Девять лет назад тот яд не убил Вэнь Цзычжуо, но оказался слишком сильным: нанесённый организму урон оказался необратим. Пусть позже ему и повезло обрести покровительство благородного человека, а искусный целитель сумел сохранить сердечную энергию — полностью восстановиться Вэнь Цзычжуо так и не смог.
— Ах… Только бы генерал Чу ничего не заподозрила, — пробормотал дядя Хань, глядя на бледного Вэнь Цзычжуо, и тихо вздохнул.
Его опасения оказались не напрасны. По дороге в Академию Леса Позднего Опьянения Чу Юэси уже задумалась об этом: «Обычному человеку выдержать всю ночь под ледяным ветром — и то подвиг. Но Вэнь Цзычжуо ведь с детства занимается боевыми искусствами. Как он мог так ослабнуть?..»
И ещё один вопрос не давал покоя: в ту ночь за дворцовой стеной стрелы сыпались градом, и она сама без труда уворачивалась от них. Как же получилось, что Вэнь Цзычжуо, при всём своём мастерстве, получил ранение?
При этой мысли Чу Юэси нахмурилась. Неужели он действительно скрывает свои боевые навыки только ради того, чтобы остаться в живых?
— Амитабха. Доброе утро, госпожа Чу, — раздался спокойный голос Цзинхуэя, который незаметно для всех уже стоял рядом.
Чу Юэси резко очнулась: оказывается, пока она размышляла, незаметно дошла до двора.
— Учитель Цзинхуэй каждый день приходит так рано? — удивилась она. Он всегда появлялся раньше её и Вэнь Цзычжуо, но только сегодня Чу Юэси осознала, насколько именно рано — по крайней мере, на целый час.
Храм Сюаньфэн ведь находится далеко… Неужели этот сумасшедший монах вообще не спит?
— Госпожа Чу, не стоит недоумевать, — сказал Цзинхуэй, словно прочитав её мысли одним лишь взглядом. — Монах всё же спит по ночам. Просто в долгой ночи дел больше, чем вы можете себе представить.
Они давно знали друг друга, но Чу Юэси до сих пор не привыкла к его невозмутимому, медленному темпу речи даже в самые напряжённые моменты. Она лишь хмыкнула пару раз и, обойдя стоявшего у двери Цзинхуэя, вошла во двор.
Было ещё рано, дети не пришли, и Чу Юэси просто уселась за один из столов, чтобы немного подремать.
Её разбудила Линь Мяо.
Девочка взволнованно потрясла Чу Юэси за плечо и указала на вход:
— Сестрица-фея, посмотри скорее! Опять пришла красивая сестрица!
Чу Юэси, не до конца проснувшись, лениво приоткрыла глаза и посмотрела туда, куда указывала Линь Мяо. Это была Се Цзинчэнь, которую она не видела уже давно.
— Госпожа Се? — Чу Юэси потянулась, потёрла глаза и подошла ближе. Убедившись, что не ошиблась, улыбнулась: — Разве дел в суде не хватает, что ты сюда заявилась?
Се Цзинчэнь закатила глаза на эту бестактную фразу генерала Чу, немного поиграла с первой пришедшей Линь Мяо и только потом ответила:
— Да ладно тебе… После императорских экзаменов сразу началась осенняя проверка приговоров. В трёх судебных ведомствах все с ног сбились — хочется растянуть каждый час на два.
Чу Юэси взглянула на её явные тёмные круги под глазами и удивилась:
— Разве весной вы не разобрали все дела об убийствах? Зачем ещё раз осенью проверять?
Се Цзинчэнь вяло повисла на плече Чу Юэси и без сил пробормотала:
— Министр наказаний уже спрашивал об этом у Его Величества. Император ответил, что осенняя проверка приговоров обязательна.
— Вот именно! Это и есть стиль нашего государя, — Чу Юэси похлопала почти безжизненную судью по плечу и совершенно беззастенчиво расхохоталась: — Не переживай, госпожа Се, занятость — это не беда.
— М-м… — Се Цзинчэнь знала, что у Чу Юэси не дождёшься сочувствия, и лишь горестно кивнула, продолжая висеть на ней: — Сегодня немного свободного времени появилось, хотела тебя найти. Белая госпожа сказала, что ты здесь, в академии, вот я и пришла.
— Кстати, где Вэнь-господин? — Се Цзинчэнь огляделась и наконец заметила, что одного человека не хватает, зато появился другой. Она ткнула Чу Юэси в бок: — А кто тот монах, что метёт двор?
— Монах…? — Чу Юэси искренне удивилась: — Где тут монах?
Се Цзинчэнь тоже растерялась: «Как так? Генерал Чу и монах вместе помогают в академии, но не знают друг друга?» Подумав немного, она решила сама подойти и спросить.
— Я — судья Се Цзинчэнь. Скажите, каково ваше монашеское имя и где вы приняли постриг?
Цзинхуэй прекратил подметать, сложил ладони и ответил:
— Монашеское имя — Цзинхуэй, постриг принял в храме Сюаньфэн.
Се Цзинчэнь увидела, что он вполне приветлив, и решила познакомить его с Чу Юэси. Она указала на Чу Юэси, которая уже снова устроилась спать за столом:
— Учитель Цзинхуэй, та девушка —
— Главнокомандующая, — перебил Цзинхуэй, глядя на слегка ошеломлённую Се Цзинчэнь с невозмутимым выражением лица: — Монах давно знаком с госпожой Чу.
Се Цзинчэнь: «…» Ладно, теперь ясно: дело не в том, что Чу Юэси не знает Цзинхуэя, просто она не ассоциирует его со словом «учитель».
Вскоре начали приходить дети. Не увидев Вэнь Цзычжуо, они тут же окружили Чу Юэси с расспросами.
Боясь, что малыши будут переживать за Вэнь Цзычжуо, Чу Юэси быстро сообразила, схватила Се Цзинчэнь за руку и выставила вперёд:
— Сегодня у вашего учителя важные дела, поэтому эта сестрица Се Цзинчэнь временно заменит его и проведёт урок.
— Что…? Нет, я не… — Се Цзинчэнь попыталась возразить, но Чу Юэси перебила её:
— Учитель немного застенчив. Давайте все вместе поздороваемся с учителем!
— Здравствуйте, учитель Се! — хором прокричали дети.
— Здравствуйте, — Се Цзинчэнь, насильно поставленная у доски, бросила укоризненный взгляд на Чу Юэси, но та лишь сияла, улыбаясь во весь рот… Се Цзинчэнь устало отвела взгляд и, собрав на лице вежливую улыбку, сказала: — Сегодня мы не будем читать «Тысячесловие». Учитель расскажет вам одну историю. Жил-был…
Увидев, что Се Цзинчэнь отлично ладит с детьми и ей явно не нужна помощь, Чу Юэси выбрала крепкую ветку дерева, запрыгнула на неё и, устроившись под слабыми лучами солнца, снова погрузилась в сон.
Се Цзинчэнь рассказывала так увлекательно, что после обеда дети, которые обычно занимались боевыми искусствами с «феей-сестрицей», единогласно заявили, что хотят услышать ещё одну историю. Чу Юэси с радостью согласилась и, оставив малышей на попечение Се Цзинчэнь, ушла отдыхать в тень.
Вскоре рядом с ней появился Цзинхуэй и загородил солнечный свет.
— Учитель Цзинхуэй, что-то случилось? — почувствовав тень, Чу Юэси открыла глаза и уставилась на него.
— Простите за беспокойство. Почему сегодня нет наставника Вэня? — Цзинхуэй улыбался ровно настолько, насколько положено — ни больше, ни меньше — и продолжал стоять, упорно загораживая солнце.
Чу Юэси махнула рукой, пытаясь его отогнать, и снова закрыла глаза:
— Я же сказала, у него дела. Ты, сумасшедший монах, зачем задаёшь вопросы, на которые и сам знаешь ответ?
— Амитабха, — Цзинхуэй остался стоять на месте, не шелохнувшись, и из рукава извлёк фарфоровый флакончик: — Это передал мне учитель в конверте вместе с письмом. Раз наставник Вэнь не пришёл, прошу передать ему это.
— Эм… Что это? — Чу Юэси неспешно села, прищурилась на изящный белый флакон и взяла его: — Твой учитель знает Вэнь Цзычжуо?
На вопрос Чу Юэси Цзинхуэй не ответил, лишь снова произнёс буддийскую формулу и добавил с видом человека, только что вышедшего из храма:
— Учитель написал в письме: «Всё должно идти своим чередом. Пусть наставник Вэнь не тревожится понапрасну».
Чу Юэси окончательно запуталась. «Что за ерунда? Этот сумасшедший монах что-то недоговаривает…»
— Постой! Объясни толком! Что знает твой учитель? — крикнула она вслед Цзинхуэю, который уже собирался уходить, не оставив на одежде ни пылинки.
— Амитабха. Монах не смеет много говорить. Если госпожа действительно хочет знать — лучше спросите у наставника Вэня.
Госпожа Чу в итоге беззастенчиво сбежала заранее — пока дети были поглощены историей.
Получив флакон от Цзинхуэя, она наконец-то почувствовала, как все вопросы, копившиеся в ней долгие дни, сплелись в один неразрывный узел. Ей срочно нужно было найти Вэнь Цзычжуо и всё выяснить.
С детства Чу Юэси была неспособна к медицине: не понимала свойств лекарств, кроме простой перевязки и остановки кровотечения на поле боя ничего не умела, и даже несколько учителей медицины в итоге ушли от неё в отчаянии.
Поэтому, хоть она и не удержалась от любопытства и всю дорогу изучала пилюлю из флакона, кроме того, что та приятно пахла, так и не смогла понять, что это за лекарство.
— Хоть бы часть твоего таланта к медицине досталась мне, госпожа Се… — впервые за двадцать с лишним лет, всегда верившая, что нет идеальных людей, главнокомандующая Чу вдруг пожелала себе именно этого.
Когда Чу Юэси вернулась в резиденцию наставника, она с удивлением обнаружила, что дядя Хань, который обычно стоял у двери и присматривал за Вэнь Цзычжуо, теперь сидел во дворе и вырезал что-то из дерева, мрачно хмурясь.
— Ой, генерал Чу пришла! — дядя Хань вытер пот со лба (несмотря на холод) и, увидев Чу Юэси у ворот, поспешил протереть руки и пригласил: — Прошу входить, госпожа генерал! Господин ещё не спит.
Чу Юэси обошла разбросанные по земле обрезки дерева и не удержалась:
— Дядя Хань, с каких пор вы стали столяром? Неужели Вэнь Цзычжуо так мало платит?
— Нет-нет! Господин никогда не обижал меня. Госпожа генерал, не смейтесь над стариком. Мне уже скоро в землю, какое тут ремесло учить… — дядя Хань понял, что его выражение лица слишком мрачное, и добродушно улыбнулся: — Господин написал новое название для академии, а я учусь вырезать табличку. Вот только руки неумелые — прошу прощения за зрелище.
«Неумелые руки…?» — Чу Юэси бегло окинула взглядом деревяшки, на которых невозможно было разобрать даже намёка на буквы, неловко улыбнулась и сказала:
— Тогда не буду мешать вам, дядя Хань.
И, постучавшись, вошла в комнату Вэнь Цзычжуо.
— Госпожа генерал сегодня вернулась рано, — Вэнь Цзычжуо услышал их разговор за дверью и сказал: — Вы вложили в новую академию и деньги, и силы. Я подумал, что нехорошо пользоваться этим даром без дела. К счастью, почерк у меня неплох, решил сам вырезать табличку. Но дядя Хань не пускает меня на улицу, вот и приходится ему мучиться.
Услышав это, Чу Юэси всё поняла: Вэнь Цзычжуо явно мстит дяде Ханю за то, что тот не пускает его гулять.
— Дядя Хань сказал, что вы написали новое название. Какое на этот раз?
Чу Юэси окинула взглядом его лицо — оно не стало лучше, чем раньше, — и её тревога усилилась: «Что же всё-таки в этом флаконе?»
— Госпожа генерал не захотела оставлять своего имени, поэтому я назвал академию «Академия Леса Позднего Опьянения». Просто и легко запомнить. Как вам?
Вэнь Цзычжуо выглядел уставшим, полулёжа на кровати с прикрытыми глазами. Рядом свернулся комочком его упитанный чёрный кот.
«Академия Леса Позднего Опьянения»… Звучит гораздо лучше прежнего. К тому же Вэнь Цзычжуо уже написал иероглифы, а дядя Хань извёл столько дерева… Чу Юэси не стала возражать и просто кивнула в знак согласия.
— Э-э… — Чу Юэси хотела прямо спросить про флакон, но, заметив его измождённый вид, впервые в жизни проявила такт и сменила тему: — Мо-мо, иди сюда.
— Мяу-у… Мяу! — чёрный кот, услышав зов, прыгнул с кровати и радостно подбежал к Чу Юэси, терясь о её одежду, будто потерявшаяся дитя нашла родную мать.
Вэнь Цзычжуо обиженно взглянул на кота и усмехнулся:
— Эх… Неблагодарное создание. Сколько лет я тебя кормлю, а ты уже так привязался к генералу Чу.
— Значит, у главнокомандующей сильное обаяние. Господину Вэню стоит поучиться, — Чу Юэси присела и погладила кота, шепнув ему на ухо: — Хороший мальчик, посиди с ним несколько дней, а когда вернёшься домой — приготовлю тебе вкусненького.
— Мяу! — кот потерся о неё и, неохотно прыгнув на пол, побежал к тому, кто резал дерево.
Вэнь Цзычжуо: «…» Рано или поздно она меня уморит…
— Госпожа генерал… зачем вы пришли? — Вэнь Цзычжуо оперся на кровать, пытаясь сесть, и несколько раз тряхнул головой, чтобы прогнать приступ головокружения.
— Этот сумасшедший монах велел передать вам это, — Чу Юэси протянула изящный флакончик и чётко повторила слова посланника: — Его учитель сказал: «Всё должно идти своим чередом. Пусть наставник Вэнь не тревожится понапрасну».
Вэнь Цзычжуо сейчас плохо видел. Когда Чу Юэси достала флакон, он даже не сразу понял, что это. Но, услышав её слова, окончательно пришёл в себя от испуга: «Что знает Цзинхуэй? И сколько он уже рассказал ей?»
Он уже приготовился к допросу, но увидел, как девушка встала и собралась уходить:
— Я передала. Не буду мешать вам отдыхать. До свидания.
http://bllate.org/book/5880/571725
Готово:
