Готовый перевод Just Like This, I’m in Love with You / Вот так я влюблена в тебя: Глава 37

Цзи Сяньбэй смотрел на неё:

— За что ты меня благодаришь?

Она обвила руками его шею:

— Ты же ходил к нашему боссу, правда?

— Нет.

— Не ври мне! — возразила Ся Му. — С неба пирожки не падают. Иначе почему наш директор так жалобно и растерянно принёс мне деньги и выделил место на финансовом саммите?

Цзи Сяньбэй усмехнулся:

— Можешь быть увереннее в себе. Может, просто твой босс тебя высоко ценит.

Ся Му больше не стала спорить и сразу поцеловала его.

Цзи Сяньбэйу уже было не до яблока — он бросил его в фруктовую вазу и усадил её к себе на колени. Они не сдержались и страстно поцеловались.

Их прервала медсестра, пришедшая делать укол.

Ся Му спросила, сколько ещё дней ей колоть. Та ответила, что три дня подряд, а дальше — по решению лечащего врача. Ся Му кивнула.

Цзи Сяньбэй посмотрел на неё:

— В ближайшие дни даже не думай о выписке. Вернёшься домой, только когда полностью поправишься.

После укола он сел рядом с кроватью и стал осторожно растирать ей тыльную сторону ладони.

— Ничего страшного, почти не больно, — сказала Ся Му, подкладывая за спину подушку. — Иди занимайся своими делами. Мне тоже нужно доработать новостную заметку.

— Разве ты не закончила её вчера?

— Прочитаю ещё раз и отправлю редактору вместе с иллюстрациями. Хотя у этой новости и нет жёстких временных рамок, лучше опубликовать её как можно скорее — пока весь экран заполнен сообщениями о сотрудничестве между группой Шэнь и «Юаньдун».

Цзи Сяньбэй кивнул, аккуратно положил её руку на простыню и тоже занялся работой.

Ся Му, прислонившись к изголовью, достала камеру и пересматривала сделанные утром снимки. Она просмотрела эти несколько фотографий снова и снова.

И Шэнь Лин, и Жэнь Яньдун обычно появлялись перед публикой исключительно на официальных мероприятиях, и все их фото были стандартными иллюстрациями к пресс-релизам.

Оба они славились своей невероятной скромностью и непубличностью. Эти снимки, если их опубликовать, неминуемо вызовут огромный ажиотаж и, без сомнения, создадут серьёзные неудобства для обоих.

Долго размышляя, она решила не использовать только что сделанные фотографии в качестве иллюстраций к материалу и отправила редактору заметку, которую подготовила ещё вчера в больнице.

Через несколько минут пришло сообщение от редактора:

[Точно хочешь использовать этот заголовок?]

Ся Му:

[Не проходит модерацию?]

Редактор:

[Босс вчера на совещании руководства особо отметил тебя, сказал, что твоя статья точна, содержательна и глубока, и велел всем остальным брать с тебя пример. Кто после этого осмелится задерживать твою публикацию? Даже наш директор теперь не посмеет тебе ничего запретить.]

Ся Му:

[…Я ведь ещё ни разу не отправляла материал.] Босс вообще не моргнув глазом наговаривает чепуху.

Редактор:

[Как будто ты не знаешь, кто такой наш босс! Он всегда замечает таланты. Если бы его не держали в узде бесконечные дела корпорации, он давно бы стал генеральным секретарём ООН.]

Ся Му: «…»

Их редактор была сильной и язвительной женщиной. Если она считала что-то правильным и полезным для компании, то смело высказывала своё мнение, независимо от того, был ли собеседник директором или менеджером.

Ходили слухи, что редактор — дочь босса, но носит фамилию матери.

Говорили об этом все, но никто не знал, правда это или нет.

Ся Му пошутила с редактором:

[Красавица-редактор, тебе не страшно, что я покажу это сообщение боссу?]

Редактор:

[Только рада! Давно мечтаю прославиться.]

Ся Му рассмеялась.

Затем вернулась к теме:

[Красавица-редактор, что не так с моим заголовком?]

Редактор:

[Жэнь Яньдун точно не будет против такого заголовка? И некоторые формулировки в тексте явно благоприятствуют группе «Юаньдун», а стрелки направлены прямо на Сяо Хуа.]

Ся Му помолчала немного:

[Спасибо. Я хорошо подумала над заголовком и содержанием заметки.]

Редактор:

[Отлично. Когда хочешь опубликовать материал?]

Ся Му:

[…У меня теперь есть такое право?]

Редактор:

[Считай, что компания — твой дом, а ты — любимая дочь босса, которую он много лет назад потерял. Ходи где хочешь и как хочешь.]

Ся Му совсем не церемонилась:

[…Тогда завтра в восемь утра.]

Редактор:

[Ты вообще не считаешь себя чужой, да?]

Ся Му отправила смущённый смайлик.

Редактор:

[Раз тебе уже расчистили дорогу, покажи всё, на что способна. Пиши впредь по-настоящему глубокие и содержательные материалы. В журналистике, если просто повторять чужое, ты обречена на вечную беготню и усталость.]

Ся Му:

[Спасибо, Красавица-редактор.]

Редактор:

[Хватит льстить. Иди работай.]

Новостная заметка готова, место на саммите получено, а директор ещё и сказал, что в этом месяце ей вообще не нужно выходить на работу — пусть дома хорошенько отдохнёт.

В одночасье на неё обрушилось столько удачи.

Она вспомнила господина Вэня, который учил её писать иероглифы кистью и наставлял в жизни. Давно, ещё тогда он сказал ей:

«Когда к тебе приходит удача — принимай её спокойно, не стесняйся. Она и есть твоя по праву.

Когда же тебя окружат несправедливость и горе — не беда. Просто наступи на них ногой, и найдёшь путь к свободе».

Поэтому сейчас, когда на неё свалилось столько всего хорошего, она должна относиться ко всему с обычным спокойствием.

Ся Му посмотрела в окно. Ей показалось, что сегодняшний туманный Пекин особенно прекрасен.

Неизвестно, всё ли в порядке у господина Вэня в том мире.

Она задумалась — и в этот момент зазвонил телефон.

Ся Му взглянула на экран, нахмурилась и сразу сбросила звонок.

Цзи Сяньбэй поднял голову:

— Почему не берёшь?

— Звонит Ся Хан.

Цзи Сяньбэй знал, что отношения у неё с младшим братом оставляют желать лучшего, но всё же посоветовал:

— Возьми трубку. Вдруг случилось что-то срочное?

Ся Му презрительно фыркнула:

— Кроме просьбы о деньгах, у него никогда ничего срочного нет!

Вчера брат тоже звонил, но она не ответила.

В последние годы он вспоминал о ней только тогда, когда ему нужны были деньги.

Цзи Сяньбэй больше не уговаривал.

В каждой семье свои проблемы. Она не хотела сталкиваться со своими семейными трудностями, а у него самого в последнее время дома чуть ли не устроили войну.

Его дядя и тётя никак не могли договориться о разводе, и бабушка с дедушкой чуть не заболели от переживаний.

Через несколько минут Ся Хан позвонил снова.

Цзи Сяньбэй подтолкнул её:

— Ответь. Если бы не было ничего важного, он бы не звонил так настойчиво.

Ся Му наконец ответила:

— Алло.

Голос Ся Хана звучал почти так же холодно, как её собственный:

— Говорят, ты вернулась в уездный городок.

— Кто это болтает?

— Мои друзья тебя видели. Я уже выехал из города, еду к тебе — есть дело.

— Я в Пекине!

— Кто поверит!

Ся Му прищурилась:

— Ся Хан, ты совсем спятил!

— Да, — ответил он с вызывающей интонацией. — Нужны деньги на лечение.

Он добавил лениво и дерзко:

— Уже купил билет обратно. Ты ведь у второй сестры? Заодно зайду к ней — тоже спрошу немного карманных денег.

Ся Му не сдержалась:

— Ты оглох, что ли? Я же сказала — я в Пекине!

Ся Хан:

— Пришли локацию, иначе откуда мне знать? Ты ведь мастерски умеешь врать.

Ся Му в ярости сбросила звонок, включила геолокацию, сделала скриншот и отправила ему:

[Денег у меня нет. Зарабатывай сам! К тому же я сейчас после операции на аппендицит и лежу в больнице — все деньги потратила!]

Ся Хан больше не отвечал.

Цзи Сяньбэй посмотрел на её побледневшее лицо:

— Что случилось?

— Ничего, — ответила Ся Му, не желая вдаваться в подробности.

Цзи Сяньбэй подошёл и обнял её, как ребёнка:

— Ну всё, успокойся. Пойдём после капельницы пообедаем. Рядом недавно открылась кашеварня.

Ся Му:

— Да ничего, я привыкла.

Хотя она так и сказала, внутри всё равно было больно, будто иглы кололи сердце.

Капельница закончилась почти в двенадцать. Цзи Сяньбэй предложил сходить поесть кашу, и Ся Му не возражала — ей хотелось выйти на улицу и немного отвлечься.

Лифт быстро спустил их на первый этаж.

Они вышли из здания — и на них обрушилась жара.

Охранник уже ждал у машины у входа. Цзи Сяньбэй открыл дверцу, чтобы Ся Му села первой, и сам собирался обойти машину, как вдруг услышал:

— Сестра!

Цзи Сяньбэй обернулся. К ним бежал высокий юноша.

Цзи Сяньбэй взглянул на этого парня с пылающими щеками и чертами лица, поразительно похожими на Ся Му. Только что звонил именно он — без сомнения, это был Ся Хан.

Ся Му тут же выскочила из машины, поражённая:

— Ся Хан, как ты оказался в Пекине?!

Ся Хан фыркнул, бросил взгляд на Цзи Сяньбэя и спросил:

— Кто это?

Не дожидаясь ответа Ся Му, Цзи Сяньбэй произнёс:

— Я твой будущий зять, Цзи Сяньбэй.

— Будущий зять? — выражение лица Ся Хана резко изменилось. — Именно тебя я и искал!

Он шагнул вперёд, чтобы схватить Цзи Сяньбэя за воротник, но охранники мгновенно среагировали и оттащили его.

Ся Му закричала:

— Ся Хан, что ты делаешь! — и тут же добавила охранникам: — Ни в коем случае его не бейте!

Подойдя к брату, она снова спросила:

— Как ты сюда попал?

Ся Хан всё ещё злился, но теперь говорил уже спокойнее:

— А кто виноват, что ты чуть не умерла от алкоголя? Он разве не мужчина? Почему позволил тебе пить!

Он был вне себя, полностью утратив рассудок:

— Сестра, скажи честно — это он заставил тебя пить? И после этого не оставил тебя в покое? Думает, что деньги решают всё? Я его всё равно прикончу!

Он выругался ещё несколько раз подряд.

Ся Хан вытянул шею и злобно смотрел на Цзи Сяньбэя. В родном городке он был одним из самых высоких, и мало кто мог сравниться с ним ростом. Но даже так он всё равно оказался ниже Цзи Сяньбэя на несколько сантиметров.

Тем не менее, он упрямо заявил:

— Отпусти меня! Посмотрим, кто кого!

Цзи Сяньбэй рассмеялся — с таким мелким сопляком он даже спорить не собирался:

— Даже если отпущу, всё равно не победишь. Но я твой будущий зять и старше тебя на десяток лет — не стану с тобой драться.

— Ся Хан, это общественное место! Хватит устраивать цирк! — Ся Му знала упрямый характер брата: если он упрётся, десять быков не сдвинут.

Она обняла его за руку и кивнула охранникам, чтобы отпустили.

Стараясь говорить спокойно, она объяснила:

— Ты же знаешь мой характер. Кто вообще может меня заставить? Если бы он действительно заставил меня пить, я бы согласилась? Я и смерти не боюсь — чего мне бояться его? Он даже не знал, что я пью — я сама ему не сказала. А потом он уже разобрался с тем человеком.

Ся Хан моргнул, промолчал, но ярость в его глазах явно поутихла, и он успокоился.

Ся Му посмотрела на брата. От него несло затхлым потом — сколько дней он не мылся?

Хотя с детства она терпеть не могла этого брата, а потом и вовсе мечтала избавиться от него, в тот миг, когда он бросился защищать её, её сердце наполнилось противоречивыми чувствами.

Ей стало тяжело дышать, и она снова спросила:

— Ся Хан, как ты добрался до Пекина?

— Самолётом, — буркнул он, уже не так грубо.

Он случайно увидел тот видеофайл и не поверил своим глазам — это была его сестра! В ту же ночь он поехал в город, но поездов до провинциального центра уже не было, поэтому пришлось провести ночь на вокзале. На следующий день он добрался до провинции, а оттуда — в Пекин. Чтобы сэкономить, купил билет в плацкарт — больше десяти часов пути. Приехав в Пекин, он чувствовал себя разбитым.

Сойдя с поезда, он сразу позвонил Ся Му, собираясь спросить, в какой она больнице. Но в последний момент передумал — не хотел тревожить её, если она лежит без сил, и просто запросил геолокацию.

Ся Му смотрела на него:

— Почему в телефонном разговоре не сказал прямо, что едешь ко мне?

— Разницы нет! Если бы не нашёл тебя — всё равно сказал бы! — Он помолчал и добавил: — Думал, ты умираешь!

Он до сих пор не мог забыть тот ролик. После просмотра у него в голове крутилась только одна мысль: а что, если она умрёт?

В тот момент он испугался больше, чем тогда, когда сам кого-то зарезал.

В полдень солнце палило нещадно.

Раскалённый за день асфальт источал жар, воздух был душным и влажным.

Ся Хан весь мокрый от пота. Он наклонился и вытер лицо подолом футболки.

Цзи Сяньбэй: «…» — повернулся к Ся Му: — Сначала отвезём его домой, пусть прими душ и отдохнёт.

Ся Хан проигнорировал его и развернулся, чтобы уйти.

— Ся Хан, куда ты? — крикнула Ся Му.

— Не твоё дело.

— Стой!

Ся Хан даже не обернулся, продолжая идти своей дорогой.

Ся Му побежала за ним и схватила за руку:

— Ся Хан, что ты делаешь! Иди со мной обратно!

Ся Хан упёрся, как осёл:

— Я не пойду к нему домой! Думает, что деньги — это всё? Мне плевать на него!

В семнадцать–восемнадцать лет люди особенно упрямы и самоуверенны — им кажется, что весь мир крутится вокруг них.

http://bllate.org/book/7019/663199