Готовый перевод The General Is Always Secretly in Love With Me / Генерал всегда тайно влюблен в меня: Глава 22

Су Ицина отложила веер. Госпожа Хэлянь, дрожа всем телом, бережно вложила ей в руки деревянную табличку с именем усопшего.

Это была табличка Се Чухэ.

Церемониймейстер громко провозгласил:

— Поклонитесь Небу и Земле.

Су Ицина благоговейно опустилась на колени. Небо и Земля были свидетелями: ещё в прошлой жизни она дала обет перед богами и духами — не успела отблагодарить тогда, но в этой жизни непременно сдержит слово.

— Поклонитесь родителям.

Су Ицина почтительно склонилась перед госпожой Хэлянь. Его мать теперь стала и её матерью, а этот дом — её домом.

— Муж и жена кланяются друг другу.

Су Ицина прижала к груди табличку, и слёзы покатились по её щекам. Её пальцы скользнули по имени Се Чухэ — дерево было холодным и безжизненным. Она вспомнила его краткое объятие, ту едва уловимую нежность… Внезапно она рухнула на пол и горько зарыдала.

* * *

На следующий день новобрачная подносила чай старшим.

Госпожа Хэлянь уже не могла встать. Надежда на приезд Су Ицины поддерживала её ещё две недели, но вчерашняя свадьба принесла ей покой. Как только в сердце исчезла последняя привязанность, жизненные силы начали медленно угасать.

Су Ицина стояла на коленях у постели госпожи Хэлянь, высоко подняв чашу с чаем.

Няня Фан, плача, приняла чашу и слегка коснулась ею губ госпожи Хэлянь.

Та слабо улыбнулась и едва слышно произнесла:

— Ицина… дитя моё…

Су Ицина послушно присела рядом и наклонилась ближе:

— Мама, я здесь.

Госпожа Хэлянь перевела взгляд на няню Фан. Та была старой служанкой, пришедшей с ней в приданое из дома Хэлянь, и всю жизнь хранила ей верность.

Няня Фан поняла без слов, принесла изящный золотой ларец и вручила его Су Ицине.

— Вторая молодая госпожа, здесь всё приданое, которое госпожа привезла в дом, а также ключи от всех кладовых, документы на недвижимость и земельные угодья. Госпожа сказала, что отныне всё это передаётся вам.

Су Ицина приняла ларец, спокойная и невозмутимая:

— Да, мама, будьте спокойны. Я буду беречь этот дом и не допущу, чтобы имя Се или честь рода пострадали.

Госпожа Хэлянь с трудом повернула голову к двери.

Главный управляющий Се Цюань и несколько старших слуг вошли и вместе опустились на колени, громко стукнув лбами об пол:

— Госпожа, будьте спокойны! Отныне мы будем служить второй молодой госпоже с той же верностью, с какой служили второму молодому господину.

Пальцы госпожи Хэлянь дрожали, она с трудом пыталась поднять руку.

Су Ицина взяла её ладонь в свои.

Госпожа Хэлянь смотрела на неё и, собрав последние силы, прошептала:

— Мне пора… Я пойду к ним, к моим мужчинам… Ты добрая девочка. Мы с того света будем оберегать тебя — пусть твоя жизнь пройдёт в мире и здоровье, без бед и напастей… Ты… обязательно будешь счастлива…

Голос её становился всё тише, и, договорив, она закрыла глаза. Лицо её было спокойным и умиротворённым, будто она просто заснула.

Няня Фан и служанки в комнате разрыдались.

Су Ицина медленно отпустила руку госпожи Хэлянь, поднялась и окинула взглядом всех присутствующих. Она гордо подняла голову, сдерживая слёзы.

— Се Лан, мама… Будьте спокойны. Я обязательно буду в порядке.

* * *

Свадебные красные фонари и иероглифы «си» сразу же сняли с ворот дома Се, заменив их белыми траурными знамёнами.

В прошлой жизни Су Ицина десять лет была женой чиновника, но все дела в доме вёл за неё Цинь Цзычжань, и ей никогда не приходилось ни о чём заботиться. Сейчас же она чувствовала себя совершенно растерянной.

К счастью, никто и не рассчитывал на неё. Госпожа Вэнь и госпожа Цуй взяли организацию похорон в свои руки, а няня Фан и другие старшие служанки помогали им. Хотя смерть госпожи Хэлянь наступила внезапно, похороны прошли чинно и порядочно.

Су Ицина стояла на коленях у гроба, глаза её были покрасневшими и опухшими.

В траурном зале стояли два гроба: один — для госпожи Хэлянь, другой — для Се Чухэ, в котором покоились лишь его одежда и головной убор. Как только пришла весть о гибели Се Чухэ, госпожа Хэлянь тут же слегла, и в доме строго запретили упоминать о его похоронах, чтобы не усугубить её состояние. Поэтому теперь обе церемонии проводили вместе.

Родни у Се Чухэ было немного. Много лет он служил на границе и почти не общался с придворными чиновниками. К тому же его репутация «кровавого генерала» заставляла большинство чиновников и учёных, воспевающих милосердие и добродетель, держаться от него подальше. Поэтому похороны проходили в мрачной тишине.

Пришли великий наставник Чжу, старшая госпожа Чжу и Чжу Хэн.

Великий наставник Чжу, скорбя, вознёс благовония перед гробами госпожи Хэлянь и Се Чухэ, ничего не сказал и лишь обратился к Су Ицине:

— Ты поступила достойно. Чухэ не ошибся в тебе. Если в будущем возникнут трудности, приходи ко мне.

Су Ицина глубоко поклонилась:

— Благодарю вас, великий наставник.

Старшая госпожа Чжу, плача, сказала:

— Хуэйнян всю жизнь страдала… Теперь она обрела покой. Может, это и к лучшему.

Великий наставник Чжу, опасаясь, что жена слишком расстроится и навредит здоровью, вскоре увёл её домой.

Чжу Хэн задержался надолго, сидя у гроба Се Чухэ и сжигая множество бумажных денег.

— Честно говоря, я не могу поверить, что Чухэ погиб. Такой человек, как он, пал от руки князя Иань? Это попросту нелепо, — тихо проговорил он, не зная, обращается ли к себе или к Су Ицине.

Су Ицина вздрогнула и резко подняла на него глаза.

В прошлой жизни, хоть она и была замужней женщиной, мало что понимала в делах двора, но даже ей было известно: через несколько лет Се Чухэ поведёт свою армию против императорского трона и захватит Цзяндун, уничтожив всех феодальных правителей этого региона. Если это так, то как князь Иань мог убить его?

— Господин Чжу! — воскликнула она.

— Тс-с, — Чжу Хэн приложил палец к губам. — Сейчас не время говорить об этом. Подожди немного. Я уже послал письма старшему и второму братьям — они сами отправятся в Цзяндун, чтобы выяснить правду. Если всё не так, как кажется, мы обязательно поможем тебе разобраться.

Су Ицина замолчала и поклонилась ему в пояс.

Чжу Хэн поспешно отступил в сторону:

— Сестра, ты убиваешь меня! Никак нельзя так!

Он встал, стряхнул пепел с одежды, ещё раз взглянул на табличку Се Чухэ, тяжело вздохнул и ушёл.

Су Ицина осталась на коленях, перебирая в памяти всё, что связывало её с Се Чухэ — прошлое и настоящее переплелись в единый клубок скорби и смятения.

Госпожа Вэнь, растроганная, принесла ей чашу с женьшеневым отваром.

Увидев мать, Су Ицина снова зарыдала.

Госпожа Вэнь осторожно поила её отваром, ворча сквозь слёзы:

— Не слушаешься мать, вот и страдаешь! Глупышка! Вот увижу — как следует отшлёпаю!

Сказав это, она тут же спохватилась, сложила ладони перед табличкой госпожи Хэлянь и торопливо проговорила:

— Госпожа… то есть, свекровь! Простите мои неосторожные слова. Вы ведь тоже мать, должны понять моё сердце. Простите, пожалуйста.

Су Ицина прижалась лицом к плечу матери и тихо всхлипывала.

Через некоторое время вошла тётушка Цуй и, понизив голос, сказала:

— Цинцин, снаружи появились родственники из рода Се — это старший брат Се Куна и его трое сыновей. Няня Фан говорит, что они явно пришли с дурными намерениями, хотят устроить скандал. Я поспешила предупредить тебя — соберись, будь начеку.

— А? — Су Ицина широко раскрыла глаза.

Главный управляющий Се Цюань ввёл в зал нескольких человек. Впереди шёл средних лет учёный, с виду вежливый и благовоспитанный, за ним — трое молодых людей и слуги.

Се Цюань представил их Су Ицине:

— Вторая молодая госпожа, это Се Куань, заместитель префекта Чжунчжоу. Пришёл выразить соболезнования госпоже и второму молодому господину.

Се Куань долго смотрел на Се Цюаня, ожидая продолжения, но тот молчал. Тогда он сам улыбнулся и обратился к Су Ицине:

— Мы ведь одной крови. Наш общий прадед и прадед Се Куна были двоюродными братьями. Так что я осмелюсь назвать тебя племянницей.

Он обернулся к своим сыновьям:

— Подойдите, поздоровайтесь со своей невесткой.

Трое молодых людей вышли вперёд и хором произнесли:

— Здравствуй, невестка.

Су Ицину бросило в дрожь.

Один из них откровенно разглядывал её, не скрывая похотливого взгляда.

Госпожа Вэнь встала перед дочерью и холодно бросила:

— Глаза приберегите для себя! Если вы, учёные люди, не знаете, что «смотреть на чужую жену — значит осквернить себя», значит, ваши книги пошли вам впрок, как собаке пирожок!

Лица гостей потемнели, они неловко замялись.

Подошла няня Фан. Су Ицина оперлась на её руку, медленно поднялась и спокойно сказала:

— Управляющий, принесите благовония. Пусть гости вознесут их.

Се Куань со своими сыновьями аккуратно совершил ритуал.

Едва они воткнули палочки в курильницу, Се Куань вновь заговорил, стараясь казаться доброжелательным:

— Племянница, раз мой племянник ушёл, а ты всё равно пришла и честно исполнила свой долг, мы в роду Се благодарны тебе за такую добродетель. Ты устала за эти дни. После похорон госпожи и племянника можешь спокойно возвращаться домой. Остальное я улажу сам.

Су Ицина взглянула на него, лицо её оставалось бесстрастным:

— Не понимаю. Разве это не мой дом? Господин Се, как странно вы говорите — с чего это гость берётся распоряжаться делами хозяев? Таких гостей я ещё не встречала. Очень любопытно.

Се Куань был типичным карьеристом. При жизни Се Куна он часто наведывался, пытаясь приобресть расположение, но Се Кунь его недолюбливал и лишь из вежливости принимал. Когда же главой дома стал Се Чухэ, холодный и неприступный, Се Куань несколько раз приходил, но даже не был допущен до него и с тех пор затаил злобу.

Услышав весть о гибели Се Чухэ, Се Куань обрадовался и немедленно с тремя сыновьями отправился из Чжунчжоу в столицу. Узнав о смерти госпожи Хэлянь, он тут же явился в дом Се.

Теперь, услышав слова Су Ицины, он лишь погладил бороду и усмехнулся:

— Зачем тебе оставаться в доме Се, если племянника нет? Ты ведь ещё такая юная… Неужели хочешь всю жизнь провести вдовой ради мёртвого мужа? Или, может, тебе приглянулось богатство рода Се? Притворяешься добродетельной, а через год-другой уйдёшь замуж, прихватив с собой всё состояние? Тогда я обязан буду заступиться за память племянника!

Он рассчитывал, что Су Ицина, будучи молодой и стыдливой, при таких словах смутилась бы и поспешила оправдаться.

Но Су Ицина лишь холодно усмехнулась:

— Ну и что? Мать перед смертью передала мне этот дом. Теперь я — хозяйка рода Се. Мои деньги — моё дело, хочу — так и сделаю. Хоть глаза выколи от зависти, всё равно ничего не добьёшься.

— Ты… — лицо Се Куаня исказилось.

Су Ицина повернулась к управляющему:

— Управляющий, я где-то слышала, что большинство слуг в доме герцога Чжэньго — ветераны, служившие ещё при господине в армии. Это так?

— Так и есть, вторая молодая госпожа, — почтительно ответил Се Цюань. — Например, я сам был тысячником.

Су Ицина указала на Се Куаня:

— Сможешь с ним справиться?

— Ещё бы!

Се Куань сделал два шага назад:

— Ты… что ты задумала?

Су Ицина гордо подняла подбородок. Она была той самой своенравной и капризной Цинцин, и даже если Се Чухэ больше нет рядом, она не позволит никому себя унижать.

— Управляющий, позови людей. Пусть изобьют их. Ломайте руки и ноги — я беру всё на себя. Пока я жива, в доме Се никто не посмеет вести себя так дерзко.

Се Цюань, услышав приказ, внутренне возликовал и немедленно позвал слуг.

Се Куань не ожидал такой наглости и в ужасе бросился к выходу вместе с сыновьями и слугами.

Но Су Ицина не собиралась отпускать их. Она приказала запереть двери и прямо в траурном зале велела избить незваных гостей.

Раздался вопль, и кости хрустнули — звук был такой, что Су Ицину бросило в дрожь. Но она стояла, не отводя взгляда, холодная и непреклонная.

В конце концов госпожа Вэнь не выдержала и уговорила её прекратить побоище.

Су Ицина велела выбросить Се Куаня и его свиту прямо за ворота, чтобы все прохожие могли полюбоваться зрелищем.

А потом тут же бросилась к матери и, прижавшись к ней, зарыдала:

— Они такие злые… Все меня обижают…

Госпожа Вэнь, растроганная и в то же время гордая, погладила дочь по голове:

— Отец был прав: ты выросла. Ты уже не маленькая девочка. Сегодняшние поступки, верны они или нет, показывают, что я могу быть спокойна за тебя.

http://bllate.org/book/6799/647003