Он ел с изысканной грацией, сосредоточенно и внимательно.
Слуги выстроились вдоль стены. Молодые горничные то и дело не могли удержаться от того, чтобы бросить на него тайный взгляд.
Боялись его… трепетали перед ним… но всё равно не могли не смотреть.
Его лицо, будто высеченное рукой бога-скульптора, было прекраснее даже, чем у признанного нации красавца Гу Пиншэна — и не на одну, а на целую бездну степеней.
Жаль только, что такой мужчина почти никогда не появлялся на публике.
Видимо… всё ещё не преодолел душевных ран.
Пятнадцатилетний Гу Юйнин когда-то дебютировал в индустрии развлечений: кино, музыка, шоу — три направления сразу. В те времена интернет был не так развит, фанатство ограничивалось офлайн-встречами, но даже тогда Гу Юйнин был настоящим национальным идолом, покорившим полстраны.
Однако затем с ним случилось нечто ужасное. Сопровождаемый слезами разочарованных поклонников и потоками злобных нападок, он в позоре ушёл из шоу-бизнеса.
Позже он принял из рук глубоко разочарованного старика рухнувший медиахолдинг «Фэн Юй» и взялся за управление артистами.
За эти годы под его руководством компания, которая уже висела на волоске, не только восстановилась, но и постепенно достигла вершины индустрии.
К тому же именно он собственноручно вывел своего младшего брата в число суперзвёзд.
За этим блеском и шумихой имя Гу Чаншэна постепенно стёрлось из памяти людей.
Даже Цинь, управляющий домом, который годами заботился о быте господина Гу Санье, порой не мог угадать, о чём думает этот человек.
По возрасту он всего на три года старше Гу Пиншэна, но характеры братьев были словно небо и земля.
Гу Пиншэн — открытый, жизнерадостный, выросший в здоровой и благополучной обстановке.
А вот Гу Юйнин — совсем другое дело. Его натура была холодной, жёсткой и беспощадной; даже его улыбка заставляла костей леденеть.
Даже самый любимый им младший брат временами его побаивался.
Цинь поднял глаза к окну гостиной: Гу Пиншэн прятался за занавесками, пытаясь незаметно проскользнуть к задней двери.
Но его белоснежные волосы слишком ярко выделялись в темноте — он прыгал туда-сюда, как сумасшедший.
И самое печальное — он совершенно этого не замечал. Даже Цинь и слуги уже не выдерживали зрелища.
— Молодой господин, прошу вас, входите, — сказал Цинь, распахнув французские двери и обращаясь к Гу Пиншэну во дворе. — Не играйте в прятки. Третий господин давно вас заметил.
Гу Пиншэн нахмурился и пробурчал себе под нос:
— Да заткнись ты уже.
Цинь вежливо улыбнулся.
Гу Пиншэн, понурив голову, вошёл в дом и, увидев Гу Юйнина, погружённого в телефон, тут же надел маску веселья:
— Братец, добрый вечер!
Слуга подал ему ужин. Гу Пиншэн сел на гостевое место, взял нож и вилку и, начав есть, спросил:
— Брат, что смотришь?
— Горячие темы, — коротко ответил Гу Юйнин.
Гу Пиншэн почувствовал внезапную тревогу и уставился в тарелку, не отвечая.
— Отдел по связям прислал отчёт: за последние три месяца ты попадаешь в топ каждые четыре дня. И каждый раз… связано с женщинами?
Последние слова прозвучали с лёгким вопросительным подъёмом, но в них чувствовалась такая власть, что Гу Пиншэн тут же положил столовые приборы и принялся оправдываться:
— Это не моя вина! Честно! Просто слишком красив — женщины сами липнут ко мне…
Не договорив, он почувствовал, как Гу Юйнин схватил его за воротник и резко притянул к себе.
Сердце Гу Пиншэна заколотилось, будто у прирученного дикого зайца. Он замер, не смея пошевелиться.
Братья оказались вплотную друг к другу, их лица почти соприкасались.
Гу Пиншэн пристально смотрел на брата десять секунд, но потом опустил глаза — в них мелькнуло чувство собственного ничтожества.
Он ведь всё понимал: рядом с Гу Юйнином он действительно был не в том же весе.
— Ладно, ладно! Брат, я признаю — ты красивее меня! Больше не буду так говорить! Ну, хорошо? — выпалил он.
Гу Юйнин отпустил его и холодно произнёс:
— Я не хочу, чтобы это повторилось.
— Ты имеешь в виду скандалы в сети… или…
Гу Пиншэн игриво прищурил свои прекрасные миндалевидные глаза:
— …или наш танец с той девочкой?
Едва он договорил, как Гу Юйнин пнул его прямо в ягодицу.
Гу Пиншэн подскочил и возмущённо указал на брата:
— Ты вообще по-человечески можешь?! Зачем внезапно нападать!
Гу Юйнин уже занёс ногу для второго удара, и Гу Пиншэн мигом юркнул за спину Циня.
— Второй молодой господин уже не ребёнок, — мягко улыбнулся Цинь.
Гу Юйнин ткнул пальцем в сторону брата и медленно, чётко проговорил:
— Не смей больше к ней прикасаться.
— Да я просто… раз ты так её бережёшь, а она хочет дебютировать, я решил помочь — немного поднять ей популярность!
Гу Пиншэн обиженно потёр ушибленное место:
— Я же из лучших побуждений! А ты меня пинаешь…
— Не позволяй себе больше действовать по собственной инициативе, — предупредил Гу Юйнин. — Её карьеру буду строить я.
Гу Пиншэн снова ухмыльнулся и повернулся к Циню:
— Цинь-шу, скажи честно — скоро у меня появится невестка?
Цинь лишь улыбнулся в ответ, ничего не сказав.
Такое семейное согласие между братьями грело душу. После всех тех страшных лет прошлое казалось особенно далёким, а такие тихие вечера — особенно ценными.
…
В эти дни между Линь Сюэ Жоу и Найнянь установилось ледяное молчание.
Они учились на одном факультете, хоть и в разных группах, поэтому постоянно сталкивались друг с другом.
Линь Сюэ Жоу кипела от злости и упорно игнорировала сестру.
Найнянь прекрасно знала причину.
С детства Сюэ Жоу привыкла быть центром внимания, а Найнянь — лишь её тенью, послушной, как домашняя кошка.
Их отношения долгие годы оставались спокойными, потому что Найнянь никогда не высовывалась. Но стоило ей однажды превзойти сестру — даже просто в экзамене, — как Сюэ Жоу начинала насмехаться, называя успех случайностью.
На этот раз Найнянь устроила настоящий фурор, и Сюэ Жоу это не перенесла. Она пустила в ход крайние меры — запустила слух, что Гу Пиншэн тайно влюблён именно в неё.
В результате Найнянь получила шквал ненависти от фанатов Гу Пиншэна. Она надеялась подхватить волну популярности, но уже через несколько часов тема исчезла из топов, а все комментарии были удалены.
Однако оскорбления не прекратились. Её многолетний образ чистой и трудолюбивой девушки рухнул в одночасье.
В итоге ей пришлось лично опубликовать пост в соцсетях, заявив, что ничего не знала об этой истории, и просить фанатов вести себя разумно, чтобы знаменитости не страдали из-за действий своих поклонников.
Только после этого скандал утих.
Но злость внутри не проходила.
Однажды днём отец, Линь Тунжуй, позвонил Найнянь:
— В последнее время Сюэ Жоу часто звонит нам и плачет. Такой у неё характер… Постарайся уступить ей.
Найнянь молчала.
— Твоя мама не перевела тебе деньги на жизнь?
— Нет.
Линь Тунжуй вздохнул:
— Сейчас переведу тебе тысячу. Покупай, что нужно.
— Спасибо, пап.
— Кстати, помнишь наш спор с мамой насчёт благотворительного аукциона в следующем месяце? Я долго добивался участия нашей компании, и теперь у нас есть шанс. Сюэ Жоу не хочет идти со мной… Найнянь, хочешь пойти вместо неё?
— Я?
— Да. На этом мероприятии будут звёзды, инвесторы, режиссёры… Хорошая возможность завязать знакомства. Говорят, даже владелец медиахолдинга «Фэн Юй» будет присутствовать.
— Подумаю.
— Хорошо, хорошенько подумай.
Найнянь уже собиралась положить трубку, как вдруг на другом конце раздался голос матери, Шу Нинь:
— Ты разговариваешь с Линь Найнянь?
— Я…
Отец запнулся:
— Только… не ругай её…
Мать вырвала у него телефон и начала кричать:
— За что ты так поступаешь?! Что твоя сестра тебе сделала?! Что мы тебе плохого сделали?! Не вылечили? Не накормили? Почему ты так ненавидишь свою сестру!
Найнянь молчала.
Шу Нинь, тяжело дыша, продолжила:
— Ну конечно! Теперь у тебя есть Гу Пиншэн за спиной — стала дерзкой! Думаешь, если я месяц не переведу тебе деньги на лекарства и жизнь, ты не будешь ползать ко мне на коленях?
Найнянь спокойно ответила:
— Я не понимаю, что я сделала не так своей сестре.
— На том балу главной должна была быть Сюэ Жоу! Зачем ты туда полезла?! Без тебя партнёршей Гу Пиншэна была бы твоя сестра!
— Мам, разве ты не всегда говорила, что сестра дебютировала честно и никогда не пользуется такими грязными трюками, как накрутка популярности? Почему теперь винишь меня в том, что я «перехватила» у неё внимание?
Шу Нинь онемела от такого ответа и перешла в атаку:
— Ага! Теперь, когда за тебя заступился Гу Пиншэн, ты стала дерзкой и научилась возражать матери!
— Нет. Я с Гу Пиншэном почти не знакома.
Просто она больше не хотела терпеть.
Шу Нинь перешла к угрозам:
— Немедленно извинись перед сестрой и попроси у неё прощения! Если ты всё ещё считаешь её сестрой, ты знаешь, что делать с Гу Пиншэном.
— Не знаю.
Шу Нинь смягчилась:
— Если хочешь получать деньги на жизнь, познакомь свою сестру с Гу Пиншэном.
— Я уже сказала: я с ним не знакома и не собираюсь сближаться. Если сестре хочется прицепиться к его популярности — пусть сама пробует. Это не моё дело.
— Ты… Ты хочешь меня убить!
— Мама, мы с сестрой — твои дочери, — с горечью спросила Найнянь. — Ты хоть раз дашь мне шанс?
Шу Нинь помолчала несколько секунд, потом рассмеялась:
— Шанс? Посмотри сначала на своё здоровье! Раз в три дня болеешь, раз в пять — лежишь в постели. Даже если я дам тебе шанс, удержишь ли ты его?
Найнянь сжала губы и не нашлась, что ответить.
Увидев, что угрозы не работают, мать тут же перешла к ласковым словам:
— Сестра — надежда всей нашей семьи. Твои лекарства стоят недёшево. Только если с ней всё будет хорошо, тебе тоже станет легче. Послушай маму — помоги ей познакомиться с Гу Пиншэном…
Ту-ту-ту…
Найнянь повесила трубку.
В общежитии Цзин Яо лежала на стуле с маской на лице, а Лян Ванься яростно рубилась в игры со своими подружками.
— Уже так поздно, Найнянь, куда ты собралась? — спросила Цзин Яо, похлопывая по маске.
— В танцевальный зал.
…
В VIP-зале элитного клуба несколько мужчин играли в «двадцать одно». На столе лежали фишки на сумму свыше семи цифр.
Стройная, эффектно накрашенная крупье с фиолетовыми тенями на веках то и дело бросала взгляды на Гу Юйнина.
Тот лениво откинулся на диван, держа карты в руках. Его длинные пальцы с чётко очерченными суставами выглядели благородно и изящно, но взгляд был рассеянным.
Похоже… он думал о чём-то другом.
Все присутствующие были его друзьями. Сегодняшняя игра задумывалась как неформальная встреча для отдыха.
Раньше никто не мог обыграть Гу Юйнина в «двадцать одно». Но сегодня его ставки почти полностью иссякли.
Даже крупье заметила: он явно не здесь мыслями.
Вдруг его левый глаз заболел — появилось жжение, и слёзы навернулись на глаза.
— Эй? Санье, даже проигрывать не надо так драматично! — подшутил кто-то.
— Да ладно тебе, — вмешался его друг Ян Фэнъи, протягивая салфетку. — У старшего брата левый глаз так и не зажил. Сейчас стало ещё хуже.
В помутневшем левом глазу Гу Юйнина всплыл образ девушки в танцевальном зале: она снова и снова исполняла джаз, падала на пол, но упрямо поднималась.
Это чувство отчаяния и бессилия…
Наконец он отложил карты и отодвинул все фишки:
— Играйте без меня. Мне нужно идти.
С этими словами он схватил пиджак и вышел из клуба.
Танцевальный зал находился недалеко от женского общежития — студенты могли заниматься там даже ночью.
Этот путь, хоть и кажется ослепительным, на самом деле усыпан бесконечными часами упорного труда за кулисами.
В эпоху интернета стать знаменитостью легко, но без настоящего мастерства долго не удержаться на вершине.
В зале горел один яркий белый светильник. Девушка в чёрном обтягивающем трико танцевала перед зеркалом.
http://bllate.org/book/8249/761624
Готово:
