Е Гуанбо увидел его и, наоборот, слегка вздрогнул, после чего на лице его появилось выражение безнадёжного смирения. Он горько усмехнулся, шагнул вперёд и протянул руку, чтобы взять Е Чуэйфэна за ладонь.
Е Чуэйфэн резко вырвал руку, развернулся и отступил на два шага, настороженно глядя на отца.
К этому так называемому отцу он не испытывал ни малейшей привязанности. Более того, из-за постоянной непоследовательности и переменчивости отцовского поведения он ненавидел его даже сильнее, чем Су Ваньхун.
Ведь отношение Су Ваньхун к нему он мог хотя бы рационально понять, но никак не мог постичь, как отец, с одной стороны, говорит о своей вине перед ним, а с другой — делает вид, будто не замечает всех унижений, которым его подвергают. В чём здесь логика?
Е Гуанбо, увидев, что сын отступил, тяжело вздохнул:
— Ах… Чуэйфэн, сегодня у нас гости. Ты… лучше не подходи к обеденному столу…
Е Чуэйфэн прищурился, пальцы сжались в кулаки, и всё тело его вдруг задрожало.
Опять то же самое?
Неужели Е Йин специально позвала его вниз только для того, чтобы он лично услышал от Е Гуанбо подобную чушь?
Значит, Е Йин всё такая же — постоянно придумывает способы досадить ему?
Все эти два дня он просто обманывал себя, воображая, будто она изменилась?
Даже если бы Е Йин и правда изменилась, остальные в семье Е остались прежними.
Для всех в доме Е он по-прежнему тот нежелательный ублюдок, которого не следует показывать гостям.
Е Чуэйфэн почувствовал абсурдность происходящего и даже слегка приподнял уголки губ, изобразив улыбку без малейшего намёка на тепло.
Он произнёс:
— Я что, какая-то грязь?
Е Гуанбо, услышав, что сын вдруг осмелился возразить, широко раскрыл глаза и машинально надел маску строгого отца:
— Не в этом дело… Просто ты ведь ещё не знаком с семьёй Вэнь, а они могут отнестись к тебе неласково… Папа просто беспокоится за тебя.
Е Чуэйфэн холодно фыркнул, уже готовый ответить.
Но в этот момент в ушах его прозвучал приятный, звонкий голос:
— Папа, братец Фэн пришёл по моему приглашению попробовать мои блюда. Пожалуйста, отойдите немного — я сама провожу его внутрь.
Е Чуэйфэн:
— !
Когда он заметил, рядом уже стояла Е Йин.
На ней было милое платье цвета слоновой кости с кружевной отделкой — она напоминала распустившийся цветок и стояла перед Е Чуэйфэном, словно защитница, загораживая ему обзор.
Хотя она явно не могла прикрыть его полностью — он был намного выше её ростом, — эта поза всё равно заставила Е Чуэйфэна почувствовать, как в носу защипало от слёз.
Е Гуанбо вытаращился:
— Что ты говоришь? Йиньинь, ты же…
Е Йин подняла лицо и улыбнулась:
— Вы хотели сказать, что раньше я его ненавидела больше всех и теперь вдруг веду его за руку? Просто я подумала: он ведь тоже ваш сын, мой брат и член нашей семьи. Похоже, вы сами об этом забыли. Но раз вы забыли — я буду помнить за вас.
Эти слова точно попали в самое больное место Е Гуанбо!
Годами он намеренно игнорировал Е Чуэйфэна, лишь бы избежать собственного чувства вины. Когда-то он нарушил брачные клятвы, а его возлюбленная умерла при родах. Каждый раз, глядя на сына, он вспоминал её лицо.
Поэтому он молча одобрял издевательства над Е Чуэйфэном в доме и годами прятался за работой вдали от дома, лишь бы убежать ещё дальше.
Но он забыл одну простую вещь: Е Чуэйфэн — его родной сын.
В голове Е Йин мелькали комментарии, видимые только ей:
[Вау… Отец Е не такой уж злодей, даже немного жалко его.]
[Но с точки зрения Е Чуэйфэна он просто трус!]
[Быть родителем — это путь самосовершенствования. Надеюсь, папа Е извлечёт урок.]
[Не надо его оправдывать! Он изменник и тиран по отношению к собственному сыну. Автор, убей его! Пусть мама подаст на развод!]
[Пусть старшее поколение само разбирается. Мне важен только бедняжка Е Чуэйфэн. Сегодня он хоть немного поест мяса? Наберись сил, милый!]
Е Гуанбо не выдержал — пошатнулся и рухнул в кресло.
А Е Йин потянула за рукав школьной формы Е Чуэйфэна:
— Пошли, братец Фэн, идём обедать.
*
Цветущая, словно свежий цветок, Е Йин вдруг вошла в роскошную столовую, ведя за собой худощавого, одинокого юношу в школьной форме.
Все — включая мать и сына Вэнь — мгновенно замолчали. Только что шумная, оживлённая беседа оборвалась.
Атмосфера стала ледяной.
В тот миг, когда на него уставились все присутствующие, Е Чуэйфэн чуть не развернулся и не убежал.
Его никогда не выводили к гостям. Раньше, когда в доме были посетители, он всегда прятался в своей комнате, будто крыса в канаве, не смея показаться на глаза.
Но сейчас он вышел.
Су Ваньхун нахмурилась так, будто между бровей можно было зажать муху. Она уже собиралась отчитать Е Чуэйфэна и велеть ему немедленно убираться наверх!
Но не успела она и рта раскрыть, как Е Йин опередила её:
— Позвольте представить: это мой брат, Е Чуэйфэн. Он учится со мной в одном классе и отлично разбирается в физике. Братец Фэн, проходи, садись.
Су Ваньхун захлебнулась собственными словами:
— …
Е Йин, не обращая внимания, взяла брата за рукав и подвела к своему месту.
Затем она спокойно повернулась к Чжаньма:
— Чжаньма, не могли бы вы принести ещё один стул? Поставьте его рядом со мной.
Чжаньма тут же сбегала за стулом, который стоял в углу.
Е Чуэйфэн почувствовал, как его рукав слегка потянули.
Он сел на мягкое атласное сиденье и выпрямил спину, сидя совершенно прямо.
Су Ваньхун проглотила готовую тираду и уже собиралась начать заново, когда вдруг заговорила старшая сестра Е Гуанбо, Е Гуаньюэ, улыбаясь:
— Так это и есть Е Чуэйфэн? Я слышала о нём от Гуанбо. Действительно, милый мальчик.
Су Ваньхун снова захлебнулась — на этот раз так сильно, что чуть не закатила глаза.
Е Йин улыбнулась в ответ тётушке:
— Вы правы, тётя. Он очень добрый и учится отлично. Я собираюсь у него поучиться.
Су Ваньхун готова была зарычать как дракон: «Мама запрещает!»
Но Е Йин обернулась к ней и мило спросила:
— Для нас, школьников, главное — это учёба. Если рядом есть хороший пример, нужно стараться ему следовать. Верно ведь, мама?
Что могла ответить Су Ваньхун? Только внешне улыбнуться, а внутри — материться:
— Конечно, моя девочка такая умница.
Е Йин:
— Хи-хи.
Автор говорит: Сегодня я снова жду вашей любви всеми 360 градусами, в прыжке с сальто и с приземлением тигром!
Вскоре за столом снова воцарилась обычная атмосфера. Е Гуанбо тоже вошёл и добавил пару слов о Е Чуэйфэне, так что Су Ваньхун окончательно лишилась возможности возражать.
— Хм, эта курица по-гунбао получилась отлично. Мастерство шефа Чэня явно улучшилось.
Е Гуанбо, усевшись, чтобы разрядить обстановку, взял кусочек курицы и неуклюже похвалил повара.
Мясо было нежным, ароматным, с насыщенным вкусом кисло-сладко-солёного соуса, от которого сразу прояснялось в голове. Блюдо действительно запоминалось.
Е Йин молча ела жареную зелень и незаметно подвинула бокал красного вина Е Чуэйфэну.
Тот ничего не сказал и всё время смотрел вниз. Машинально он повторял движения Е Йин: куда она тянула палочки — туда и он, словно её рука обросла дополнительной конечностью.
Вэнь Жуйчэнь тоже взял кусочек хрустящей рыбы в кисло-сладком соусе и вежливо заметил:
— Эта рыба тоже прекрасна, дядя. У вас отличный повар.
Е Гуанбо посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Е Чуэйфэна.
Оба — юноши в расцвете сил. Почему же один так приятен глазу, а другой…
Вэнь Жуйчэнь взял общие палочки и положил кусочек рыбы в тарелку Е Йин:
— Рыба получилась особенно вкусной. Попробуй.
Е Йин кивнула, но довольно холодно.
Это удивило Вэнь Жуйчэня — сегодня она действительно изменилась. Он задумался и взял ещё кусочек рыбы.
Е Чуэйфэн увидел, как Вэнь Жуйчэнь кладёт еду в тарелку Е Йин.
Он вдруг встал, взял общие палочки и положил креветку в соли в её тарелку:
— Эта тоже неплоха.
Е Йин улыбнулась ему и сладко сказала:
— Спасибо, братец Фэн.
Е Чуэйфэн сел, изо всех сил сдерживая улыбку.
Вэнь Жуйчэнь рядом сохранил невозмутимое выражение лица, лишь слегка приподняв бровь.
В голове Е Йин снова зашумели комментарии:
[Малыш наконец-то понял! Ууу, как трогательно — сам кладёт еду сестрёнке!]
[Он же увидел, как Вэнь Жуйчэнь кладёт рыбу, и сразу позавидовал! Точно ревнует!]
[Ревнивый малыш такой милый! Ешь побольше мяса и набирайся сил!]
[Вэнь Жуйчэнь тоже красавец… Ой, не могу выбрать между двумя братьями! Хочу, чтобы автор соблазнил обоих!]
[Согласна! Обоих!]
Е Йин невозмутимо ела, как вдруг услышала мягкий, приятный женский голос:
— Йиньинь, я слышала, ты сегодня тоже готовила. Какое блюдо твоё?
Говорила мать Вэнь Жуйчэня, Е Гуаньюэ. Она смотрела на Е Йин с видимой заботой, но в её взгляде не было ни капли тепла.
Е Гуаньюэ совершенно не любила племянницу своего брата.
Как мать, она ценила только таких детей, как её собственный сын — воспитанных, вежливых и усердных. Одного факта, что Е Йин учится в самом низу класса, было достаточно, чтобы вызвать у неё отвращение.
К тому же раньше Е Йин постоянно бегала за Вэнь Жуйчэнем, словно его хвостик. Каждый раз, увидев это, Е Гуаньюэ уводила сына прочь.
Она искренне презирала таких девчонок — кто знает, вдруг они испортят её сына?
Сегодняшний вопрос был задан специально, чтобы поставить Е Йин в неловкое положение. Ведь всем известно: барышня Е вряд ли способна приготовить что-то стоящее. Все блюда на столе выглядели отлично — очевидно, ни одно из них не её.
Она собиралась заставить Е Йин заикаться от смущения, а потом, в образе заботливой тёти, наставить её: «Учись лучше!», «Мой Жуйчэнь любит общаться только с отличниками» — и прочее в том же духе.
Е Гуаньюэ уже представляла, как ловко всё провернёт, сохраняя при этом вид доброй родственницы.
Но на её вопрос мгновенно отреагировала Су Ваньхун, включив материнский инстинкт защиты:
— Моя Йиньинь ещё ребёнок! Если она сегодня не справилась — ничего страшного. Главное — пробовать новое. Верно, доченька? Не расстраивайся.
Именно в этот момент Чжаньма вошла с последним блюдом — куриным супом с грибами. Весь зал наполнился ароматом, который заставил всех почувствовать голод.
Чжаньма до этого следила за огнём на кухне и теперь радостно объявила:
— Это последнее блюдо вечера — куриный суп с грибами, приготовленный лично барышней! Сначала два часа в скороварке, потом в глиняном горшочке — и готово!
Е Гуаньюэ резко обернулась к ней:
— Кто лично приготовил?
Чжаньма:
— Барышня.
Все присутствующие:
— …!
Все взгляды мгновенно устремились на Е Йин.
А она спокойно доедала креветку, не спеша. Проглотив кусочек, она спросила Чжаньма:
— Вовремя принесли?
Чжаньма в восторге:
— Конечно! Я всё делала, как вы велели: два часа на малом огне, а за три минуты до конца — свежая зелень… Ах, какой аромат пошёл, когда пар ударил в зелень…
Чжаньма поставила горшок на стол и сняла крышку.
В ту же секунду весь зал охватил ни с чем не сравнимый аромат.
Запах грибов, свежей зелени, старой курицы, томившейся до полной мягкости, и даже лёгкий оттенок костного мозга — всё это слилось в один насыщенный, соблазнительный букет, который подавил запахи всех остальных блюд и ворвался в ноздри каждого, заставляя немедленно зачерпнуть себе порцию.
Су Ваньхун первой не выдержала — забыв о приличиях, она сама взяла половник и налила себе тарелку супа.
Перед ней стояла чаша прозрачного, маслянистого бульона с мягкими кусочками курицы и нежными грибами. Аромат стал ещё насыщеннее.
http://bllate.org/book/7134/675039
Готово:
