Готовый перевод Charming - The Concubine is Delicate and Charming / Очаровательная — Служанка-наложница нежна и прелестна: Глава 31

Вернувшись в свои покои, Юй Тао плотно закрыла двери и окна, затем осмотрела ушибленное место: кожа покраснела и уже начала приобретать синеватый оттенок.

Она рухнула на постель и подумала, что при нынешнем настроении Хань Чжунхая даже если она сама приползёт к нему на коленях — всё равно толку не будет. Лучше немного подождать, а потом уже пытаться его задобрить. Кто бы мог подумать, что, лишь прилёгши отдохнуть, она проспит до самой ночи! Причём проснулась не сама, а от внезапного ощущения опасности — будто за ней кто-то зловеще наблюдает, и этот страх буквально вырвал её из сна.

Комнату окутывала тьма: ставни были плотно задвинуты. Юй Тао потерла глаза, стараясь широко раскрыть их, и наконец встретилась взглядом с Хань Чжунхаем, который лежал рядом.

Тот самый человек, что днём сердился на неё и устроил сцену, теперь занял её подушку и возлежал прямо на её ложе, пристально глядя на неё чёрными, бездонными глазами.

По всем правилам ей следовало немедленно вскочить и покаянно броситься перед ним на колени, но ей этого делать совершенно не хотелось.

У такой трусливой и ленивой селёдки, как она, имелась своя инстинктивная мудрость: в данный момент именно инстинкт подсказывал — лежать и не шевелиться.

Они помолчали, глядя друг на друга. Наконец Юй Тао осторожно потянулась к нему, пытаясь прижаться поближе.

Хань Чжунхай не стал её отстранять. Даже когда её пальцы дотянулись до его одежды, он не проявил никакой реакции.

Сначала её губы коснулись его шеи — она мягко прижалась и слегка пососала кожу. Убедившись, что он не противится, она оставила ещё несколько поцелуев, медленно двигаясь вверх — к его уху.

Во время всего этого Хань Чжунхай напоминал ленивого домашнего питомца: взгляд его был устрашающим, но тело — послушным и мягким, позволявшим делать с ним всё, что угодно.

Один из жизненных принципов Юй Тао гласил: если можно решить вопрос силой, ни в коем случае не трать на это мозги.

Она ощущала, что Хань Чжунхай относится к ней иначе, чем к другим. Когда именно это началось, она не желала анализировать.

В конце концов, она всегда оставалась самой собой. Если Хань Чжунхай решил наделить её неким ореолом особенности — пусть. Её собственная цель в жизни по-прежнему оставалась неизменной: быть бесполезной и ничего не делать.

Мягкие поцелуи касались его глаз, носа, за ухом, шеи…

Юй Тао заметила, как под бледной кожей всё быстрее пульсируют жилки. Она колебалась, глядя на его губы.

Она помнила, что читала о женщинах с высокими моральными принципами, которые считали поцелуй чем-то вроде прикосновения душ. Такие дамы могли согласиться на всё, но целоваться отказывались — ведь поцелуй был для них чем-то священным.

Но…

В полумраке кожа Хань Чжунхая казалась прозрачной, словно нефрит. Белизна его лица лишь подчёркивала насыщенный красный цвет его губ.

Губы были полные, и одного взгляда хватило, чтобы представить их мягкость.

Она наклонилась и поцеловала его. Да, они оказались именно такими — мягкими, с лёгким, присущим только ему ароматом.

Когда Юй Тао попыталась сделать нечто большее, чем просто прикосновение, он неожиданно ответил — но лишь для того, чтобы оттолкнуть её.

«…» Оказалось, это вовсе не был ответный поцелуй, а простое изгнание её языка из своей «территории».

Если бы Хань Чжунхай оставался холоден и спокоен, она бы восхитилась и сказала, что выражение «непоколебимый, как Лю Сяхуэй» должно применяться не к тому древнему мудрецу, а именно к нему.

Однако сейчас всё его тело горело жаром, и было совершенно непонятно, ради чего он так упрямо сохраняет сдержанность.

Отвергнутая, Юй Тао просто перекатилась к внутреннему краю кровати — ну и ладно, не хочешь — не надо.

— Если отрубить тебе ноги, — произнёс Хань Чжунхай, — боюсь, никто больше не позволит тебе покинуть дворец Цилинь.

Юй Тао тут же перекатилась обратно — прямо к нему в объятия.

— Но сегодняшнее дело ведь не по моей вине…

Ей не составляло труда ублажать Хань Чжунхая — в конце концов, от него зависело её существование. Однако признавать вину она не знала, за что именно.

В ту ночь в пещере она уже раскрылась перед ним полностью. Её жизненные установки просты: либо быть никчёмной, либо, на худший случай, просто выжить.

Сунь Сылу явно была ловушкой, расставленной Первой госпожой Хань. Неужели она должна была глупо шагнуть прямо в неё, даже не пытаясь спастись?

— Ты боишься обидеть Хань Чжунши.

Юй Тао подумала, что Хань Чжунхай злится из-за того, что она обратилась за помощью к Хань Чжунши. Но, судя по его словам, его разозлило не то, что она отправилась на территорию Хань Чжунши из-за преследований Сунь Сылу, а именно её поведение после его появления.

Э-э…

Хань Чжунхай явно был возбуждён, и его голос, хриплый от сдерживаемых эмоций, звучал особенно соблазнительно во тьме.

Именно поэтому Юй Тао понимала: на этот раз нужно отнестись к его вопросу со всей серьёзностью.

Если он, находясь в таком состоянии, всё ещё способен подавить страсть и допрашивать её, значит, он крайне внимательно отнесётся к её ответу.

Да, она действительно боялась обидеть Хань Чжунши. Как второстепенный персонаж, как может она осмелиться оскорбить главного героя?

Но теперь, поразмыслив, она поняла: противостояние между Хань Чжунхаем и Хань Чжунши было вовсе не демонстрацией последнему, насколько Хань Чжунхай дорожит своей служанкой-наложницей. Это было показано именно ей — чтобы она, служанка-наложница, поняла, как именно следует себя вести, чтобы угодить ему.

А она выбрала тактику «тихого цыплёнка».

В такие моменты ей особенно раздражало, когда другие считали её слишком сообразительной. Если бы её воспринимали просто как глупую девчонку, никто бы не ожидал от неё способности читать между строк и улавливать скрытые сигналы. Все бы спокойно принимали её глупость как норму, а не стали бы, как Хань Чжунхай, допрашивать за выбор поведения.

Ведь изначально он требовал от неё всего лишь немного подольше потанцевать перед его ложем, чтобы радовать глаз. С каких пор он изменился до такой степени?

Неужели, встав с инвалидного кресла, он решил также ужесточить требования к своим слугам?

Она всего лишь служанка-наложница, получает соответствующее жалованье и иногда бонусы. Зачем возлагать на неё какие-то особые ожидания и требовать выполнять задачи за пределами её компетенции?

Она не знала, осознаёт ли Хань Чжунхай сам, чего именно хочет от неё, но уже чувствовала эту его скрытую надежду.

Различные объяснения вертелись у неё в голове. В конце концов, Юй Тао решила действовать. Одежда одна за другой покидала одеяло.

Её гладкие руки обвились вокруг шеи Хань Чжунхая. На этот раз из-под одеяла вылетела не её одежда, а сам Хань Чжунхай.

Его рубашка была растрёпана, на груди виднелись красные следы от её поцелуев. Он опустил взгляд на её руку, вытянутую из-под одеяла, и произнёс:

— Ты рассердила меня.

В этот момент Хань Чжунхай, как она и хотела, начал обращаться с ней как с глупышкой, прямо заявив о своих чувствах. Сказав это, он не дал ей шанса на исправление и вышел из маленькой пристройки.

Дверь открылась и закрылась. Юй Тао издала пару странных звуков — «ква-ква» — пытаясь добавить ночи немного дикой живости.

Не услышав сдавленного смеха Хань Чжунхая, она поняла: он действительно ушёл, причём очень быстро.

Ночь предназначена для сна, но с появлением цивилизации, стихов и историй у людей возникли избыточные эмоции, которые они непременно стремятся выплеснуть в темноте, вовлекая в это других.

Но человек, который после смерти деда три года провёл в инвалидном кресле и уже давно смирился со всеми ударами судьбы, вполне мог позволить себе излишек чувств.

Раньше она недоумевала: если Хань Чжунхай явно интересуется ею, почему так упорно сдерживается? Теперь она поняла: он использует её для проверки своих чувств.

Видимо, обычное мужское влечение к красивой женщине заставило его ошибочно принять эти эмоции за что-то более глубокое и интересное. Поэтому он намеренно подавляет их, мучая самого себя, чтобы лучше осознать природу этих переживаний.

На учёбе она изучала психологию в качестве дополнительного предмета. Хотя работа по специальности так и не нашлась, и она считала эти знания бесполезными, теперь они неожиданно пригодились.

Однако понимать, чего хочет Хань Чжунхай, — недостаточно. Главное — знать, как правильно на это реагировать.

Страсть и замешательство — лишь временное состояние. Как только увлечение новизной пройдёт, он, скорее всего, разочаруется в её поведении.

Если бы дело ограничилось лишь разочарованием — ещё полбеды. Гораздо хуже, если, достаточно помучив себя, он начнёт мучить её, пытаясь выжать из неё что-то новенькое.

Она с радостью научилась бы нескольким уловкам в постели, но управлять людьми и манипулировать сердцами — это явно не её уровень. Да и сил тратить на это не хотелось.

Поэтому оставалось лишь надеяться, что Хань Чжунхай её пощадит.

*

Сегодня не было утренней аудиенции. Чэнь Ху удивился, увидев, что его господин встал ни свет ни заря:

— Господин, почему не отдохнёте ещё немного? Сейчас на улице настоящая буря, и в Военном ведомстве вас наверняка ждут неприятности.

Су Цинин глубоко укоренился в Военном ведомстве. Раз Хань Чжунхай его затронул, то ведомство превратилось в кипящее масло, и любая капля воды вызовет взрыв.

Чэнь Ху думал, что вчера его господин полдня прятался, а сегодня, вероятно, продолжит отдыхать, дожидаясь, пока все улики соберутся, чтобы затем схватить Су Цинина.

— Мне сегодня прекрасно настроение, — усмехнулся Хань Чжунхай, — хочу посмотреть, как другие будут корчиться от злости.

Чэнь Ху не осмелился комментировать эти слова: за всё время службы он ни разу не слышал, чтобы его господин сам заявлял о хорошем настроении.

— Не приказать ли позвать девушку Юй Тао для прислуживания?

Хань Чжунхай ночью посетил пристройку — это не скрывалось от слуг. Стража даже отступила подальше, чтобы случайно не услышать чего лишнего. Однако неожиданно оказалось, что утром господин проснулся в своей собственной спальне.

— Как продвигается поиск поместья, о котором я просил?

— Благодаря помощи господина Вэя всё улажено. Мы приобрели поместье рядом с владениями семьи Вэй. Место небольшое, но всё необходимое имеется — вполне подходит для временного проживания.

— Она, должно быть, с ума сойдёт от радости, — вспомнил Хань Чжунхай, как глаза Юй Тао загорелись при упоминании покупки поместья. — Раз уж поместье куплено, отправьте её туда.

— Есть… — машинально ответил Чэнь Ху, но тут же засомневался. Похоже, он всё ещё не до конца понимает своего господина. Фраза «отправьте её туда» явно указывала на Юй Тао, но зачем вдруг высылать её из дома?

— Может, господин из-за слухов в доме?

С приездом Сунь Сылу все в доме герцога Ханя уставились на дворец Цилинь. Вчера даже распространился слух, будто Юй Тао, возомнив себя любимой наложницей, довела до слёз юную госпожу.

Хань Чжунхай покачал головой:

— Я отправляю её потому, что злюсь. Я каждый день изнуряю себя работой, а она по-прежнему беззаботна. Это мне не нравится.

— Господин?

Перед растерянным выражением Чэнь Ху Хань Чжунхаю вдруг захотелось сказать: Юй Тао стоило бы поучиться у него. Чэнь Ху выглядел так, будто ничего не понял, и это было правдой. А вот её притворная глупость явно не достигла нужного уровня мастерства.

— Отправляйте её. Она не хочет со мной играть, а я не стану заставлять.

Тридцать четвёртая глава. Даже заключённых кормят и дают спать…

Как это так — не хочешь играть, и сразу высылают?

Чэнь Ху долго размышлял, но так и не понял, что именно имел в виду господин под словом «играть».

Неужели прошлой ночью господин потребовал от Юй Тао чего-то, от чего она категорически отказалась?

Но по выражению лица господина этого не скажешь. Да и характер Юй Тао вряд ли позволяет ей «умирать, но не соглашаться».

Постучав в дверь Юй Тао, Чэнь Ху не знал, какое выражение лица выбрать — дружелюбное или строгое. Из-за непонимания истинных намерений господина он метался между этими двумя крайностями.

В итоге Юй Тао открыла дверь и увидела перед собой странно перекошенное квадратное лицо.

От такого зрелища сон как рукой сняло.

Она потёрла шею, которая затекла во сне:

— Стражник Чэнь, что привело вас сюда? Молодой господин что-то приказал?

Чэнь Ху кивнул:

— Молодой господин велел отвезти тебя из дома герцога Ханя.

Он внимательно следил за её реакцией. Юй Тао на мгновение замерла, но тут же вернулась в обычное состояние. Это его сильно удивило: обычная служанка, услышав такое, должна была впасть в панику и немедленно просить свидания с господином, чтобы умолять о пощаде.

Разве она не боится, что её высылают потому, что господин разлюбил её и она больше никогда не сможет вернуться?

Пока Чэнь Ху ломал голову над этим, Юй Тао, казалось, только сейчас осознала происходящее. Её лицо смягчилось, и на нём появилось выражение жалости, однако слова её были далеки от просьб о встрече:

— Стражник Чэнь, не могли бы вы уточнить: как именно меня отправляют? Куда именно? Что мне там делать? Будет ли еда и место для сна?

— Конечно будет! Даже заключённых кормят и дают спать, не говоря уже о том, что вы — служанка-наложница господина. — Последний удар ногой, который господин нанёс ему в прошлый раз, оставил глубокое впечатление, поэтому Чэнь Ху отнёсся к её переживаниям с полной серьёзностью. — Господин приказал отправить вас в недавно купленное поместье, но что именно вы там будете делать — не уточнил.

Услышав это, Юй Тао явно успокоилась. Увидев, что она больше ничего не спрашивает, Чэнь Ху не удержался и сам выдал главное:

— Господин сказал, что отправляет вас, потому что вы не хотите с ним «играть».

— Играть?

Юй Тао уже начала обдумывать, какие вещи стоит взять с собой, но при слове «играть» её мысли сбились с толку.

Вспоминать прошлую ночь ей не хотелось. Ночью мозг работает не так ясно, и она понимала: её поведение вчера явно не было оптимальным, иначе Хань Чжунхай не стал бы сегодня высылать её.

Но, вспоминая события, она не могла придумать, как поступить иначе.

Хань Чжунхай ведь просто хотел, чтобы кто-то играл с ним. Он пробудил интерес к романтическим чувствам и выбрал её — ведь она хоть немного отличалась от других служанок. Поэтому объектом его «игры» стала именно она.

Только для него это была игра, а для неё — эксплуатация.

http://bllate.org/book/6433/614086