Маленький Цюаньцзы, управляющий евнух дворца Циньнин, лежал на мягком диванчике, предназначенном для отдыха его господина, и позволял служанке Байчжи наносить ему мазь. Заметив, что Юйчжу собирается налить воду наследному принцу, он презрительно фыркнул.
Рука Юйчжу замерла, и она невольно поставила чашку обратно.
Это лишь усилило обиду Цюаньцзы:
— У других хозяева добиваются успеха — и вместе с ними возвышаются даже их слуги! Взять хотя бы пятого или третьего принцев: разве у их управляющих евнухов нет ни достоинства, ни уважения? А мы здесь, в этом захолустном Циньнине, не только гниём заживо, но ещё и получаем по шее из-за него!
— Он, видите ли, лежит себе — а за ним уже ухаживают… Вот оно, различие между людьми!
Цюаньцзы всё больше разгорячался от несправедливости.
Всё-таки, когда получил ту подвеску, надел одежду евнуха и провёл полдня на свободе — это ещё куда ни шло. Но теперь вот сплошная досада: напрасно избили! Всё из-за этого чахлого больного — вернулся слишком поздно.
Да и как не опоздать, если его годами держали взаперти в этом дворце Циньнин? Как только вышел — так сразу и ослеп от всего этого внешнего мира!
Нужно срочно искать связи и просить перевода. В этом Циньнине больше оставаться нельзя. Только бы узнать, где этот чахлый хранит остальные свои сокровища…
Ци Яньгуй не хотел слушать эти колкости, но и возразить было нечего. Кто бы мог подумать, что он, наследный принц Поднебесной, живёт во дворце так, будто над ним издеваются слуги, и никто не придёт на помощь, даже если закричишь до хрипоты.
Его молчание Цюаньцзы воспринял как безволие и продолжил ворчать:
— Получил от тебя жалкие гроши, отпустил на полдня, велел вернуться до заката… А ты, видать, совсем забыл дорогу домой! Из-за тебя чуть не пришлось всей прислуге расплачиваться жизнью!
Ци Яньгуй молча поднялся и с трудом налил себе воды. Та оказалась ледяной и вызвала новый приступ кашля.
Он бросил взгляд в окно — перед ним стояли мрачные, безжизненные стены императорского дворца.
Сегодня он не сможет отправить короб с едой. Интересно, как там та маленькая служанка?
*
Большая столовая — место, где ели самые низкопоставленные служанки и евнухи. Здесь готовили в огромных котлах, мяса почти не было, и каждому строго отмеряли, сколько риса и овощей положено в день.
У таких, как Ли Чунь, которая хоть немного значилась в лицах, была своя персональная еда, а иногда даже доставались объедки со стола высокопоставленных господ. А у поваров вроде Тан Иньцзян, которые сами пробовали блюда, питание было ещё лучше, но и они не смели слишком увлекаться — ведь на императорской кухне за всем следили.
Тан Иньцзян, привыкшая к блюдам системы и обычной еде приличной служанки, теперь мучилась, пытаясь есть эту безвкусную, лишённую масла кашу.
Рис слишком сухой — неудача. Овощи без масла и пресные — тоже неудача.
Хватит! Она вывалила остатки еды Сяо Тао, которая с удовольствием доедала, и направилась к выходу.
— Ой, да госпожа Иньцзян сегодня особенно изысканна! Не скажешь, глядя на вас, что вы не сама императрица! — язвительно произнесла Ли Чунь за соседним столом.
Тан Иньцзян бросила взгляд на её нетронутую еду:
— Сначала позаботься о себе. Мне только что в голову пришёл новый рецепт — сейчас пойду представлять его Её Величеству.
Эта Ли Чунь, право, больна! Неужели из-за того, что ей отобрали должность главного повара у племянника? Да ведь это же не по её просьбе случилось! Откуда такая злоба? Несколько раз уже пыталась подставить — и каждый раз сама же в проигрыше. Зачем тогда лезть?
Раз уж сама ищешь конфликта, значит, рано или поздно я с тобой рассчитаюсь.
Новый рецепт, о котором она упомянула, был, конечно же, единственной оставшейся картой уровня SR — «белокочанная капуста в бульоне».
Тан Иньцзян целилась именно на награду. Ведь главный повар Цзинь уже обвинил её в «чрезмерной трате продуктов при пробах», и если она хотела дальше готовить карамельный молочный чай и другие сладости для повышения благосклонности, всё это должно было идти из её собственного кошелька.
А основным ингредиентом этих десертов было молоко. Хотя во дворцовом скотном дворе держали немало коров, квота на молоко для пробных блюд у поваров была крайне ограничена. Тан Иньцзян пришлось потратить немало денег, чтобы купить его. Десять лянов серебра, полученных в прошлый раз от императрицы, уже почти закончились.
Из всех рецептов на картах самым надёжным оставался именно этот SR. Пусть название и звучало скромно, но Тан Иньцзян решила довериться системной классификации.
В уме она подробно прокрутила все шаги приготовления и обрела уверенность: блюдо, кажущееся простым и незатейливым, на самом деле демонстрирует высочайшее мастерство варки бульона.
«Кипяток» на самом деле — это идеально прозрачный куриный бульон.
Готовое блюдо выглядит как простая вода без единого жирка, но стоит понюхать — и аромат поражает. Во рту же оно оказывается невероятно нежным и свежим, превосходя любые изыски.
Для бульона берут старую курицу, утку, окорок ветчины, рёбрышки и сушеные гребешки, тщательно очищают, кладут в кипящий котёл и варят не менее двух часов с добавлением специй.
Затем грудку курицы мелко рубят до состояния кашицы, смешивают со свежим бульоном до получения пасты и вливают обратно в котёл — эта масса впитывает всю муть. Процедуру повторяют два-три раза, пока бульон не станет таким же прозрачным, как кипяток, но при этом насыщенным, ароматным, без жира и тяжести.
Что до капусты — берут кочан, который уже почти созрел, но ещё не полностью, и используют только светло-жёлтую сердцевину. Её слегка бланшируют, затем охлаждают в чистой воде, чтобы убрать горечь, и лишь потом заливают «кипятком» — то есть прозрачным бульоном — до готовности.
Бульон, в котором варили капусту, выбрасывают. Готовую сердцевину укладывают на дно глубокой пиалы и аккуратно заливают свежим, только что процеженным бульоном.
В итоге получается блюдо, в котором бульон — чистый, светлый, без единого пятнышка жира; капуста — нежно-зелёная, яркая и аппетитная. Взглянув на неё, чувствуешь свежесть и лёгкость; понюхав — ощущаешь тонкий, но насыщенный аромат; попробовав — наслаждаешься нежностью и необыкновенной свежестью вкуса.
Аромат бульона так раззадорил Тан Иньцзян, что она, воспользовавшись предлогом «пробы», тайком сделала глоток. По сравнению с едой из большой столовой это было настоящее блаженство!
Сначала она думала переименовать блюдо во что-то более пафосное и привлекательное, но после первого глотка решила: нет! Именно такое название и нужно — чтобы, попробовав, гости испытали потрясение от контраста и ощутили искренность, вложенную в это блюдо.
И действительно, «белокочанная капуста в бульоне» вызвала восторг у императрицы, и награда оказалась втрое выше прежней.
Тем временем карамельный молочный чай уже распространился среди низших наложниц.
Свежее коровье молоко имеет специфический запах, и без обработки его считали непригодным для питья — обычно использовали лишь в выпечке.
В повседневной жизни предпочитали чай — он считался более изысканным и благородным. Даже если наложницы и хотели чего-нибудь вкусненького, они лишь откусывали понемногу пирожное, запивая чаем. Кто бы мог подумать, что существует такой ароматный и сладкий напиток?
Поэтому молочный чай быстро завоевал симпатии всех, кто его попробовал.
С наступлением ночи во дворце зажгли фонари, а в жаровнях тихо потрескивали угли.
Нин Фэй пришла в покои наложницы Ли, с которой делила один дворец, и обнаружила, что в другой комнате уже сидит Ци Цзеюй.
— Почтения Нин Фэй! — обе женщины встали и поклонились.
— Что привело вас сюда в столь поздний час? — осторожно спросила наложница Ли.
Нин Фэй, чей титул «Нин» («спокойная») в присутствии императора подчёркивал её кротость и умиротворённость, наедине была самой властной и заносчивой. Наложница Ли и Ци Цзеюй, жившие с ней под одной крышей, знали это лучше всех.
Если даже такая высокомерная особа, как Нин Фэй, соизволила лично явиться в эту скромную комнату — неужели и она узнала о том же?
Нин Фэй подняла брови:
— А Ци Цзеюй здесь может быть, а мне — нет?
Обе женщины тут же упали на колени:
— Простите, Ваше Величество!
Нин Фэй прикрыла рот платком, продемонстрировав всю свою величавость, и лишь затем снизошла:
— Вставайте.
— Наложница Ли, вчера, любуясь снегом во дворе, я уловила отсюда необычный аромат. Говорят, к вам заходила служанка с императорской кухни. Неужели вы снова тратите серебро на личного повара?
Наложница Ли, едва поднявшись, снова пошатнулась:
— Это напиток, созданный служанкой с императорской кухни… Она сама пришла его предложить.
— Смешно! Разве повара станут игнорировать главную госпожу этого двора и льстить такой ничтожной, как ты?
Наложница Ли задрожала:
— Похоже… это её собственная затея, не связанная с императорской кухней… Может, она просто посчитала себя недостойной приближаться к Вашему Величеству?
— По крайней мере, ты понимаешь своё место. Гу Юй, узнай у наложницы Ли имя этой служанки и завтра прикажи ей приготовить мне такой напиток.
С этими словами Нин Фэй величественно удалилась со своей свитой.
Её старшая служанка Гу Юй подробно выяснила имя девушки и название напитка, после чего тоже ушла. Наложница Ли и Ци Цзеюй остались наедине.
На лице наложницы Ли появилось раздражение:
— Зачем ей было являться сюда самой? Не могла просто прислать служанку! Просто не может уйти, не увидев, как мы перед ней унижаемся!
Ци Цзеюй быстро подошла к двери, убедилась, что Гу Юй далеко и не услышит, и только тогда успокоила подругу:
— Сестра, когда же мы наконец выберемся из этой ямы? Жизнь становится невыносимой!
Наложница Ли бросилась к ней на грудь, слёзы уже навернулись на глаза:
— Ах… Если не получится — по крайней мере, в Запретном дворце нам будет не так одиноко друг без друга.
— Сестра…
— Кстати, как называется тот чай, о котором ты говорила?
Наложница Ли растерянно посмотрела на смущённую Ци Цзеюй:
— Молочный чай… Ты тоже хочешь попробовать?
— Э-э… Просто интересно.
— Но если вдруг та служанка снова привезёт молочный чай… Обязательно позови меня!
Однажды мои подруги обязательно взлетят высоко…
— Госпожа, Пиндиэ от наложницы Ли передала, что сегодня наложница Ли хочет молочного чая.
— Госпожа, Цзюйсян от цайжэнь Сюй сказала, что сегодня цайжэнь Сюй хочет хрустящей тыквы.
— Госпожа, Сяо Лань от сюаньши Чжао…
О, так всё-таки есть служанка по имени Сяо Лань… — мелькнуло в голове у Тан Иньцзян, уже почти терявшей сознание от усталости.
Это была её восьмая хрустящая тыква, двадцатый молочный чай и двенадцатый попкорн.
Эти наложницы, видимо, сговорились: заказывают всё подряд, но в разное время, так что весь утро она металась, как сумасшедшая, и чуть не упала от изнеможения.
Придётся сейчас сварить сразу целый котёл молочного чая и держать его в тепле — кто придёт, тому и нальют.
Жаль, что хрустящую тыкву и попкорн так не сделаешь: они теряют хруст, если остывают или их снова жарить.
— Чжаожэнь Кан, чжаожэнь Линь, Цзи Цзеюй, цайжэнь Се, цайжэнь Дун… Все они заказали блюда!
Тан Иньцзян только-только села отдохнуть, как Сяо Тао вбежала с новыми заказами. Теперь ей казалось, что она слышит не голос служанки, а автоматический голос из приложения для доставки еды…
— Хорошо! Сейчас встану!
*
— Сестрица, ещё издалека почувствовала чудесный аромат! Что это за лакомство? Почему не позвала меня?
Цзи Цзеюй испуганно ответила:
— Это новый напиток с императорской кухни, называется молочный чай.
Она тут же подала нетронутую чашечку:
— Если Ваше Величество желаете, я с радостью уступлю вам.
Чжуан Фэй улыбнулась:
— Что ты говоришь! Мы живём в одном дворце — разве не сёстры? Зачем такие церемонии? Конечно, я могу послать за своим, но…
— Эта чашечка довольно большая. Может, Вы разделите её со мной?
— Отличная мысль.
Цзи Цзеюй сама налила немного молочного чая в маленькую чашку. Сладкий аромат тут же очаровал обеих женщин.
Чжуан Фэй сделала глоток:
— Какой необычный вкус! Гладкий, свежий, совсем не похож на обычный чай. Превосходно!
Она сделала ещё один глоток и добавила:
— Тот, кто придумал такой напиток, настоящий волшебник.
Чжуан Фэй поманила свою старшую служанку:
— Сходи на императорскую кухню, принеси ещё две чашечки молочного чая. Хочу хорошенько побеседовать с Цзи Цзеюй.
*
— Сестра, посмотри, какой забавный попкорн!
— Сестрица, попробуй эти острые палочки — просто объедение!
— А-а-а! Как остро!
— Быстрее пей молочный чай, чтобы смягчить!
В беседке императорского сада Цзин Фэй и Чэнь Фэй наслаждались цветением сливы и чаем.
Шу Фэй, которая тоже вышла полюбоваться сливами и сочинить стихи, остановилась в недоумении. Молочный чай?.. Нахмурилась она. Чай с молоком от кормилицы?
А ещё попкорн? Острые палочки? Что за ерунда? Шу Фэй знаком подозвала своих служанок, чтобы те молчали, и с любопытством наблюдала за двумя женщинами.
Названия какие-то нелепые… Видимо, очередной трюк императорской кухни — придумывают экзотические имена, а подают всё те же старые блюда. Скучно!
http://bllate.org/book/8167/754593
Готово:
