Младшую госпожу Хэ всё же наказали: за недостаточный надзор над прислугой, из-за которого потеряли из виду юного господина и чуть не устроили беду. Её приговорили к трёхмесячному затвору для размышлений о содеянном. Для главной жены знатного рода подобное наказание было глубоким позором, и многие семьи наверняка уже обсуждали это за её спиной, не скрывая насмешек.
Жуань Мэнфу сидела у окна. Свежий ветерок доносился снаружи, но настроение у неё было мрачное. Ведь наказание младшей госпожи Хэ даже не поцарапало ту — а сама Мэнфу чуть не лишилась жизни.
— Госпожа, вот подарки от наложницы Хэ и из Дома Маркиза Цзинъаня, — тихо сказала Байчжи, стараясь её утешить. — Говорят, вы сегодня перепугались, и они хотят лично извиниться. Не желаете взглянуть?
На столе громоздились всевозможные дары, но Мэнфу даже не обернулась:
— Убери всё. Там и смотреть нечего.
Возможно, имперская принцесса опасалась, что после происшествия в западной части города дочь будет бояться выходить из дворца, поэтому запретила ей ходить в зал Шаншофан. Мэнфу не возражала и спокойно проводила дни за чтением во дворце Чаншоу.
Однажды на закате в Чаншоу вошёл Гу Чэнли.
— Второй брат, ты пришёл, — сказала Жуань Мэнфу, не отрываясь от письменного стола.
— Сидишь неправильно, глаза испортишь, — нахмурившись, напомнил он.
— Вот, держи, — произнёс он и передал ей книгу, которую взял у придворного слуги.
Мэнфу раскрыла томик — записи показались знакомыми. Это были конспекты её товарища по учёбе! В груди заныло: хоть она и не могла посещать занятия, мать занималась с ней дома, а господин Фу присылал свои комментарии каждый день через Гу Чэнли.
— Он уже в порядке?
— Да, сегодня сменил повязку в императорской лечебнице и почти полностью выздоровел, — кивнул Гу Чэнли, усаживаясь рядом. Заметив её подавленность, он добавил: — Афу, ты в последнее время совсем не улыбаешься.
— Вовсе нет, — отмахнулась она, опираясь подбородком на ладонь и делая вид, что читает.
— Кстати, в Доме Маркиза Цзинъаня госпожа маркиза теперь на лечении. Говорят, болезнь продлится не меньше года. А наследного принца отправили обратно в родовое поместье учиться. Ты знала об этом?
Глаза Мэнфу вспыхнули:
— Правда? Значит, мне и Нянь Миншэну не скоро встретиться?
Гу Чэнли кивнул:
— Маркиз Цзинъань лично отвёз его в Яньцзин. Оказалось, безумие сына так и не прошло, и госпожа маркиза тайно приглашала разных шаманок. Когда маркиз узнал об этом, немедленно отправил наследника домой.
Любовь матери к сыну была бесспорной, но методы её оказались порочными. Гу Чэнли продолжил:
— Сейчас по всему городу ходят слухи: мол, именно за жестокость по отношению к пасынку во время службы товарищем по учёбе госпожа маркиза и получила воздаяние — вот её родной сын и сошёл с ума и не может выздороветь.
Хотя император, из уважения к наложнице Хэ и её будущему ребёнку, официально не наказал ни младшую госпожу Хэ, ни Дом Маркиза Цзинъаня, слухи всё равно разнеслись повсюду. И хотя сплетни не подвластны закону, они стали причиной такого позора, что маркиз стеснялся выходить из дома.
Услышав все эти неприятности Дома Цзинъаня, Мэнфу значительно повеселела.
— Так что не злись больше на отца, — сказал Гу Чэнли и ласково потрепал её по голове.
— Да я и не злюсь! Второй брат, я вообще не понимаю, о чём ты, — упрямилась она и тут же перевела тему: — Мама сказала, что завтра, после ежемесячного экзамена, независимо от результата, мы поедем покататься верхом в загородное поместье. Ты с нами?
Мэнфу задала этот вопрос между прочим, но когда на следующий день она радостно собрала вещи и села в карету, то обнаружила: поедут не только мать и второй брат, но и множество других людей. В том числе третья принцесса, которая сидела в карете и холодно фыркала в её сторону, и четвёртая принцесса, молчаливо уставившаяся в окно.
Мэнфу тут же выпрыгнула из экипажа и побежала к колеснице имперской принцессы:
— Мама, почему они тоже едут?
Имперская принцесса погладила её по причёске:
— Твой дядя узнал, что ты хочешь покататься верхом в поместье, и устроил сегодня банкет. Приедут не только мы, но и жёны многих министров с дочерьми. Все будут веселиться вместе с тобой. Разве это плохо?
Она надеялась, что дочь начнёт чаще общаться со сверстницами.
— Да с ними что веселого? — надулась Мэнфу.
— Ах ты… — имперская принцесса лёгким уколом пальца в лоб выразила своё нежное раздражение.
Мэнфу решила не возвращаться в карету к третьей принцессе и устроилась спать у матери на коленях. Она не заметила тревоги в глазах принцессы. Девочка словно застряла в каком-то упрямом убеждении: последние дни она выглядела уныло, и даже одежда, сшитая точно по мерке, теперь болталась на ней.
Жуань Мэнфу послушно держала мать за руку, выходя из кареты. Как и ожидалось, у ворот поместья уже собралась толпа гостей, которые кланялись и обменивались любезностями.
Она не хотела опозорить мать и поэтому стояла тихо, кланяясь там, где полагалось. За это её даже несколько раз оглядывали с удивлением. Ведь раз уж речь шла о том, как сильно она мечтала приехать сюда покататься верхом — а император лично распорядился об убранстве поместья — всё было подготовлено до мелочей.
С дочерьми министров она раньше не общалась, и сегодня тоже не нашла с ними общего языка. Третья принцесса, однако, с детства была лидером среди столичных девушек своего возраста. Пока одни собирались в кружки, другие — в другие, Мэнфу потянула за поводья своего пони и пошла искать второго брата. Добравшись до реки, она увидела только его чёрного жеребёнка и рядом — своего товарища по учёбе?
— Ты здесь как оказался?
Она подсела к нему. В руках у него была книга.
— Ты и на прогулку с книгой?
После вчерашнего экзамена она сама от книг отвыкла — чуть не вырвало от переутомления.
— Ладно, не буду читать, — сказал Нянь Иань и положил томик в сторону.
— А где остальные? Второй брат с друзьями? Неужели тебя не позвали?
— Нет, не то… — покачал головой Нянь Иань и вдруг протянул ей что-то из-за спины.
В его ладони лежал заяц, сплетённый из зелёной травы. Хотя изделие было простым, оно выглядело живым: на голове даже торчал маленький цветок. Если приглядеться…
Мэнфу взяла поделку и вся засияла:
— Ты умеешь такое плести? Какой милый! — Она обожала такие безделушки. Во дворце их почти не было, и каждый раз, получив такую вещицу, она берегла её как сокровище, велела служанкам аккуратно хранить и редко доставала для игры.
Она долго крутила зайчика в руках, потом вдруг вспомнила и повернулась к Нянь Ианю:
— А твоя хрипота прошла?
— Да, — кивнул он. Голос ещё немного хриплый, но уже не тот надтреснутый, будто выдавливаемый из глубины горла, что был при первой встрече.
— Как же здорово! — улыбнулась она так, что глаза превратились в месяц.
Её улыбка ослепила Нянь Ианя. Он отвёл взгляд. Погода сегодня была прекрасной для прогулки: прошлой ночью прошёл дождь, а сегодня…
Они сидели под деревом, а впереди два пони мирно щипали траву. Байчжи наблюдала за ними и чувствовала странность: её госпожа не ладила ни с одной из знатных девушек, но почему-то легко находила общий язык с этим замкнутым старшим сыном рода Нянь. С тех пор как появился этот юноша, с госпожой случилось столько бед… Почему так?
Мэнфу немного отдохнула и снова посмотрела на Нянь Ианя. За время болезни он ещё больше исхудал. Его кожа и так была светлее обычного, а теперь, даже поправившись, он выглядел хрупким и болезненным. Из-за этого она почувствовала вину: ведь именно она притащила его во дворец, а значит, должна теперь за него отвечать.
— Товарищ по учёбе, с сегодняшнего дня мы друзья! — объявила она с решительным видом. — В дворце я буду тебя защищать, и никто больше не посмеет тебя обижать!
Она протянула руку и сжала его ладонь, которая даже в летнюю жару оставалась ледяной.
Имперская принцесса сидела под навесом, вежливо улыбалась, но не вслушивалась в болтовню жён министров. Рядом, под другим навесом, девочки играли в кружке, а её дочь вдруг исчезла из поля зрения.
— Нашли госпожу! Она катается верхом у подножия холма. Там в лесу скрытно стоят стражники, с ней всё в порядке, — запыхавшись, доложила Цинцюэ, наклонившись к уху принцессы.
Та облегчённо вздохнула:
— Приведи её обратно.
Цинцюэ кивнула и уже собралась идти, но принцесса передумала:
— Ладно, пусть немного повеселится. Пусть следят издалека.
— Кстати, кто с ней?
— Старший сын рода Нянь.
Услышав это имя, имперская принцесса слегка нахмурилась.
— Ваше высочество?
— Сходи сама и проследи за Афу, — распорядилась она после короткого раздумья.
Некоторые девочки, любившие верховую езду, уже скакали по ипподрому, а те, кто не выносил солнца, сидели под навесами.
Третья принцесса скучала за столом. Этот банкет устроил отец специально для Жуань Мэнфу, и сегодня она не хотела идти. Но мать настояла: «Приди, а то отец рассердится». От обиды она и согласилась.
Девочки рядом, зная, что третья принцесса всегда в ссоре с Мэнфу, решили развлечь её:
— Третья принцесса, мой брат недавно слушал в чайхане рассказчика. Тот поведал одну забавную историю.
— Да какие там истории, — фыркнула принцесса.
— Про госпожу Цзинин! Не хотите послушать?
Цзинин — титул Жуань Мэнфу. По обычаю империи Дай Юй, принцессам и знатным дамам титул давали либо в пятнадцать лет при церемонии цзи, либо в день свадьбы. У императора было четыре дочери, и всех называли просто по порядку рождения. Только Жуань Мэнфу получила титул сразу после рождения — чем не повод для зависти?
Услышав имя, третья принцесса заинтересовалась:
— Ну, рассказывай.
Девочка огляделась: придворные стояли в стороне и не слушали. Она понизила голос и начала:
— Оказывается, отец госпожи Цзинин, генерал Жуань, до свадьбы с имперской принцессой был обручён с другой женщиной и даже завёл с ней сына. Но принцесса положила глаз на генерала и приказала убить ту женщину. Генерал был в ярости, поэтому все эти годы служит на границе и ни разу не вернулся в столицу на отчёт.
На лице девочки, обычно миловидном, играла жестокая усмешка.
Третья принцесса почувствовала тревогу — интуитивно поняла, что это плохо. Но рассказчица не замечала этого и продолжала:
— В роду Жуаней в этом поколении одни девочки, кроме того единственного мальчика.
Она уже собиралась продолжить, но вдруг раздался резкий хлопок.
— Госпожа Чэнь, дальше ты, наверное, скажешь, что моя мать не только убила ту женщину, но и ребёнка прикончила? — раздался ледяной голос.
Девочки вздрогнули и обернулись. Перед ними стояла Жуань Мэнфу в наряде для верховой езды, с кнутом в руке. Лицо её было суровым, без тени улыбки, и вся фигура излучала угрожающую силу.
— Госпожа, я… — запнулась госпожа Чэнь, не в силах вымолвить и слова.
— В следующий раз, когда будешь сплетничать за чужой спиной, выбирай место получше и смотри, кто здесь хозяйка! — бросила Мэнфу.
Она ездила верхом полдня и уже начала веселиться. Как хозяйка банкета, она считала своим долгом хотя бы поздороваться с гостьями, но, подойдя с холма, услышала вот это.
Сдержав гнев, она развернулась и направилась к матери.
— Смотри, как вспотела, — имперская принцесса ещё не знала, что произошло, и, увидев дочь, тут же притянула её к себе и стала вытирать пот.
— Мама, мне не жарко, — сказала Мэнфу, усаживаясь рядом. Она была вне себя от злости, но не хотела портить настроение матери. Та целый год проводила в Чаншоу и редко выходила. Сегодня такой редкий случай — нельзя же его испортить из-за какой-то наглой сплетницы.
Она долго сидела, сдерживая злость. Третья принцесса напротив нервничала, боясь, что та пожалуется.
http://bllate.org/book/5921/574611
Готово:
