Ло Чуаньчэн всегда мог уснуть в мгновение ока, но после долгой разлуки и воссоединения с Гань Юань он, конечно, был взволнован. Ему хотелось дождаться, пока она заснёт, и лишь тогда самому сомкнуть глаза. Увидев, как Гань Юань, несмотря на усталость, всё ещё ворочается, будто яичница на сковородке, и никак не может уснуть, он сразу понял: ей некомфортно.
Гань Юаньэр всегда предпочитала спать в одиночестве. Когда-то ей с трудом удалось уговорить её делить постель, но даже тогда Гань Юань чётко установила правило: никакого контакта во сне.
Раньше, когда они лежали рядом, между ними свободно помещался стакан воды.
Теперь же, после воссоединения, они стали куда ближе, и Ло Чуаньчэн захотел обнимать её во сне. Но Гань Юань… просто не могла уснуть.
У неё, конечно, куча причуд.
Даже то, чтобы он обнимал её во сне, — неприемлемо.
А почему бы и нет? Разве нормально, когда парочка спит, как два чужака, каждый на своей стороне?
Он немного разозлился, но понимал: то, что Гань Юань сейчас молча ворочается, уже огромный шаг навстречу. Раньше она бы просто пнула его ногой и отшвырнула в сторону.
Взглянув на часы — уже три часа ночи, а завтра в восемь ей на работу, — Ло Чуаньчэн сжался от жалости. Он послушно отодвинулся, освободив ей побольше места, чтобы не мешать заснуть.
Гань Юань заметила, как он откатился, и поняла: проблема в ней.
Честно говоря, она до сих пор не понимала, как вообще можно спать, прижавшись друг к другу.
Сон — дело личное и интимное, и Гань Юань мечтала о том, чтобы спать в отдельной комнате на отдельной кровати. Ей даже в общежитии было невыносимо.
Но раз уж у неё теперь есть парень, надо учиться терпению и взаимной адаптации.
Ведь она не может всю жизнь избегать прикосновений во сне.
Подумав немного, она тоже подвинулась и даже сама обняла его за талию.
Ло Чуаньчэн явно опешил, но тут же провёл рукой по её мягкой, длинной чёлке и тихо спросил:
— Разве тебе не непривычно?
Гань Юань была уже почти в бреду, и голос её звучал сонно:
— Да… непривычно. Но… я привыкну.
Сердце Ло Чуаньчэна мгновенно растаяло. Он давно заметил, как Гань Юань старается избавиться от своих привычек и подстроиться под него, но каждый раз, видя её усилия, он испытывал одновременно трогательность и боль.
Они были совершенно разными — по взглядам, характеру, происхождению, но любили так сильно, что готовы были менять самих себя ради совместной жизни.
Он приблизился и лёгким поцелуем коснулся её макушки, потом предложил:
— Давай выключим кондиционер? Тебе, кажется, нравится прохлада.
Гань Юань пробормотала что-то невнятное в знак согласия.
Ло Чуаньчэн потянулся к тумбочке, нашёл пульт и выключил кондиционер, затем немного стянул одеяло, чтобы ей было легче дышать.
Гань Юань лениво положила голову ему на грудь, прижавшись щекой к его сердцу, и вскоре в прохладном воздухе погрузилась в глубокий сон.
Ло Чуаньчэн наконец перевёл дух.
Вот видишь, всё наладится со временем.
Ведь он по-настоящему любит её, и она тоже начинает по-настоящему любить его.
С этой мыслью он ещё раз поцеловал её волосы и, закрыв глаза, провалился в сладкую дрему.
На следующее утро в пять часов зазвенел будильник Гань Юань. Она была так уставшей, что глаза не открывались — казалось, она только-только уснула, а уже… пора вставать.
Она потянулась и выключила будильник, решив ещё немного поспать.
Но вспомнив о работе, поставила новый сигнал на семь часов.
Всегда рациональная и сдержанная доктор Гань в первый же день совместного проживания с Ло Чуаньчэном начала «деградировать».
Однако она только-только задремала, как кто-то заговорил у неё над ухом:
— Гань Юаньэр, Гань Юаньэр…
Кто это, чёрт побери, мешает?
Гань Юань повернулась и уткнулась лицом в подушку, решив игнорировать назойливый голос.
Но тот не унимался:
— Гань Юаньэр, отодвинь одеяло хоть чуть-чуть, я замерзаю насмерть.
Тогда она наконец выглянула из-под одеяла. Её растрёпанные волосы торчали во все стороны.
Зимним утром в пять часов в комнате царила кромешная тьма.
Гань Юань протянула руку и нащупала ухо, потом — грудные мышцы…
— А? Кто тут? — пробормотала она.
Всю жизнь прожившая одна, она ещё не привыкла к тому, что в её постели кто-то есть. Она лежала, уткнувшись в матрас, и вдруг вспомнила:
— Ах да… у меня теперь есть парень.
Осознав это, она всё равно не стала разбираться в мыслях — ей было слишком сонно. Просто перевернулась на другой бок и снова уснула.
В пять утра, без кондиционера, в комнате было холодно.
Ло Чуаньчэн лежал голый, без одеяла, и дрожал от холода.
Чёрт, было так холодно, что даже Эрчэну грозило отморожение.
Ведь совсем недавно Гань Юаньэр лежала у него на груди, обнимая за талию, а теперь умудрилась скрутить всё одеяло в рулон и оставить его одного дрожать на кровати.
Он с трудом разбудил её, но она даже не сочла это чем-то странным — просто снова уснула, словно ничего не произошло.
Ло Чуаньчэн не выдержал, включил верхний свет, и яркий свет заставил его прищуриться. Он посмотрел на Гань Юаньэр — та уже превратилась в настоящий одеяльный кокон.
Он поднял этот «кокон» и вырвал у неё половину одеяла.
Гань Юань наконец пришла в себя, потрогала его ледяное тело и постепенно осознала происходящее.
Она, конечно, тихая и спокойная, но во сне ведёт себя совсем иначе.
Всю жизнь спала одна и не знала, какова её манера спать, но по словам Ло Чуаньчэна, она — ужасный спальный компаньон.
Похоже, действительно, именно она могла утянуть всё одеяло и оставить его замерзать.
Пришлось включить кондиционер, чтобы не заморозить Ло Чуаньчэна насмерть. Эрчэна она ещё не успела испытать, нечего ему так рано выходить из строя.
Как только в комнате стало теплее, она швырнула ему всё одеяло и сама достала из шкафа тонкое одеяльце, небрежно накинула на живот и снова уснула, будто света белого не видела.
Ло Чуаньчэн с тоской смотрел на Гань Юань, которая теперь спала под отдельным одеялом. Он был обижен: ведь она сама обещала спать в его объятиях, а в итоге даже одеяло не захотела делить. Но и сам он был измотан, поэтому, даже не выключив свет, уткнулся в своё тёплое одеяло и провалился в сон.
В семь часов снова зазвенел будильник.
Гань Юань явно не выспалась и злилась, услышав звук, но работа есть работа. Собрав всю волю в кулак, она встала и выключила будильник.
Босиком подошла к шкафу, взяла одежду и начала переодеваться. Вдруг за спиной раздался тоскливый голос:
— Гань Юаньэр~~~
Тут она вспомнила, что в доме теперь живёт ещё кто-то. Хотя постоянно об этом забывала.
Будильник разбудил не только её, но и второго обитателя кровати.
Значит, её переодевание кто-то… подглядывал.
Но доктор Гань была совершенно спокойна по поводу своей наготы. В конце концов, с Ло Чуаньчэном они уже столько раз видели друг друга без прикрас — пара взглядов ничего не испортит. Гораздо больше её пугала мысль, что он сейчас вскочит и захочет устроить утренний секс.
Однако она явно перестраховывалась. Повернувшись, она увидела Ло Чуаньчэна, лежащего бледного, вялого и совершенно измождённого.
Ого, такой измученный вид — редкость для него.
У доктора Гань богатое воображение и склонность к пошлостям, поэтому она тут же цокнула языком, облизнула губы и с вызовом сказала:
— Так тебя уже выжала досуха?!
Ведь вчера особо ничего и не было: разве что руками и ногами немного поработала…
Неужели Ло Чуаньчэн настолько слаб, что после двух раз уже… выдохся?
Выходит, она такая похотливая?
А ведь она-то думала, что особо ничего не делала.
— Ха! Хочешь проверить ещё раз? Посмотрим, кто кого выжмет до дна?! — парировал Ло Чуаньчэн, раздражённый её дерзостью.
Раньше всегда было наоборот: именно он оставлял её измождённой, а сам оставался бодрым и свежим.
Даже если мозгами не блещет, то хоть телом компенсирует.
Он всегда физически доминировал над ней.
Просто на этот раз Гань Юаньэр схитрила: утянула всё одеяло, и он всю ночь пролежал на холоде, простудился и теперь с высокой температурой выглядел совершенно безжизненным.
Он чувствовал, будто у него вытянули душу — ни сил, ни желания что-либо делать.
Гань Юань с высоты своего роста презрительно взглянула на него, демонстрируя выражение лица «королевского пренебрежения».
Ло Чуаньчэн разозлился и резко потянул её к себе. Гань Юань вскрикнула, мир закружился, и она оказалась прижатой к постели этим волосатым гигантом.
Сцена получилась довольно забавной.
После сна энергия и бодрость вернулись к доктору Гань, и она снова почувствовала себя уверенно.
Если бы не работа, она бы… непременно не отказалась от утреннего секса.
Но сейчас явно не время. Значит, надо действовать умом!
Она потрогала его лоб — горячий. Потом сравнила со своим — да, у него точно высокая температура.
— Ты болен, — сказала доктор Гань, наконец вспомнив о профессиональной этике, хотя в душе уже ругала его «слабаком».
Ло Чуаньчэн зло усмехнулся:
— Даже больной смогу заставить тебя плакать от удовольствия!
Гань Юань элегантно закатила глаза. Ей совершенно не хотелось проверять возможности этого «больного младенца», поэтому она сказала:
— Да ладно тебе. Ты сейчас и со мной не справишься, не то что в постели.
Ло Чуаньчэн: «…»
Её дерзость буквально лишила его дара речи.
Но подожди, милая. Ты можешь задираться, пока я болен.
Погоди-ка, как только я выздоровею, заставлю тебя звать меня папочкой.
Стиснув зубы, он поцеловал её в одну щёку, потом в другую и даже облизал — специально, чтобы заразить. Только после этого отпустил её и снова улёгся в постель, смиренно играя роль больного.
Не то чтобы не хотел — просто Гань Юань довольно сильна, и в таком состоянии с ней возиться — лишняя трата сил.
К тому же при болезни даже поцелуи запрещены, а в постели особенно не поразвлечёшься. Он предпочитал быть здоровым и полным сил, чтобы пробовать разные интересные позы.
Гань Юань, увидев, как он покорно отпустил её, решила, что её угроза сработала, и даже немного возгордилась. Встав, она пошла за градусником, чтобы измерить ему температуру.
Но Ло Чуаньчэн тут же начал ныть:
— Я ведь заболел из-за тебя.
Гань Юань, проснувшись, совершенно забыла утренние события и подумала, что он заболел, простояв несколько часов в снегу. Она тут же огрызнулась:
— Сам дурак, три часа в снегу простоял, ещё и на меня валишь.
Ло Чуаньчэн знал, что она не помнит, и саркастично фыркнул:
— В одежде я бы и ночь простоял — не заболел бы. Я простудился именно потому, что ты заставила меня спать голым в зимнюю ночь.
Гань Юань недоуменно приподняла бровь.
Ло Чуаньчэн холодно напомнил:
— Ты что, забыла? Сначала ты обнимала меня, а потом скрутила всё одеяло и оставила меня с Эрчэном дрожать на холоде.
Гань Юань остановилась и смутно вспомнила, как в пять утра он отбирал у неё одеяло.
Ох.
Похоже… действительно, она виновата в его болезни.
Совесть у неё слегка заныла.
Ло Чуаньчэн с ненавистью добавил:
— Если Эрчэна заморозишь, потом сама разбирайся!
Гань Юань невозмутимо ответила:
— Куплю новый.
Ло Чуаньчэн чуть не вскочил, чтобы придушить её.
Хотя, конечно, не стал бы, но наказание всё же устроил: схватил её руку и укусил.
Гань Юань, увидев его поведение, будто у щенка в период смены зубов, с отвращением попыталась вырваться, но он держал крепко.
Глядя на её нежную, белую, изящную ладонь, он вдруг вспомнил, как этой самой рукой она вчера…
При этой мысли его взгляд потемнел, и вместо укуса он нежно провёл языком по её пальцам.
Он был в жару, всё тело горело, и даже во рту температура была выше обычного.
От этого прикосновения Гань Юань почувствовала, как жар растекается по всему телу.
http://bllate.org/book/7608/712425
Готово:
