Готовый перевод The Rebirth of the Supporting Girl / Новое рождение злодейки: Глава 81

Он посмотрел на походку бородача и подумал: даже если тот явится сюда сам, теперь ему нечего бояться. Главное — поскорее от него избавиться. Завтра семья Тянь, оставшись без главы, наверняка тут же пришлёт за ним в усадьбу. Ведь он — родной отец Тянь Хуэйминь! А этот бородач здесь только мешает.

В глазах бородача мелькнула насмешка, но лицо его осталось прежним — всё так же печальным и унылым:

— Господин, помните: вся наша с матушкой дальнейшая жизнь зависит от этих денег.

— Да ладно тебе! Беги скорее в деревню Лючжуань, что в десяти ли отсюда. Войдёшь с восточной окраины, дойдёшь до пятого двора — там моя тайная усадьба. Твоя мать уже там, — нетерпеливо махнул рукой Чжан Фуцян. Ему уже порядком надоело слушать эту болтовню.

Услышав такие слова, бородач немного успокоился и перестал изображать горе:

— Тогда я пойду заберу старую матушку и не стану мешать вам отдыхать, господин.

— Да ступай же скорее! Мне как раз пора отдохнуть, — тут же отозвался Чжан Фуцян.

Бородач про себя несколько раз плюнул на него. Если бы не обещание перед госпожой сыграть эту роль, он бы с радостью дал ему пощёчину. Пусть ноги его и не так проворны, как раньше — догонять кого-то дело хлопотное, — но ударить кулаком? Это запросто! Чжан Фуцяну точно не выстоять против него.

Однако раз уж он узнал, где находится его мать, да и впереди ещё много интересного предстоит, не стал он больше задерживаться и, прихрамывая, медленно вышел.

Чжан Фуцян, глядя ему вслед, наконец перевёл дух. Он даже засмеялся от собственной находчивости, но, сообразив, что это неприлично, тут же прикрыл рот, чтобы никто не услышал.

Радость, однако, переполняла его, и он громко закричал, вызывая одного из арендаторов, приставленных к нему старшим управляющим:

— Дачжу! Дачжу!

Прошло немало времени, прежде чем Дачжу появился из соседней комнаты. Он протёр сонные глаза и крайне раздражённо спросил:

— Опять что-то случилось?

Раньше Чжан Фуцян надеялся, что Дачжу поможет ему, и потому относился к нему довольно вежливо. Но теперь, когда он вот-вот снова станет хозяином дома Тянь, такое отношение казалось ему совершенно недопустимым. Он нахмурился и строго произнёс:

— Как это «опять»? Я зову тебя — и ты не имеешь права не откликнуться! Я — господин! С таким отношением завтра же скажу старшему управляющему, чтобы лишил твою семью земли!

Дачжу фыркнул:

— Господин, вы, видно, днём слишком много спали и до сих пор не проснулись?

— Ещё дерзость! Завтра увидишь, каково мне отвечать! — Чжан Фуцян в ярости хлопнул ладонью по кровати.

Он ведь так мечтал хоть немного побыть господином — ведь уже несколько дней не мог насладиться этой властью! А сегодня, казалось бы, выпал шанс, но Дачжу совсем не желал играть свою роль. Это выводило его из себя.

Дачжу, однако, не только не испугался, но даже ухмыльнулся, глядя на разъярённого Чжан Фуцяна, будто чем злее тот становился, тем веселее было ему самому.

Чжан Фуцян понял, что с таким человеком говорить бесполезно, и нетерпеливо махнул рукой:

— Вон отсюда! Убирайся!

Дачжу лишь закатил глаза и вышел.

«Этот человек невыносим! — подумал Чжан Фуцян. — Как только семья пришлёт за мной, я покажу ему, что значит со мной связываться!»

Вдруг в комнату ворвался холодный ветерок — именно холодный, зловещий. Свеча замерцала, то вспыхивая, то почти гаснув.

Чжан Фуцян внезапно почувствовал, как по коже пробежал озноб, хотя на дворе стояло начало лета. Он невольно задрожал.

Снаружи появилась белесая фигура. Почему «появилась», а не «пришла»? Потому что обычный человек при ходьбе обязательно поднимается и опускается, а эта фигура двигалась параллельно земле, будто её ноги вовсе не касались почвы.

«Это… это… неужели призрак?» — хотел закричать Чжан Фуцян, чтобы позвать Дачжу, но из горла вырвался лишь жалкий кошачий писк. Его зубы стучали громче, чем голос.

Да, зубы Чжан Фуцяна стучали друг о друга, и он начал судорожно кашлять: «Кхе-кхе-кхе-кхе!»

Белая фигура заговорила. Голос её звучал так, словно исходил из самого ледяного ада, пронизанный ледяной дрожью и призрачной неопределённостью:

— Я пришла!

«Пришла?! Пришла чёрта с два! Ах!.. Неужели правда призрак?!» — отчаяние охватило Чжан Фуцяна. Он никогда не видел призраков! Правда, в первые дни после смерти Тянь Юйлань он немного побаивался, что она вернётся за ним, чтобы свести счёты, но она так и не появилась.

С тех пор Чжан Фуцян убедился, что вся эта болтовня про карму и воздаяние — полная чушь, и с тех пор делал гадости без малейших угрызений совести.

— Чжан Фуцян, ты убил мою мать и моего младшего брата, а потом и меня саму. Разве тебе не стыдно? — продолжил ледяной голос.

— Я… я… я… — Это был призрак его мёртвой дочери! От страха Чжан Фуцян закатил глаза и потерял сознание.

Белая фигура ещё несколько раз окликнула его, но ответа не последовало. Тогда она откинула занавеску и увидела лицо Тянь Хуэйминь. Теперь она ясно различала: человек действительно в обмороке. «И правильно! Так ему и надо! — подумала она. — Хотя… слишком быстро испугался. Никакого удовольствия!»

Янь Чжи выглянула из-за двери:

— Что случилось? Уже в обмороке?

Тянь Хуэйминь спустилась с ходунка:

— Только начала спрашивать — он сразу заикается: «Я… я… я…» — и всё. Больше ни слова. Посмотрела — точно, в отключке. Совсем ничтожество!

Янь Чжи приняла ходунок и быстро спрятала волшебную шкатулку внутрь. На этот раз они специально попросили Линь Цзюньчжи не приходить, поэтому могли использовать эти вещи, но теперь их нужно было тщательно убрать — иначе не объяснишь, откуда они взялись.

Тянь Хуэйминь подошла к кровати и посмотрела на безжизненного Чжан Фуцяна:

— С тех пор как умерли мои дедушка с бабушкой, он ни разу не взглянул на меня по-доброму. А потом появился Чжан Хуэйбао — и я поняла: просто он не мог быть добрым ко мне и моей матери. Жаль, что мать до самого конца этого не осознала и всё надеялась, что всё изменится, стоит только родить сына.

Янь Чжи утешала её:

— Не думай об этом. Вот он и получил своё воздаяние! Посмотри, до чего довёл себя страх. Кто знает, что с ним дальше будет. Пойдём, Линь-саньгэ уже ждёт.

Тянь Хуэйминь плюнула на Чжан Фуцяна и вместе с Янь Чжи вышла.

В ту ночь больше никто не пришёл. Лишь на следующее утро Дачжу, проснувшись, зашёл в комнату и обнаружил, что Чжан Фуцян уже лежит с перекошенным ртом и глазами, изо рта у него течёт слюна, и он не может вымолвить ни слова. Теперь ему и ходить не нужно — одна нога уже окоченела.

Дачжу доложил старшему управляющему. Тот успел сообщить об этом Тянь Хуэйминь как раз перед её отъездом. Она лишь коротко ответила:

— Принято к сведению!

И уехала.

Все вернулись в город. Линь Цзюньчжи повёл арестованных в уездную управу, а Тянь Хуэйминь с Янь Чжи отправились прямо в дом семьи Тянь.

С тех пор Тянь Хуэйминь больше не вспоминала о Чжан Фуцяне, лежащем парализованным. Она полностью посвятила себя обучению у Тянь Лаосы — ведь теперь этот человек точно не сможет ничего испортить.

Что до прочих родственников — пусть живут в усадьбе. Гарантировать многого нельзя, но хотя бы прокормить их получится.

Янь Чжи же последовала за Тянь Юйгуаном, чтобы посмотреть, как тот принимает торговцев фарфором. Ей тоже нужно было учиться! Пусть в современном мире нельзя будет повторить всё дословно, но хоть какие-то основы запомнить стоит.

Так обе девушки погрузились в учёбу, каждая в своей области, и обе оказались в прекрасной атмосфере для познания.

Прошло всего пара дней, как пришёл господин Линь с письмом: в столице срочно вызывают Линь Цзюньчжи, поэтому он прислал его передать весть.

Янь Чжи удивилась: это совсем не похоже на Линь Цзюньчжи. Если едет в столицу, почему не простился лично с Тянь Хуэйминь?

Но Тянь Хуэйминь не придала этому значения и по-прежнему целыми днями торчала в керамической мастерской, редко выбираясь даже в город.

Янь Чжи, хоть и звонила Лу Тао каждую ночь, когда оставалась одна, всё сильнее скучала и очень хотела вернуться, чтобы встретиться с ним.

В тот день, когда Тянь Лаосы закончил строительство своей новой печи, Янь Чжи предложила Тянь Хуэйминь:

— Может, вернёмся домой на время? Там скоро Новый год.

Тянь Хуэйминь никогда не видела, как празднуют Новый год через пятьсот лет, и ей стало очень интересно. Она согласилась.

Правда, решили, что обязательно нужно взять с собой хороший фарфор — ведь в современном мире его можно продать гораздо дороже, чем в эпоху Мин.

Тянь Хуэйминь тоже посчитала это разумным и выбрала в мастерской несколько ящиков достойных изделий, которые отвезли в Цзинчэн. Оттуда Янь Чжи планировала возвращаться домой.

Тянь Юйгуан и Тянь Лаосы проводили их до окраины деревни. Тянь Хуэйминь ещё раз напомнила им несколько важных моментов. Она знала, что эти двое не сделают ничего плохого, но всё же в деревне оставалось много людей, которыми нужно управлять.

По словам Янь Чжи, Тянь Юйгуан отвечал за продажи и бытовые вопросы, а всю техническую сторону полностью контролировал Тянь Лаосы.

Тянь Хуэйминь также сказала, что в следующий раз обязательно вернётся, чтобы вместе с Тянь Лаосы обменяться секретами семейной техники изготовления фарфора.

Оба мужчины единодушно заверили её, что всё будет в порядке, и госпожа может не волноваться.

Только тогда Тянь Хуэйминь велела вознице трогать и, помахав на прощание, уехала.

Вернувшись в Цзинчэн, Янь Чжи словно туристка обошла все улицы, набирая массу всякой всячины. В основном — разных местных сладостей для Янь Цзе и деревянных сувениров с фарфором для Лу Тао и тёти Юань — таких в современном мире не найти.

Тянь Хуэйминь, глядя на её покупки, укоризненно сказала:

— Сестра, так нельзя! Зачем тебе ещё фарфор? Разве мало того, что я привезла?

Янь Чжи только вздохнула:

— Твой фарфор слишком дорогой. А я беру совсем немного — чтобы подарить знакомым.

Тянь Хуэйминь хотела что-то возразить, но Янь Чжи потянула её за руку и увела — эта девочка совсем не понимает, что такое экономия!

Перед отъездом они зашли в ресторан «Тайбо» попрощаться с господином Линем. Янь Чжи хотела и дальше торговать с ним, поэтому сказала, что везёт Тянь Хуэйминь домой и заодно привезёт для ресторана новые товары.

Лицо господина Линя, обычно круглое и румяное, так расплылось в улыбке, что покрылось морщинами. «Наконец-то! — подумал он. — Эта маленькая госпожа наконец уезжает! У нас уже почти всё закончилось, и если бы не новые поставки, старые клиенты давно бы снесли крышу „Тайбо“!»

Поскольку Янь Чжи ехала к себе домой, господин Линь решил подарить ей немного вещей для её родителей.

Янь Чжи с улыбкой приняла подарки. «Для родителей… — подумала она. — А ведь правда, соскучилась по маме».

Проводив Янь Чжи и Тянь Хуэйминь, господин Линь написал письмо Линь Цзюньчжи в столицу, рассказав о ситуации. Ему тоже было любопытно: почему третий молодой господин, попав в столицу, так и не вернулся?

Тянь Хуэйминь тщательно наказала Шили присматривать за домом. Если вдруг кончатся деньги, пусть идёт в керамическую мастерскую к Тянь Юйгуану — она уже всё с ним обсудила.

Тянь Хуэйминь питала глубокую ненависть к семейному бизнесу. Этот несчастный Чжан Фуцян за какие-то семь–восемь лет превратил некогда богатейший дом в жалкое существование: осталась лишь одна керамическая мастерская да несколько мелких усадеб. Даже магазины на самой оживлённой улице Цзинчэна он куда-то запродал.

Теперь единственным источником дохода была мастерская Тянь Юйгуана — изделия оттуда хорошо продавались. Жители деревни выращивали лишь столько, сколько нужно для пропитания. А с нескольких усадеб прибыль приходила только под Новый год — да и то лишь от продажи зерна, и сумма была мизерной.

Тянь Хуэйминь также велела старшему управляющему: во всех важных вопросах советоваться со Шили и следовать её указаниям.

Старший управляющий, хоть и был недоволен (как это внешний управляющий должен подчиняться внутренней служанке?), но что поделать? Он и так считал за счастье, что его не уволили. Вспомнив о том, кто теперь лежит парализованный в постели, он тут же широко улыбнулся и согласился.

Однако с отъездом возникла проблема: Шили категорически не хотела отпускать их одних и настаивала, чтобы они взяли с собой служанок, мальчиков и охрану. Но как они могут везти с собой такую свиту!

http://bllate.org/book/6136/590928