Ей ничего другого не оставалось.
Она открыла дверь спальни — постель по-прежнему была взъерошена. Притворяться она не умела, поэтому лишь безнадёжно захлопнула дверь.
Из маленькой чашки уже веяло ароматом лапши быстрого приготовления.
Видимо, готово.
Су Цзинъюнь, укутанная в плед, выгнулась, приподняла крышку — и даже почувствовала лёгкую свежесть.
Есть в одиночестве — всё равно что не есть вовсе. Она решила перекусить лапшой.
Глаза бродили по бессмысленной передаче, уши ловили пустые реплики, а в руке белая вилка без особого энтузиазма перебирала несколько нитей лапши. Всё это выглядело до боли уныло.
Но лапша оказалась невкусной — она съела пару вилок и потеряла аппетит. Беспомощно положив вилку, Су Цзинъюнь откинулась на диван.
Взгляд снова скользнул к телефону, тихо лежащему на журнальном столике.
Не удержавшись, она схватила его и нажала кнопку, чтобы включить экран.
Как и прежде — ни одного сообщения, ни одного звонка.
Она пролистала журнал вызовов и вдруг почувствовала, как в груди всё сжалось.
Поэтому, когда телефон внезапно зазвонил, она чуть не выронила его. К счастью, в последний момент успела поймать.
Действительно ли это Фэн Шо? Ей казалось, он довёл её до нервного срыва.
Каждый раз она с надеждой хватала трубку — и каждый раз разочаровывалась.
Скорее всего, сейчас снова Янь Лан. Сообщит, что тот не вернётся домой.
Поэтому, когда она ответила, в голосе звучала усталость:
— Алло, Янь Лан, если ты хочешь сказать, что он не приедет, я уже знаю.
В трубке повисла тишина.
Через несколько секунд Су Цзинъюнь почувствовала, что что-то не так. Его дыхание… не то.
Наступило молчание.
— Я хоть раз говорил, что не вернусь? — вдруг раздался его голос, и Су Цзинъюнь показалось, будто прошла целая вечность.
Хотя минул всего один день.
Она промолчала.
Тогда он снова заговорил:
— Ты поужинала?
Су Цзинъюнь посмотрела на почти нетронутую лапшу и покачала головой:
— Нет. У меня нет аппетита.
— Хорошо. Спускайся вниз, я жду тебя у подъезда.
— Ты внизу? — удивлённо воскликнула она и, не надев тапочек, бросилась к балкону.
Внизу мерцали огни города — миллионы огней, но разглядеть что-то конкретное было невозможно.
— Да. Переоденься и быстрее выходи, — коротко сказал он и положил трубку.
В груди зашевелилась радость, и даже его приказной тон показался ей простительным.
Она заторопилась в комнату, переоделась, выключила телевизор и с воодушевлением вышла из дома.
* * *
В машине.
Фэн Шо смотрел в сторону подъезда, левая рука лежала на окне.
— Папа, разве мы не идём ужинать? Зачем мы сюда приехали? — раздался звонкий голос справа.
Яо Яо, с аккуратно собранными волосами и шарфиком на шее, с любопытством смотрела на него. Её лицо было чистым и невинным.
Жоу Жоу тихо что-то сказала девочке, сидевшей у неё на коленях, и та замолчала.
Фэн Шо по-прежнему молчал.
Лишь когда у подъезда появилась Су Цзинъюнь, его выражение лица чуть изменилось.
Яо Яо вытянула шею, чтобы получше разглядеть женщину, идущую к ним, и всё больше надула губы.
Фэн Шо взглянул на неё и тихо напомнил:
— Яо Яо, нужно быть вежливой, поняла?
Она явно не хотела, но, испугавшись, что отец может её бросить, кивнула:
— Поняла, папа.
Су Цзинъюнь, чьё настроение ещё мгновение назад было приподнятым, резко упало, как только она увидела силуэты в машине.
Фэн Шо опустил стекло и высунул голову:
— Чего стоишь? Быстрее садись.
За рулём сидел водитель.
Сзади — он сам, Жоу Жоу и Яо Яо.
Су Цзинъюнь пришлось сесть спереди.
На лице у неё застыло неловкое выражение. Она хотела вернуться, но гордость не позволяла.
Жоу Жоу тоже высунулась:
— Давай, заходи скорее.
Только Яо Яо молча и напряжённо смотрела на неё.
Жоу Жоу сказала, что это её новая мама.
Папа велел поздороваться.
Но она не хотела.
Су Цзинъюнь не оставалось выбора — она неловко залезла в машину.
Её лицо выражало смешанные чувства.
Через зеркало заднего вида она смотрела на троих сзади и чувствовала себя чужой, незваной гостьей.
Особенно когда пристальный, открытый взгляд девочки упал на неё — Су Цзинъюнь по-настоящему занервничала.
Это была та самая девочка, которую она видела в прошлый раз — дочь Фэн Шо, Яо Яо.
Внезапно ей стало не по себе, захотелось выскочить из машины, но водитель уже тронулся с места по приказу Фэн Шо.
Су Цзинъюнь судорожно сжала сумочку, чтобы не закричать, что хочет выйти.
Взгляд Яо Яо был прямым и неприкрытым. Хотя в глазах ребёнка не было особой злобы, Су Цзинъюнь остро ощущала, как иглы впиваются ей в спину.
— Яо Яо, — позвал Фэн Шо.
Девочка тут же радостно обернулась:
— Папа!
Фэн Шо кивнул:
— Что я тебе только что сказал?
Личико Яо Яо сразу нахмурилось.
Су Цзинъюнь не слышала, о чём шла речь, поэтому промолчала.
Но когда она услышала, как Яо Яо обратилась к ней, у неё по спине пробежал холодок.
— Ма… — девочка вовремя осеклась и тихо произнесла: — Тётя.
Сердце Су Цзинъюнь заколотилось. Она с тревогой посмотрела на ребёнка.
Маленькое лицо, робкие глаза, но при этом упрямо сжатые губы.
Слово «мачеха» ворвалось в сознание. Голова закружилась, мир поплыл.
У неё в сердце жила только собственная мать, и она, конечно, не могла спокойно принять, что её назовут «мамой». Но самое страшное — она совершенно не была готова к этому. Как она могла спокойно это принять?
Фэн Шо нахмурился, глядя на Яо Яо.
Та сразу скривилась и испуганно прижалась к Жоу Жоу.
Жоу Жоу тут же сказала:
— Шо-гэ, не надо так. Яо Яо ещё маленькая, ей трудно привыкнуть — это нормально.
Су Цзинъюнь неожиданно поддержала её:
— Да-да, зови меня просто тётя.
Слово «мама»… Боль в груди медленно расползалась.
Если бы её ребёнок тогда выжил, ему сейчас было бы уже несколько лет. Он тоже бегал бы за ней и звал «мама».
Внезапно к Яо Яо в её сердце просочилось тёплое чувство.
Ребёнок ни в чём не виноват.
Как бы ни поступил Фэн Шо в прошлом, его дочь жива и здорова, и он, как отец, заботится о ней. Су Цзинъюнь завидовала этому ребёнку — и одновременно страдала.
Фэн Шо перевёл взгляд с Яо Яо на Су Цзинъюнь. Она всё ещё выглядела напряжённой.
В машине воцарилась тишина. Яо Яо крепко держалась за руку Жоу Жоу — она любила отца, но боялась его.
Су Цзинъюнь сжала сердце. Она попыталась разрядить обстановку:
— Всё в порядке, зови меня тётя.
Никто не ответил. Она смутилась и тоже замолчала.
* * *
Какая странная компания.
Когда машина остановилась и они вошли в ресторан горячего горшочка, Су Цзинъюнь шла позади и чувствовала себя лишней.
Жоу Жоу несла Яо Яо и шла рядом с Фэн Шо. У него на руке была повязка, он хромал, но всё равно производил впечатление человека, невозмутимого перед любыми обстоятельствами.
Она шла, шла — и вдруг заметила, что впереди уже идут совсем другие люди: пожилая пара.
Она потеряла их из виду?
Ресторан был огромным, особенно в такое время — полно народу.
Су Цзинъюнь остановилась посреди прохода и с досадой подумала: «Ну и ладно. Раз потерялась — уйду».
Но едва она повернулась, как её руку схватили.
Фэн Шо стоял за её спиной с мрачным лицом:
— Куда собралась?
Вокруг шумели люди, но его слова прозвучали так чётко, будто они были одни.
Перед его вопросом она лихорадочно искала оправдание:
— А, я просто хотела в туалет.
Какой жалкий предлог. Она сама себя презирала.
— Правда? — Фэн Шо не стал её разоблачать. — Туалет здесь. Иди за мной.
Его рука обхватила её запястье, и он потянул за собой.
Выражение лица Су Цзинъюнь стало странным, она хотела что-то сказать, но не решалась.
— Просто сиди спокойно, — сказал он, — не выкидывай фокусов. Яо Яо завтра уезжает.
Он даже объяснил ей. Су Цзинъюнь растерялась, глядя на его затылок, и не знала, что ответить.
У двери частного кабинета Фэн Шо наконец отпустил её руку и указал на туалет:
— Мы здесь. Иди. Только не заблудись по дороге обратно.
Су Цзинъюнь покраснела от смущения. Она не могла ничего возразить.
— Хорошо, — тихо сказала она.
Здесь горячий горшочек подавали не в общем котле, а каждому — отдельный маленький горшочек, в котором тихо бурлил бульон.
Фэн Шо подтолкнул к ней меню:
— Быстрее выбирай.
— Не надо, выбирайте сами, — вежливо отказалась она.
— Как я выберу? — раздражённо бросил он. — У меня же рука в повязке!
Су Цзинъюнь разозлилась, но сдержалась.
Яо Яо тут же сказала:
— Папа, что ты любишь? Я закажу за тебя.
Его лицо немного смягчилось:
— Закажи, что хочешь. Папа съест то же самое.
Су Цзинъюнь смотрела на лица напротив и рядом. Они не были похожи. Возможно, девочка пошла в мать.
Под давлением Фэн Шо она тоже взяла меню и выбрала несколько блюд.
Жоу Жоу удивилась:
— Я уже всё это заказала!
Оказалось, Су Цзинъюнь выбрала то, что обычно ест Фэн Шо. А Жоу Жоу давно запомнила его вкусы.
Су Цзинъюнь растерялась, потом пожала плечами:
— Ну и отлично.
Атмосфера стала неловкой.
Тогда Фэн Шо велел Жоу Жоу добавить ещё несколько блюд — и те оказались любимыми Су Цзинъюнь.
Она с изумлением посмотрела на Фэн Шо. Он спокойно вызвал официанта, убрал меню и стал ждать заказ.
Перед ней в горшочке начал подниматься лёгкий пар.
Вода вот-вот закипела, пар начал поднимать крышку. Яо Яо, заинтересовавшись, потянулась, чтобы снять её, и обожглась.
Фэн Шо и Жоу Жоу одновременно схватили её руку — их пальцы на мгновение соприкоснулись. Жоу Жоу опустила глаза, взглянула на него и убрала руку.
Су Цзинъюнь всё это видела.
Фэн Шо, казалось, ничего не заметил. Он держал руку Яо Яо и спрашивал:
— Больно?
Глаза Яо Яо наполнились слезами, но, получив внимание отца, она сразу засияла:
— Уже не больно, папа!
Фэн Шо держал её левой рукой — поза выглядела неудобно. Убедившись, что всё в порядке, он отпустил руку, и Жоу Жоу тут же принялась осторожно растирать её.
Су Цзинъюнь не отрывала взгляда от них, забыв всё на свете.
Фэн Шо нахмурился и напомнил ей:
— Эй, Су Цзинъюнь! Ты что делаешь?
Её горшочек уже начал перекипать, вода хлестала через край — выглядело страшновато.
— Ты что, трёхлетняя? Яо Яо ещё маленькая, а ты?
Он ругал её так, будто она виновата. А она просто растерялась.
— Прости, — тихо пробормотала она.
На руке Фэн Шо разлился бульон. Он сердито отряхивал ладонь. Жоу Жоу тут же протянула салфетку:
— Шо-гэ, вытри руки.
Но Фэн Шо не мог взять — руки заняты. Она уже собралась помочь, но Су Цзинъюнь перехватила салфетку:
— Спасибо, я сама.
Она взяла его руку и начала аккуратно вытирать.
Фэн Шо странно на неё посмотрел, но не отстранился.
Су Цзинъюнь тщательно вытирала его ладонь. Её пальцы невольно коснулись мозолей на его коже — он слегка вздрогнул.
Его рука была большая, тёмная, её — маленькая. Контраст был разительный.
Он смотрел ей в лицо, она — на его руку.
http://bllate.org/book/7441/699418
Готово:
