Первая Любовь не слушала, о чём говорили вокруг, и вовсе не обращала внимания. В голове вертелись только мысли о Гу Цзянане и о том, как теперь с ним быть.
Всего за те несколько минут прошлой ночью она чуть не потеряла над собой контроль. А если провести вместе ещё больше времени — кто знает, до чего дойдёт?
Хорошенько всё обдумав, Первая Любовь твёрдо решила: нужно держаться подальше от Гу Цзянаня.
Но из-за её прежних слов он, который раньше не оставался ночевать на вилле, теперь не только стал там ночевать, но и возил её в школу и обратно.
Первая Любовь с досадой подумала: «Неужели я сама себе яму выкопала?»
Погружённая в эти размышления, она даже не заметила, как Линь Я подошла к ней.
— Любовь, с тобой всё в порядке? — тихо спросила Линь Я.
Первая Любовь вздрогнула и уставилась на подругу:
— Ты что, ходишь бесшумно?
Линь Я невинно пожала плечами:
— Я уже давно здесь стою.
Первой Любови было нечего ответить. Она принялась собирать учебники и спросила:
— Что случилось?
— Все обсуждают родительское собрание. Я немного волнуюсь, — тихо сказала Линь Я. — Старикан ведь просил его прийти? Как ты теперь поступишь?
Первая Любовь опешила.
Из-за всей этой истории с «почти расставанием» она совершенно забыла, что Старикан просил Гу Цзянаня явиться на родительское собрание.
Когда Линь Я напомнила об этом, внутри всё сжалось от раздражения. Она резко шлёпнула учебники на стол:
— Да что же это такое?!
Линь Я открыла рот, но так ничего и не сказала — прозвенел звонок на урок.
Первая Любовь нахмурилась, лицо потемнело, и даже когда вошёл учитель, она не попыталась скрыть своего настроения. Достав телефон, она открыла список контактов и уставилась на слово «Мама».
С тех пор как она села на поезд в Наньчэн, связь с мамой оборвалась.
Однажды Гу Цзянань отправил ей сообщение, что всё в порядке, просто телефон сломался, и просил не волноваться.
Первая Любовь не очень поверила, но делать было нечего.
Помедлив некоторое время, она не стала звонить, а отправила SMS:
«Мама, завтра после обеда в школе будет родительское собрание. Не могла бы ты позвонить новому классному руководителю?»
Отправленное сообщение кануло в Лету. До конца урока ответа так и не пришло.
Первая Любовь глубоко вздохнула, натянула улыбку — невозможно было понять, злость ли это, грусть или тревога. Спустя мгновение она уже собиралась убрать телефон в парту, как вдруг увидела несколько сообщений от Гу Цзянаня.
Она колебалась, но всё же медленно открыла их.
«Прости, сегодня утром проспал и не смог отвезти тебя в школу.»
«Завтра нужно сдать один отчёт, придётся задержаться в офисе. Пару дней не смогу тебя забирать.»
Дальше шли извинения, но Первая Любовь читать их не стала. И не хотела. В тот момент, когда сердце будто провалилось в бездну, в голове осталась лишь одна мысль: «Это ловушка без выхода».
Родительское собрание в среду после обеда началось вовремя.
Старосты и дежурные пошли убирать мультимедийный класс, остальные ученики — встречать своих родителей.
Первой Любови было некого встречать. Она сидела в пустой аудитории одна. Делать было нечего, поэтому она вытащила из парты лист с заданиями и начала решать.
Стрелки настенных часов неумолимо двигались. Когда Первая Любовь закончила выборочные вопросы и заполнила пропуски, она подняла глаза на часы и вдруг поняла: уже почти четыре.
Она на секунду замерла.
Собрание вот-вот начнётся.
Первая Любовь прикусила губу, отложила ручку и достала телефон, чтобы перечитать своё сообщение маме.
Ответа не было.
Она швырнула телефон обратно в парту, натянула вымученную улыбку и, собравшись с духом, снова взялась за ручку. Но в голове царил хаос, и ни одной строчки написать не получалось.
Прошло ещё немного времени.
Первая Любовь так и не написала ни слова, как вдруг телефон завибрировал. Возможно, это была игра воображения, но ей показалось, что звук вибрации, скребущий по учебникам, напоминал жужжание электропилы по дереву.
Звук был тихим, но будто усиливался прямо у уха, разрывая барабанные перепонки.
В голове мелькнуло множество мыслей. Она глубоко вдохнула, вытащила телефон и увидела, что пишет Линь Я.
Первая Любовь горько усмехнулась, положила голову на парту и уставилась на неразборчивые каракули в листе с заданиями. Глаза медленно наполнились слезами, нос закололо.
«Ты же сама знала об этом с самого начала. Чего же надеялась?»
Все эти дни она то и дело проверяла телефон, ожидая ответа от мамы.
Видимо, давление обстоятельств заставило всплыть на поверхность то, о чём раньше боялась и не хотела думать.
Где мама? Чем занимается? Почему так расстроена? Почему бросила её одну в Наньчэне?
Вопросов было слишком много, и ответов на них не находилось. Чем больше она думала, тем больше путалась.
С приближением родительского собрания она насильно загнала все эти мысли вглубь и старалась думать оптимистично: «Ну и что такого? Родительское собрание — не казнь. Неужели Старикан меня съест?»
Хорошая мысль, но в этот самый момент...
Первая Любовь поняла, что не может спокойно принять происходящее. В огромной аудитории у каждого ученика рядом сидел родитель.
Только она — совсем одна.
Ещё недавно она была любимой дочкой, беззаботной девочкой, а теперь всё изменилось в одно мгновение?
И ещё этот Гу Цзянань... старый хрыч...
Телефон снова завибрировал. Первая Любовь повернула голову и взглянула на экран.
Линь Я: «Любовь, староста сейчас перекличку делает. Старикан тоже пришёл.»
Первая Любовь посмотрела на сообщение пару секунд, медленно поднялась и набрала в ответ:
«Сейчас приду.»
Раз уж не убежать — остаётся только встретить всё лицом к лицу.
Первая Любовь сжала челюсти, уставилась вперёд и побежала вниз по лестнице.
Во всех классах второго курса проходили родительские собрания, поэтому всё здание опустело. На первом и третьем курсах шли занятия, и из окон доносилось громкое чтение вслух.
Она быстро пробежала сквозь тень деревьев и звуки учебы, телефон в кармане продолжал вибрировать. Нахмурившись, она ускорила шаг и почти добежала до мультимедийного класса.
Дверь была распахнута, внутри стоял лёгкий гул, и среди голосов доносился знакомый.
Первая Любовь перевела дыхание, натянула вымученную улыбку и сделала шаг вперёд.
Старикан стоял у двери. Увидев её, он оглянулся назад и удивлённо спросил:
— Первая Любовь? Твои родители не пришли?
Она остановилась перед ним, краем глаза окинув класс. Почти все места заняты, повсюду — море голов.
Сердце сжалось, она машинально опустила взгляд и тихо буркнула:
— Занят. Некогда.
Старикан открыл рот, вероятно, собираясь что-то сказать, но, видимо, сообразил, что не время и не место, лишь махнул рукой:
— Проходи, садись.
Первая Любовь тихо «мм»нула, не поднимая глаз, и быстро пошла к своему месту. По дороге заметила, что многие одноклассники странно на неё смотрят.
В ту же секунду в груди вспыхнула обида, и она упрямо подумала: «Чего уставились? Ну нет родителей — и что?»
Хотя так и думала, глаза предательски покраснели.
Едва она дошла до середины прохода, как раздался стук в дверь и знакомый хрипловатый голос произнёс:
— Скажите, пожалуйста, это девятый «Б»?
Голос молодой, с лёгкой хрипотцой, будто только что проснулся, и последнее слово протянуто так, будто кто-то дышит прямо в ухо — щекотно и мурашки по коже.
Гу Цзянань?
Первая Любовь повернулась в изумлении.
У двери стоял Гу Цзянань, рука всё ещё лежала на двери. Привычные чёрная майка и джинсы исчезли — вместо них белая рубашка и строгие брюки, выглядел неожиданно официально. Причёска, как всегда, небрежная: чёлку перевязали тонкой резинкой в маленький хвостик, открывая яркие черты лица.
Его миндалевидные глаза медленно скользнули по классу и остановились на Первой Любви. Он вошёл внутрь и, приподняв уголки губ, сказал:
— Вот и всё.
Все уставились на него — и мальчики, и девочки. Взгляды были полны изумления и восхищения, кто-то даже прошептал:
— Боже, какой красавец!
Даже Старикан на секунду отвлёкся, пока Гу Цзянань не подошёл к нему вплотную. Тогда учитель опомнился и смущённо улыбнулся.
Гу Цзянань с мягкой улыбкой выглядел благовоспитанно и учтиво:
— Здравствуйте, учитель. Меня зовут Гу Цзянань, я... родственник Первой Любви.
Разве он не писал, что занят и не придёт? И почему такой молодой? Старикан на миг растерялся, но тут же улыбнулся:
— Очень приятно, я Ван, классный руководитель Первой Любви. Благодарю, что нашли время прийти. Вы ей...
Первая Любовь напряглась, боясь, что он скажет «дядюшка», но с облегчением услышала:
— Двоюродный брат.
Гу Цзянань спокойно и уверенно добавил:
— Её родители заняты, не могут приехать. Разве двоюродный брат не может представлять её на собрании?
Старикан поспешно ответил:
— Конечно, конечно! Проходите, садитесь.
Гу Цзянань кивнул, тихо «мм»нул и направился к Первой Любови.
Она следила за ним взглядом. Когда он подошёл, она опустила глаза и не знала, что сказать.
Гу Цзянань слегка наклонился, глядя вниз, и тихо спросил:
— Где твоё место?
Первая Любовь молча указала и прошептала:
— Вот здесь.
Рассадка в мультимедийном классе повторяла школьную. Первая Любовь сидела у окна в среднем ряду, но с этой стороны стена, поэтому она села у стены, а Гу Цзянань — у прохода.
Он сел и несколько секунд молча смотрел на неё, чувствуя сложный клубок эмоций в груди.
Наконец она тихо спросила:
— Откуда ты знал про собрание?
Гу Цзянань слегка постучал пальцем по столу и усмехнулся:
— Я по звёздам рассчитал.
Первая Любовь: «...»
Заметив покрасневшие глаза, Гу Цзянань опустил веки, внимательно посмотрел на неё и тихо спросил:
— Плакала?
Первая Любовь резко отвернулась и, неуверенно буркнула:
— Нет.
Девушка с прямой, хрупкой шеей напоминала упрямую дикую травинку. Гу Цзянаню стало жаль её, но в то же время забавно. Он тихо вздохнул:
— Если плакала — ничего страшного. Хуже всего — стесняться. Разве что я немного посмеюсь.
Первая Любовь обернулась и сердито уставилась на него:
— Ты...
Гу Цзянань приподнял бровь:
— Я?
Первая Любовь сжала губы и снова отвернулась, решив вообще не разговаривать со старым хрычом.
Как можно смеяться над ней в такой момент?!
Неужели он совсем не человек?!
Гу Цзянань вдруг потрепал её по голове и спросил:
— Полегчало?
Первая Любовь замерла, потом кивнула.
Гу Цзянань мягко сказал:
— Не волнуйся, я не буду смеяться.
Она не ответила на это, а вместо этого упрекнула:
— Почему не сказал заранее, что приедешь?
Она ведь думала, что придётся переживать собрание в одиночестве, чуть не расплакалась от отчаяния.
Гу Цзянань приподнял бровь и усмехнулся:
— Моя вина. В следующий раз обязательно предупрежу заранее.
Первая Любовь надула губы:
— У тебя не будет следующего раза.
— Ого, так злишься? Извиняюсь, ладно? — Гу Цзянань говорил с вызывающей несерьёзностью. — Чтобы загладить вину, угощу тебя чем-нибудь вкусненьким?
Первая Любовь на самом деле не злилась, а даже радовалась, но из-за разных причин не могла это показать. Поэтому она нарочито холодно ответила:
— Меня так просто не задобрить.
Гу Цзянань весело фыркнул и уже собирался что-то сказать, как вдруг Старикан заговорил:
— Уважаемые родители, здравствуйте...
Родительское собрание официально началось.
В классе постепенно воцарилась тишина, слышался только голос Старикана. Гу Цзянань наклонился и тихо спросил:
— Хочешь, свожу куда-нибудь?
Первая Любовь моргнула:
— Куда?
Гу Цзянань самодовольно улыбнулся:
— Секрет.
Первая Любовь: «...»
Старикан наговорил кучу общих фраз, от которых всем стало скучно. Кто-то даже зевнул. Тогда он резко сменил тему:
— Сейчас я раздам вам ведомости с результатами последней контрольной. Посмотрите, пожалуйста.
Первая Любовь приехала в Старшую школу №1 города Наньчэн уже после контрольной, поэтому не писала её и, соответственно, не имела оценок. Когда лист дошёл до неё, она даже не обратила внимания и не стала смотреть.
Гу Цзянань, опершись подбородком на ладонь, лениво пробегал глазами по таблице. Его взгляд постепенно становился всё серьёзнее. Дойдя до второй страницы, он остановился на последней строке, лицо застыло от изумления.
Заметив его выражение, Первая Любовь нахмурилась:
— Что случилось?
Гу Цзянань провёл языком по губам, посмотрел на неё и, постукивая пальцем по таблице, с усмешкой спросил:
— Учёная отличница? Это оно?
Первая Любовь недоумённо нахмурилась и наклонилась, чтобы взглянуть. Внизу таблицы стояло её имя и длинный ряд нулей. От шока её будто током ударило — она не могла пошевелиться и даже рта не могла открыть.
Гу Цзянань нахмурил брови, постучал пальцем по столу, будто размышляя, и через несколько секунд вдруг рассмеялся.
Первая Любовь очнулась и поспешно сказала:
— Я не вру! Я правда отличница!
Гу Цзянань, конечно, верил ей. Взглянув на нули, он быстро понял причину, но редко видел её такой растерянной и решил подразнить:
— Тогда как так вышло?
Первая Любовь в панике объясняла:
— Я не писала контрольную, поэтому у меня нет оценок!
Гу Цзянань усмехнулся:
— Прогуляла?
— Нет! — воскликнула она и, заметив его насмешливую улыбку, разозлилась. Не раздумывая, она дала ему пощёчину и сердито сказала: — Ты слишком далеко зашёл!
Гу Цзянань ловко уклонился и рассмеялся:
— Отличница устроила домашнее насилие!
Когда прозвучало слово «отличница» с такой издёвкой, Первая Любовь уже готова была возмутиться, но следующее слово — «домашнее насилие» — полностью выбило её из колеи:
— Домашнее... насилие?
Она на секунду замерла, а потом щёки вспыхнули, жар распространился до самых ушей, мысли в голове перемешались, и она машинально выпалила:
— Да у меня и в помине нет такого старого сына!
Только сказав это, она осознала: «Ой, всё!»
Она хотела замолчать, но слова уже сорвались с языка. Подходящего оправдания не находилось, и она просто замерла.
Первая Любовь смотрела на Гу Цзянаня, растерянно приоткрыв рот.
http://bllate.org/book/8231/759964
Готово:
