— Я ещё думал, что вы знакомы с Сюань. Она учится на первом курсе в колледже железнодорожного транспорта и такая способная! Поступила на семьдесят с лишним баллов выше проходного минимума. Я-то мечтал, чтобы она пошла в педагогический — разве не почётно быть учителем? Но она жалеет меня: мол, я один её растил, а в колледже всего три года учиться, и можно сразу на работу — стюардессой в поезде тоже почётно… — Голос мужчины дрогнул, глаза покраснели.
— Тогда вам, дядя, и правда повезло. Сюань очень заботливая.
Мужчина вытер слёзы тыльной стороной ладони.
— С детства послушная. Другие дети новые платья носят, мороженое едят… Она хоть и заглядывалась, хоть слюнки текли, но никогда не просила.
Бай Цзяоцзяо воспользовалась моментом, пока он задумался, и быстро продезинфицировала рану. Порез был сантиметров пять-шесть длиной; после промывания виднелась вывернутая белая плоть. Но он упорно отказывался от наложения швов, так что Бай Цзяоцзяо могла лишь наложить простую повязку.
За это время она узнала, что мужчину зовут Тан Дэцюань. Он приехал из гор на заработки, вдова уже пятнадцать лет, отец с дочерью ютятся в съёмной комнате на юге города. Днём работает на стройке, вечером подрабатывает на электросамокате у станции метро. Зарабатывает всего две-три тысячи в месяц, но, главное, чтобы всё было спокойно — и то счастье.
К тому же Тан Сюань хорошо училась: набрала баллов на обычный вуз, но не захотела отца лишний раз тратить и пошла в колледж, где обучение бесплатное.
— Говорит, как только устроится на постоянную работу, сразу снимет нормальную квартиру и перевезёт меня туда, — улыбнулся он, обнажив не слишком ровные, но очень белые зубы.
— А когда именно вы перестали выходить с ней на связь?
— Вчера утром я отвёз её на самокате в колледж. В обед она не вернулась домой, я звонил — никто не брал трубку. А к вечеру, когда совсем стемнело, так и не появилась, телефон уже выключился. Тут я и заподозрил неладное: раньше такого никогда не было… Сейчас столько новостей про пропавших студенток, сердце замирает. Пошёл в участок подавать заявление, а они отказались заводить дело!
Тан Дэцюань всё больше возбуждался.
— А вы не обращались к её одногруппницам?
— Ходил в общежитие — все говорят, что утром её в колледже не видели. Как она могла прогулять занятия? Моя дочь — самая послушная! — возмутился он, когда другие назвали его дочь такой же, как те плохие дети.
У Бай Цзяоцзяо не было времени его утешать.
— Дядя, вы просили у охраны колледжа записи с камер? Вы же сами её до ворот довезли — видно же, зашла она или нет!
Мужчина тяжело вздохнул.
— Уже спрашивал, но охранник сказал, что доступ к записям только у полиции. А в участке говорят, что прошло меньше сорока восьми часов.
Если Сюань и правда такая послушная, как он говорит, то нет причин не отвечать на звонки и выключать телефон. Вероятность несчастного случая уже очень высока. Чем дольше тянуть, тем меньше шансов. Бай Цзяоцзяо приняла решение мгновенно:
— Подождите немного, дядя.
Она тут же позвонила брату.
Через двадцать минут Бай Цзяоян приехал, и они вышли из дома. По дороге в такси он смотрел на серьёзное личико сестры и хотел что-то сказать, но передумал. Ладно, пусть. Сестра редко просит о помощи, да и самому делать нечего — помогу ей.
С удостоверением офицера полиции Бай Цзяояна охранник без лишних слов показал им записи с камер с восьми десяти до восьми сорока.
— Вот она, Сюань, — указал Тан Дэцюань на девушку с короткими волосами на экране. — Видите, она зашла в колледж! А они говорят, будто не приходила на занятия… Эй, погодите! Почему она снова вышла?
Тан Сюань вошла через главные ворота, но спустя пару минут, убедившись, что отец уехал, развернулась и вышла обратно.
Бай Цзяоян нахмурился.
— У вашей дочери в последнее время не было каких-нибудь проблем?
Тан Дэцюань сразу замотал головой.
— Она у нас весельчак! Всегда что-нибудь смешное расскажет. С детства почти не плакала.
— А с парнем встречается?
Тан Дэцюань замялся, нахмурился, хотел мотнуть головой, но передумал — и остался в нерешительности.
Так же растерянно выглядела и Бай Цзяоцзяо. Она пристально смотрела на удаляющуюся фигуру девушки и заметила над её головой экран — смутный, расплывчатый, словно сквозь туман, на котором невозможно было разобрать, текст там или изображение.
Автор добавляет: «Фантазия старого Ху всё шире и шире! Целую вас!»
— Старина Тан, раз уж вы хотите, чтобы мы нашли вашу дочь, говорите всё как есть, — многозначительно сказал Бай Цзяоян.
Тан Дэцюань помедлил.
— Товарищ офицер, не то чтобы я вам вру… Просто эта девчонка упрямая, как осёл.
Оказалось, у Тан Сюань был одноклассник по средней школе, который после выпуска уехал на заработки в Гуанчжоу. Сначала они почти не общались, но встретились на встрече выпускников в прошлом году. Несмотря на бедность, Сюань была белокожей, миниатюрной, и по мере взросления в ней проявлялась особая, скромная прелесть. Парень попросил у неё контакты и с тех пор начал преследовать её.
— Телефон звонил целыми днями, иногда даже ночью. Мы с ней живём в одной комнате: две раскладушки у окна и у двери, между ними занавеска. Я всё слышу.
Парень явно намекал на серьёзные отношения, но Тан Дэцюань был против: он сам всю жизнь бедствовал, и не позволит дочери повторить его путь, выйдя замуж за простого рабочего.
Сначала Сюань игнорировала парня — не отвечала ни на звонки, ни на видеосвязь. Но, как говорится, «упрямую девушку сломит настойчивый парень». Полгода он ей писал, звонил, слал деньги на лекарства, когда она болела, посылал подарки на день рождения, утешал в трудные минуты… К Новому году они уже много о чём болтали.
Тан Дэцюань видел это и тревожился. Каждый подарок, полученный дочерью, он аккуратно записывал в тетрадку: решил, что обязательно вернёт всё, ведь если они не встречаются, нельзя брать чужие деньги.
Бай Цзяоян немного успокоился. С развитием социальных сетей подобных дел в последние годы стало больше, но расследуются они обычно без особых сложностей.
— Как зовут этого парня и откуда он родом?
— Ван Ляньхай. Не нужно спрашивать — я сам вас отвезу. Я знаю, где он живёт.
Они снова сели в такси и поехали на север города. Тан Дэцюань настаивал, чтобы платить сам: мол, Бай уже и так помогли ему, нечего ещё и деньги тратить.
Северный район — это старые трущобы, которым уже двадцать-тридцать лет, и в которых скопилось всё самое грязное и неприглядное. Водитель сказал, что дороги там узкие, и высадил их у поворота. Им пришлось ещё минут семь-восемь идти пешком, пока не добрались до дома Вана.
Это было пятиэтажное обшарпанное здание в глубине городского квартала. Тан Дэцюань не знал, как зовут родителей Вана, и кричал снизу: «Ван Ляньхай!» — раз десять. Наконец на третьем этаже в окне появилась полная женщина.
— Да вы что, с ума сошли? Вам что нужно от моего сына?
— Он увёл мою дочь! — закричал Тан Дэцюань.
Женщина возмутилась и начала переругиваться с ним, уперев руки в бока. Если бы Бай Цзяоян не показал удостоверение, вряд ли их пустили бы в дом.
— Товарищ офицер, не слушайте его чепуху! Мой сын законопослушный, он бы никогда не похитил чью-то дочь! — сказала мать Вана и протянула стакан воды. Бай Цзяоян взглянул на захламлённую комнату, заваленную пластиковыми бутылками и картоном, и сдержал жажду.
— Как зовут вашего сына и какой у него номер паспорта?
— Где он сейчас?
Бай Цзяоцзяо смотрела на женщину. Та была полной, тяжело дышала — явно «пациентка». Дата рождения и смерти в пределах нормы, моральный рейтинг — 75, не слишком низкий. Но в глазах мелькала тревога: стоило спросить о сыне — и она тут же отвела взгляд.
Бай Цзяоян, одиннадцать лет проработавший следователем, без труда обнаружил Ван Ляньхая, спрятавшегося на балконе.
Парень был с длинными жёлтыми волосами, выглядел на восемнадцать–девятнадцать лет. На джинсах красовались дыры, а резиновые шлёпанцы были чёрными от грязи. Услышав, что пришли по поводу Тан Сюань, он нервно засуетился.
— Не знаю! А что, разве нельзя просто приехать домой? Зачем сразу подозревать? Товарищ офицер, не обвиняйте невиновного! Мам, скорее снимай на телефон — это грубость при исполнении!
Тан Дэцюань не поверил и обыскал всю квартиру, но дочери там не было.
Лишь когда Бай Цзяоян пригрозил, что заберёт его в участок по подозрению в торговле людьми, Ван Ляньхай в панике вытащил телефон.
— Посмотрите сами! Она три дня как перестала отвечать. Я и приехал, чтобы помириться! Не верите — вот переписка!
Из чата следовало, что последний раз Тан Сюань писала ему три дня назад вечером в восемь часов — они тогда поссорились.
Неужели просто парная ссора и она ушла в гневе?
Ничего не добившись, они вернулись. Во время поисков по квартире рана на руке Тан Дэцюаня снова открылась и пошла кровь. Бай Цзяоцзяо, несмотря на его протесты, потащила его в кабинет и бесплатно перевязала. Когда он упорствовал, она сказала:
— Подумайте, как Сюань расстроится, когда завтра вернётся и увидит!
Мужчина снова покраснел от слёз.
Бай Цзяоян чувствовал, что дело нечисто, и поехал в управление просить разрешения начать расследование. Одиннадцать лет он проработал рядовым следователем: не умел лавировать, да и денег на продвижение у семьи не было. До сих пор не получил ни одной должности. Жена Янь Фэйфэй именно за это и недовольна: те, кто пришёл в управление позже него, либо стали заместителями, либо возглавили подразделения, а он всё так же топчется на месте.
Оставив Тан Дэцюаня ждать, Бай Цзяоцзяо спустилась в приёмную. Там уже выстроилась очередь. Она сообщила пациентам, что заведующий Хуань отпросился по семейным обстоятельствам и приём переносится на следующую неделю.
Несколько человек возмутились:
— Мы столько времени ждали! Почему не предупредили заранее?
— Да, нынешние врачи совсем совести лишились! Хоть бы раньше сказали!
Бай Цзяоцзяо бросила взгляд на того, кто это сказал. Это был тот самый старик, который в прошлый раз хвалил заведующего за высокое мастерство и добродетель. Его жена попала в аварию — несчастный случай, никто не мог предугадать. Но чтобы не нарушать конфиденциальность заведующего, она не стала вдаваться в подробности.
Наконец разогнав пациентов, она выключила компьютер и собралась идти в столовую за обедом для Тан Дэцюаня. В этот момент в кабинет вошёл «полностью экипированный» мужчина.
На нём был просторный чёрный худи, а под ним — шапка, очки и маска. Даже не будучи фанаткой, Бай Цзяоцзяо сразу поняла: перед ней знаменитость.
— Чем могу помочь?
— Заведующий Хуань здесь? — пробурчал он сквозь маску.
Бай Цзяоцзяо плохо расслышала.
— Простите, что вы сказали?
С его точки зрения был виден её тоненький белый подбородок с лёгким изгибом. Мягкие, едва заметные пушинки делали его похожим на детский.
Мужчина смутился, кашлянул:
— Я ищу заведующего Хуаня.
— Заведующий Хуань отпросился по семейным обстоятельствам. Приходите на следующей неделе.
Но лицо мужчины становилось всё мрачнее. Он неловко расставил ноги, потом свёл их вместе, снова раздвинул.
Инстинкт врача взял верх.
— Вам плохо?
— Да что ты понимаешь, зелёная юность!
— Простите, не расслышала. Что вы сказали?
Мужчина уже выходил из себя: в интимном месте жгло, как будто та женщина напоила его чем-то… А вдруг теперь он навсегда лишится мужской силы?
— Скажите, где здесь мужская консультация?
В городской больнице не было отдельного мужского отделения — только урология и отделение вспомогательных репродуктивных технологий. Бай Цзяоцзяо не знала, куда его направить, и спросила:
— Что именно болит? Наружные половые органы? Проблемы с потенцией? Или бесплодие?
Судя по срочности, бесплодие маловероятно.
Лицо мужчины покраснело. Его красивые миндалевидные глаза гневно сверкнули.
— Да пошла ты со своей потенцией!
Он вскочил и ушёл.
Ладно, отлично. Бай Цзяоцзяо, запомнил тебя.
— Вы такие добрые люди, я даже не знаю, как вас отблагодарить.
— Дядя Тан, не стоит благодарности. Мой брат уже вернулся и что-то придумывает. Поешьте пока.
Чтобы отвлечь его от тревожных мыслей, она снова завела речь о Тан Сюань.
— Вы, наверное, думаете, я преувеличиваю, но моя дочь правда очень послушная и красивая. Вот, посмотрите.
Он открыл фотоальбом в телефоне и показал Бай Цзяоцзяо снимки.
На них была девушка с короткими волосами и круглым личиком, в белой рубашке и с чёлкой. Без макияжа она уже выглядела очаровательной. И Бай Цзяоцзяо с изумлением заметила над её головой видео.
На записи были молодые девушки, почти голые или в одном нижнем белье. На их белоснежной коже виднелись синяки — синие, фиолетовые, красные. Тан Сюань легко узнавалась по коротким волосам. На её руке тоже был синяк величиной с донышко чашки.
По экрану, словно субтитры, плыли красные надписи с датами рождения и смерти. Все девушки родились в 1995 году или позже, но умерли все одной датой — 17 февраля 2018 года.
Завтра.
Всего шесть девушек.
Шесть девушек были почти обнажены, а на лодыжках у них болтались цепи толщиной с детскую руку. В голове Бай Цзяоцзяо мелькнули два слова.
http://bllate.org/book/6421/613048
Готово:
