он поступит с двоюродным братом Люй Мэнцзяо.

Чжун Юнь взглянул на Линь Хэвэня, убрал меч и приказал окружающим:

— Заберите его.

Слуги подхватили Линь Хэвэня. Он обливался холодным потом и чувствовал нереальность происходящего — будто чудом избежал смерти.

Жизнь спасена, пальцы целы. Его посадят в тюрьму, но семьи Линь и Люй сумеют уладить дело — значит, наследный князь всё-таки хранит чувства к своей двоюродной сестре.

Да, наложница наследного князя в милости — он действительно потратил десять тысяч ради неё. Но перед лицом Люй Мэнцзяо эта милость — всего лишь мираж, который легко развеять одним словом.

Когда Линь Хэвэня увели, люди во дворе Министерства наказаний стали расходиться.

Цзян Сюйинь швырнула документы на бычий жир прямо в Чжун Юня, и в её голосе звенели и боль, и гнев:

— Я не хочу твоих вещей! Не хочу!

Во дворе ещё стояли служащие Министерства наказаний — они привыкли к своему высокомерному и жестокому начальнику и никогда не видели, чтобы кто-то так на него кричал. Из любопытства они не спешили уходить, пока Су Янпин несколько раз не выгнал их.

Чжун Юнь не понимал, что с ней случилось:

— Ты же хотела этот жир! Я тебе его купил — почему теперь отказываешься?

— Даже если я и избалована, не стоит забываться! Не думай, что раз я тебя балую, ты можешь делать всё, что вздумается!

Цзян Сюйинь наступила на листья, разбросанные Линь Хэвэнем, подошла к Чжун Юню и сказала:

— Я слышала, что он тебе сказал.

Она спросила прямо:

— Если бы Линь Хэвэнь действительно причинил мне зло, но упомянул бы, что его двоюродная сестра — Люй Мэнцзяо, ты бы всё простил?

Она смотрела на это любимое лицо. Родинка у его глаза напоминала застывшую слезу — но эта слеза была не его, а её.

Чжун Юнь ответил:

— Разве я не приказал посадить его в тюрьму? В тюрьме Министерства наказаний даже живой выходит полумёртвым.

Гнев Цзян Сюйинь накапливался не в одночасье. С самого дня свадьбы она знала: в его сердце есть другая женщина.

В день Дунчжи, под фейерверками, он сказал ей: «Давай жить вместе по-настоящему». Она поверила — он искренне хотел этого.

Тогда она не задумывалась: если бы ему пришлось выбирать между ней и Люй Мэнцзяо, и если бы Люй Мэнцзяо была допустимым выбором — выбрал бы он её?

Цзян Сюйинь вытерла слёзы и нарочито спросила Чжун Юня:

— Если бы я потребовала жизни Линь Хэвэня, ты бы отдал её мне?

Чжун Юнь смотрел на неё сверху вниз. Увидев, как она плачет, он почувствовал внезапную тревогу и растерянность.

Он не понимал, чего боится, но эти две слезы так заворожили его, что ему захотелось убивать.

Он схватил меч, мрачно шагнул в сторону коридора, ведущего в тюрьму Министерства наказаний.

В этот момент подбежал Су Янпин:

— Цуй Юй отправился в Верховный суд! Он бьёт в барабан у ворот, требуя пересмотра дела семьи Гу!

У Чжун Юня голова пошла кругом. Он ведь уже выгнал Цуй Юя за городские ворота и хорошенько проучил! Как он снова появился?

Цуй Юй лезёт в дело семьи Гу — это всё равно что бросаться головой о стену. Самоубийство.

Чжун Юнь вынужден был отложить дело Линь Хэвэня и направился в Верховный суд.

Чжао Ань остановил его:

— Наследный князь, подумайте!

Чжун Юнь понял, что имел в виду Чжао Ань: если он спасёт Цуй Юя, то тем самым раскроет себя.

Чжао Ань предложил:

— Может, поручить это господину Сюй?

Чжун Юнь ответил:

— Верховный суд — место, где пожирают людей без остатка, особенно в делах семьи Гу. Сюй Юйлунь — всего лишь сын великого наставника, без реальной власти. Бесполезный человек. Он никого не спасёт.

Чжао Ань взвесил все «за» и «против» и вынужден был согласиться:

— Тогда, пожалуй, стоит отказаться.

Жертвовать великим планом мести ради никчёмного Цуй Юя — глупо.

Чжао Ань это понимал, и Чжун Юнь — тем более.

Но Чжун Юнь вскочил на коня:

— В Верховный суд!

Чжао Ань не понял, пока Чжун Юнь не обернулся и не сказал:

— Уже два года никто не осмеливался упоминать дело семьи Гу. Только Цуй Юй.

Тут Чжао Ань всё понял: Цуй Юя нужно спасать любой ценой. Это шанс показать всему миру, что дело семьи Гу — не табу. Рано или поздно его пересмотрят, и Цуй Юй может стать искрой, которая запалит пламя.

У ворот Верховного суда Цуй Юй лежал на земле, изрыгая кровь.

Младший судья Чжу Яньюнь подошёл к нему, наступил ногой на его ладонь, и Цуй Юй закричал от боли, выкрикивая:

— Негодяй! Слепец! Не видишь правды!

Прохожие, услышав, что этот человек требует справедливости для бывшего великого генерала Гу, останавливались и смотрели. Два года под гнётом власти никто не осмеливался просить справедливости для генерала Гу.

Чжу Яньюнь держал в руках исковое прошение, пропитанное кровью, которая слилась с чёрными чернилами.

Он взглянул на бумагу и с насмешкой сказал Цуй Юю:

— Ты утверждаешь, что купец из Янчжоу? Почему не торгуешь, а приехал в Пинцзинь подавать жалобу? По-моему, ты вовсе не купец, а сообщник предателя Гу!

http://bllate.org/book/8715/797572