Гу Янь, глядя, как она с наслаждением ест, невольно разгладил брови и поднял руку, чтобы откинуть с её губ прядь волос, растрёпанную ветром.
В ту ночь Шэнь Яо спала крепко и сладко, даже приснился ей сон — будто перед ней целый стол лакомств: шарики из сахара и нефритового риса, крем из цветов лотоса, пирожки с персиковым цветом, баоцзы из «Го Бу Ли»…
Проснувшись, она поняла, что всё это было лишь сновидение, но на подушке рядом по-прежнему лежало вчерашнее кремовое пирожное. Лёгонько похлопав себя по груди, она подумала: наверное, именно этот сладкий перекус и навёл на неё такой сон.
Когда Шэнь Яо вышла умываться, она бросила взгляд на восточное крыло — должно быть, Гу Янь вернулся поздно ночью и всё ещё спал.
Насвистывая себе под нос весёлую мелодию, она взяла тазик и пошла вылить воду в огород. Собираясь уже отправиться на кухню готовить завтрак, вдруг услышала громкий стук в железные ворота — «гул-гул-гул!»
Шэнь Яо вытерла руки о фартук и быстрым шагом направилась к воротам. Стук становился всё настойчивее — если бы не прочность железа, ворота, пожалуй, уже развалились бы.
Заглянув в щель, она увидела знакомое лицо и спокойно открыла засов.
Чэнь Сань ворвался во двор, метаясь, словно муха без головы, и взволнованно выкрикнул:
— Сноха, где мой брат?
Шэнь Яо покраснела — от этого обращения «сноха» ей стало неловко. Она указала на восточное крыло и тихо сказала:
— Наследник ещё спит. Если тебе срочно нужно, я его разбужу.
— Спасибо, сноха! — Чэнь Сань бросился к дому.
В комнате Гу Янь сидел на краю постели, одетый лишь в белую нижнюю рубашку с золотым узором. Чэнь Сань ворвался без стука, весь в поту, и запыхавшись, выдавил:
— Брат, в игорном доме беда!
Гу Янь бросил на него ленивый взгляд, взял верхнюю одежду и спокойно произнёс:
— Выпрями язык и говори толком.
Чэнь Сань судорожно глотнул воздуха:
— Третий сын министра финансов пришёл в игорный дом и целое утро выигрывал. Шэнь Синь возмутился и вызвал его на ставку. И что же вышло? Третий сын проиграл всё, что выиграл, да ещё и пятьсот лянов в придачу. Он обвинил Шэнь Сина в жульничестве, они поссорились, а потом выяснилось — тот и правда мухлёж устроил. Третий сын велел избить его до полусмерти.
Гу Янь чуть приподнял бровь:
— Умер? Остался калекой?
Чэнь Сань подумал и честно ответил:
— Две рёберные кости сломаны, пять передних зубов выбито, лицо в крови — считай, половина жизни ушла. Люй Сань не даёт увезти его на лечение и устроил скандал прямо в игорном доме.
— А, — Гу Янь лизнул губы, и в его глазах медленно вспыхнула усмешка. — Раз так, пошли кого-нибудь известить Шэнь-господина.
Чэнь Сань удивился:
— Брат, мы сами не пойдём?
Гу Янь наклонился, чтобы надеть обувь, затем встал и начал завязывать пояс, нахмурившись:
— Зачем нам лезть? Какое нам дело? Пусть Шэнь Чунсин волнуется — Шэнь Синь ведь не мой сын.
Он вышел из комнаты, но, словно вспомнив что-то, с интересом спросил:
— Поедим вместе? Шэнь Яо отлично готовит.
Плечи Чэнь Саня дрогнули:
— Поем!
На завтрак были мясные булочки с говядиной, каша из цветов софоры и две маленькие тарелки солений.
Булочки — с тонкой кожицей и сочной начинкой; Шэнь Яо испекла их очень пышными: стоит укусить — и сок течёт по подбородку.
Чэнь Сань бежал всю дорогу и проголодался, съел подряд семь-восемь булочек и уже тянулся за следующей, как Гу Янь лёгким ударом палочек по его руке остановил его.
— Ещё одна — плати, — бросил он с укоризной.
Тут Чэнь Сань понял: в пароварке осталась всего одна булочка, а напротив сидела молодая госпожа и всё это время молча пила кашу.
Он глуповато хихикнул и допил кашу до дна.
— Вкусно-то как… Сноха, вы — мастер! Неудивительно, что брат теперь в таверну «Баочунь» и не заглядывает.
Шэнь Яо подняла на него глаза и улыбнулась, прищурившись:
— Не знала, что ты придёшь. В следующий раз испеку побольше.
Гу Янь сидел прямо, его узкие глаза блестели — в них читалась гордость.
Тем временем в доме Шэнь всё перевернулось вверх дном.
Люй Сяонянка стояла на коленях перед Шэнь Чунсином, рыдая и крича сквозь слёзы:
— Господин, вы должны спасти Сина! Ему всего пятнадцать! Его избили до полусмерти — если не помочь сейчас, он умрёт!
Шэнь Чунсин был раздражён. Он поднял её и с досадой бросил:
— Этот бездарный негодяй! Пусть его хоть до смерти избьют!
Автор примечает:
Таверна «Баочунь».
Чэнь Сань кривит рот: «Брат, опять снохе сладости принёс? Мне тоже хочется».
Главный герой: «Мягкосердечный, как девчонка. Стыдно ли тебе у девчонки еду отбирать?» — и поворачивается к Шэнь Яо: «Яо-Яо, милая, ешь кремовые пирожные, пока горячие. Ни крошки Чэнь Саню не оставляй».
На следующий день Шэнь Яо прикрывает лицо руками: «Гу Янь, у меня зуб болит…»
Главный герой: «…»
Услышав эти слова, Люй Сяонянка задохнулась от рыданий и бросилась в объятия Шэнь Чунсина, вопя:
— Мой ребёнок! Спаси моего ребёнка! Он же единственный наследник рода Шэнь!
Рядом госпожа Шэн с презрением фыркнула:
— Люй, не воображай, будто, родив мальчика, ты можешь делать всё, что вздумается. Синь только и знает, что играть в азартные игры и позорить семью. Такой бездарный сын хуже любой девочки!
Она с отвращением добавила:
— Безполезный, как А Доу.
— Ты! — глаза Люй Сяонянки вспыхнули гневом. Она вцепилась в руку Шэнь Чунсина и дрожащим от ярости голосом продолжила сквозь слёзы: — Господин, первая госпожа всегда завидовала, что у меня родился сын Синь! Она ведь сама не воспитывала мальчиков и не понимает, как это тяжело. Она просто завидует!
Госпожа Шэн ткнула в неё пальцем, её грудь вздымалась от гнева:
— Ты смеешь так разговаривать с хозяйкой дома? Кто здесь настоящая мать Сина? Ты, ничтожная служанка, осмеливаешься жаловаться? Даже если бы у меня был сын, он был бы в тысячу раз лучше твоего!
— Хватит! Замолчите обе! — Шэнь Чунсин нахмурился, ему было невыносимо тяжело.
Кто такой Люй Сань? Младший законный сын министра Люй, которого с детства баловали как зеницу ока. В Бяньцзине он единственный такой распущенный повеса.
Сина избили до полусмерти, но ведь он и сам публично обманул Люй Саня. Чиновник рангом выше — всё равно что небо над головой. Резиденция министра стоит на ступенях куда выше, чем дом Шэнь. Его, Шэнь Чунсина, просьба там не стоит и подошвы.
Но Синь — всё же его сын. Неужели придётся просить об этом Гу Яня?
Шэнь Чунсин тяжело вздохнул. Он так плохо обошёлся с Шэнь Яо, и Гу Янь всё это видел. Дело явно не обойдётся просто так. Но раз он уже узнал о случившемся, значит, и в княжеском доме всё известно. Гу Янь молчит — ждёт, когда он сам придёт просить.
Поразмыслив, Шэнь Чунсин всё же решил отправиться туда. Ах, проклятый сын…
В княжеском доме Гу Янь читал книгу у кровати, а Шэнь Яо сидела на корточках у своего маленького огорода и пристально смотрела на кустики помидоров, на лице — серьёзное выражение.
Помидоры уже почти созрели, но то и дело пропадали по несколько штук. Сначала она подумала, что их ест Гу Янь, но он не любит кислое и точно не стал бы их трогать.
Шэнь Яо долго думала и вдруг вспомнила: утром, выходя из кухни, она видела, как над двором пролетели несколько птиц. Наверное, это они и крадут помидоры.
Она опустила голову и вздохнула, поглаживая зелёные листья — ей было жаль урожая.
Ворота не были заперты, и Шэнь Чунсин, выйдя из паланкина, сразу вошёл во двор.
Шэнь Яо почувствовала шаги и сначала решила, что это Гу Янь, но, обернувшись, побледнела.
Она быстро встала, настороженно взглянула на Шэнь Чунсина и бегом бросилась в дом.
Гу Янь, конечно, всё видел. Он вышел в цветочный павильон и встал за Шэнь Яо, мягко прошептав:
— Не бойся.
Шэнь Чунсин, войдя, заметил, как дочь прячется от него, и понял: она не прощает его. Если она не прощает, то и Гу Янь точно не будет с ним церемониться. Его тревога усилилась.
Гу Янь сидел в кресле, вытянув длинные ноги, его узкие глаза лениво скользнули по Шэнь Чунсину:
— Редкий гость.
Шэнь Чунсин, думая о том, что Синя до сих пор не выпускают из игорного дома и не дают лечить, постарел на десять лет. Устало он произнёс:
— Наследник, прошу вас, спасите моего сына.
Гу Янь приподнял веки и с интересом спросил, будто не зная:
— А что случилось с твоим сыном?
Лицо Шэнь Чунсина исказилось:
— Ты!.. — Он понял: тот нарочно ждал, когда он придёт просить!
В груди вспыхнул гнев, но он не осмелился показать его Гу Яню. Вместо этого он повернулся к Шэнь Яо:
— Шэнь Яо, я всё же воспитывал тебя. Неужели муж, которого мы тебе подобрали, будет так поступать с отцом?
Шэнь Яо пристально смотрела на него, и в её сердце всё обледенело.
Шэнь Чунсин решил, что она испугалась и раскаивается, и сразу выпрямился:
— Если хочешь и дальше считать меня отцом, если твоё имя ещё в родословной рода Шэнь, уговори наследника спасти твоего брата. Так будет лучше для всех. Поняла?
Шэнь Яо пошатнулась, ей стало ледяно холодно до самых костей.
Даже сейчас отец видит в ней лишь пешку — когда нужно, приказывает, когда не нужно — подставляет под удар.
Шэнь Чунсин, видя, что никто не отвечает, успокоился и даже почувствовал уверенность: видимо, дочь всё же слаба духом.
Гу Янь слегка сжал её нежную ладонь и спокойно сказал:
— Скажи то, что думаешь.
Горло Шэнь Яо дрогнуло, губы дрогнули, и, найдя наконец голос, она произнесла чётко и твёрдо, без прежней кротости:
— Моё имя уже внесено в императорский родословный свиток. Отец ещё надеется использовать это, чтобы принуждать меня?
Ей было холодно до мозга костей. Она посмотрела на Шэнь Чунсина с ледяным равнодушием:
— Отец однажды сказал, что лучше бы я умерла вместе с матерью. В вашем сердце Шэнь Яо уже мертва. Так кого же вы просите сегодня?
— Ты!.. — Шэнь Чунсин задохнулся от ярости.
Увидев, что Шэнь Яо холодна и явно обижена, он тут же сменил тон и умоляюще заговорил:
— Яо-эр, посмотри, отец уже в годах, вы все добились успеха… Неужели ты допустишь, чтобы твой младший брат страдал? Ты ведь тоже моя дочь. Прости отца за прошлое, ладно?
Шэнь Яо больше не смотрела на него. Опустив глаза, она тихо сказала:
— Наследник, я не прощаю.
Гу Янь усмехнулся и неторопливо постучал пальцами по столу:
— Слышал? Моя жена не прощает. Пусть Шэнь Синь сам решает свою судьбу.
Шэнь Чунсин застыл, не веря своим ушам. Наконец он с отчаянием вскричал:
— Ты хочешь, чтобы твой родной отец встал на колени? Только тогда ты простишь?
Шэнь Яо молчала. Гу Янь с интересом наблюдал за ним и не мешал — будто проверял его решимость. Лицо Шэнь Чунсина исказилось, но через мгновение он стиснул зубы и «бух» упал на колени, с горечью выкрикнув:
— Прошу наследника спасти моего сына!
Шэнь Яо прикрыла лицо руками, поражённая. В её сердце не было облегчения — лишь глубокая печаль. Вот насколько он готов пойти ради Шэнь Сина… Наверное, это и есть настоящая связь отца и сына.
Гу Янь на этот раз рассмеялся. Его пальцы перестали стучать по столу, и он прищурился:
— Искренне?
Шэнь Чунсин, радуясь, что тот наконец заговорил с ним, энергично закивал.
Гу Янь кивнул и приказал:
— Чэнь Сань, сходи в игорный дом и выведи оттуда сына Шэнь.
Лицо Шэнь Чунсина озарилось радостью.
Чэнь Сань на всякий случай уточнил:
— Брат, а если семья Люй не согласится?
Гу Янь на мгновение задумался и твёрдо сказал:
— Сломайте Шэнь Синю один палец.
— Что?! — Шэнь Чунсин в ужасе уставился на Гу Яня. — Наследник, нельзя! Нельзя калечить пальцы!
Гу Янь бросил на него ледяной взгляд, и Шэнь Чунсин замолк.
«Ладно, пусть будет так. Главное — жив остался. Зато больше не будет бегать и неприятностей устраивать», — подумал он.
Когда Шэнь Чунсин ушёл вслед за Чэнь Санем, из дома донёсся спокойный голос:
— Шэнь-господин, знай: твой сын искупает твои грехи. Если бы ты хоть немного добрее относился к моей жене, твоему сыну не пришлось бы терять палец.
Горло Шэнь Чунсина сжалось. Он с трудом обернулся. Гу Янь всё так же спокойно сидел за столом, на лице — насмешливая усмешка, та же надменность, что и раньше.
Он забыл: даже если дракон свернулся в клубок — он всё равно дракон! Гу Янь всегда был в Бяньцзине единственным, чьи настроения непредсказуемы, а нрав жесток и кровожаден. Он ошибся, приняв тигра за больного кота.
Шэнь Чунсин сжал кулаки в рукавах.
«Погоди у меня».
Когда они ушли, в доме воцарилась тишина. Гу Янь повернулся к Шэнь Яо и увидел, что она дрожит всем телом, прикрыв рот, чтобы не вырвалась тошнота.
Гу Янь пожалел: Шэнь Яо ещё молода, и всё это — слишком тяжело для неё.
В комнате ещё витал след присутствия Шэнь Чунсина. Гу Янь погладил её по спине, желая отвлечь:
— На днях ты шила мне одежду — нужно немного подправить. Сходи в мастерскую. Позже я заеду за тобой, и мы поужинаем в таверне «Баочунь».
Пусть прогуляется — станет легче.
http://bllate.org/book/6546/624079
Готово:
