Готовый перевод Genius Cute Baby - The Beautiful Peasant Princess Consort / Гениальный милый малыш — Прекрасная крестьянка-княгиня: Глава 93

В конце концов решили устроить между двумя дворами нечто вроде заднего сада — с небольшим прудом, беседкой и мостиком.

— Каменный мост делать или деревянный? — размышляли вслух. — Дерево со временем заведут жучки, и снова придётся ремонтировать, а камень может выветриться.

Семья всё же остановилась на камне: он, безусловно, прочнее.

Но едва решение было принято, как в сад вошёл сын вдовы Яо вместе с Сун Аньканом и Фэн Цзяньму.

Оба мальчика были перепачканы грязью — и лица, и одежда.

Бай Тао нахмурилась и тут же заметила, как Сун Анькан бросил на неё быстрый взгляд, после чего тут же опустил голову, а Фэн Цзяньму выглядел крайне недовольным.

Госпожа Чжоу, увидев внучка и сына в таком виде, сразу заволновалась:

— Что случилось?!

— Мама! — Фэн Цзяньлинь поднял глаза, взглянул на невозмутимую Бай Тао и вдруг почувствовал себя виноватым.

— Да что же всё-таки произошло?! — Госпожа Чжоу совсем разволновалась. Сын был ей бесконечно дорог, к тому же Фэн Цзяньму с детства слыл послушным ребёнком и никогда не попадал в переделки. Как же так вышло, что он вдруг весь в пыли и грязи?

Даже госпожа Чжоу, обычно спокойная и не склонная думать плохо о людях, теперь начала тревожиться. Её голос даже задрожал:

— Что случилось?!

Сун Анькан и Фэн Цзяньму так испугались — они никогда не видели бабушку в таком гневе.

— Это... это... нам очень помог Дабао-гэ... Это... — заикались мальчики.

— Мама, это Цянь Дуншэн меня обижал, поэтому дядя меня защищал и его побил, — не дожидаясь, пока заговорит Фэн Цзяньму, выпалил Сун Анькан. — Цянь Дуншэн толстый, но дядя всё равно победил! Дядя такой сильный!

Говоря это, он сиял от гордости.

— Вы двое, идите сюда немедленно! — Бай Тао, впрочем, не придала этому большого значения. Она ведь никогда по-настоящему не воспитывала детей, но инстинктивно знала: прежняя хозяйка тела, хоть и жила последние годы в забытьи, всё же очень заботилась о Сун Анькане и старалась уберечь его от обид и ударов судьбы.

Поэтому Бай Тао машинально почувствовала, что ничего страшного не случилось, и даже ощутила лёгкую жалость. Она протёрла обоим мальчикам грязные щёчки.

Но тут госпожа Чжоу вдруг вспылила.

— Мама, что ты делаешь? — удивилась Бай Тао.

Госпожа Чжоу уже держала в руке пыльник и смотрела на сына с негодованием:

— Вы, видно, решили, что уже большие, крылья выросли, и теперь можно драться?!

Слёзы потекли по её щекам:

— Неужели ты считаешь, что у матери ничего не получается, и поэтому начал вести себя плохо?

— Мама! Бабушка! — воскликнули мальчики.

Сун Анькан, ещё совсем маленький, явно испугался. Госпожа Чжоу, конечно, особенно жалела внука, но всё же потащила сына в комнату.

— Мама, бабушка не убьёт дядю? — робко спросил Сун Анькан, прижавшись к Бай Тао.

Бай Тао посмотрела на сына, а потом заметила, что Цинь Дабао стоит в стороне, никем не замеченный. Она улыбнулась, и лицо худощавого мальчика тут же покраснело до корней волос — никто не видел, как залились румянцем его уши.

— Тао... Тао-цзецзе...

— Спасибо, что привёл их домой. Позже зайди вместе с мамой и сестрёнкой. Ты уже настоящий мужчина, и мне как раз нужно поручить тебе одно дело.

Бай Тао сделала паузу:

— За работу заплачу.

Глаза Цинь Дабао загорелись, но он тут же опустил голову:

— Нельзя. Мама сказала: семья Тао-цзе оказала нам великую милость. Мне всего двенадцать, я ещё мало что умею, достаточно будет просто поесть — платить не надо. Когда подрасту, тогда и возьму плату.

Мальчик был не глуп. Его мать одна растила двоих детей, и жизнь у них была тяжёлая. Поэтому, хоть Цинь Дабао и было двенадцать, ростом он почти не отличался от Фэн Цзяньму.

Фэн Цзяньму раньше тоже был худощавым, но за последний месяц его хорошо кормили — он не только посветлел, но и подрос. Цинь Дабао же выглядел почти так же, как и прежде. Однако Бай Тао чувствовала: Цинь Дабао гораздо рассудительнее Фэн Цзяньму.

Ведь у Фэн Цзяньму, хоть и не богато, но родители рядом, и ему не приходится беспокоиться о пропитании — голодать он точно не будет. А у вдовы Яо — одна женщина с двумя детьми, и зачастую не знали, чем завтра прокормиться.

Потому мальчик, хоть и юн, был необычайно зрелым и понимающим.

— Хорошо, договорились, — сказала Бай Тао.

В этот момент из комнаты раздался пронзительный крик Фэн Цзяньму, и Сун Анькан тут же бросился к матери, прячась у неё в объятиях. Цинь Дабао с завистью посмотрел на эту сцену.

— Тао-цзе, я пойду.

— Иди осторожно.

— Мама, почему бабушка бьёт дядю? — дрожащим голосом спросил Сун Анькан. — Мама, а ты меня побьёшь?

— Пойдём посмотрим?

Он с тревогой смотрел на мать. Бай Тао понимала: несмотря на тяжёлое детство, её сын оказался добрым и отзывчивым.

— А ты как думаешь — побью я тебя или нет?

Сун Анькан тут же поднял голову и уставился на неё большими, ясными глазами:

— Мама не побьёт Анькана! — и прижался к ней ещё крепче.

Бай Тао не знала, смеяться ей или плакать.

— Не факт, — сказала она. — Если будешь слишком шалить и станешь плохим, я обязательно переломаю тебе ноги.

Но Сун Анькан удивил её ответом:

— Мама, Анькан — человек, а не собака. Откуда у него собачьи ноги?

Бай Тао и вправду не знала, что сказать.

Тогда мальчик добавил:

— Анькан понял: мама — моя мама, а бабушка — мама дяди. Когда мама бьёт ребёнка, ей больно самой. Значит, нам не надо туда идти.

Бай Тао ласково щёлкнула его по носу:

— Анькан, ты такой умный.

Ему уже исполнилось больше пяти лет. В этом возрасте дети обычно ещё наивны, но суровая жизнь сделала его необычайно взрослым — он почти не требовал заботы. Даже то, что Бай Тао считала для него тайной, он, скорее всего, прекрасно понимал.

— Расскажи мне, почему Цянь Дуншэн тебя обижал?

Бай Тао решила, что с госпожой Чжоу всё будет в порядке: ведь она родная мать Фэн Цзяньму, не станет же она его по-настоящему избивать. Да и бабушка наверняка уже вмешалась. Пока она могла не беспокоиться об этом.

Лучше выяснить, что же на самом деле произошло.

Сун Анькан, хоть и мал, говорил чётко и связно. Сначала он запинался, не решался рассказывать, но под мягкой поддержкой матери постепенно поведал всю историю.

Закончив, он опустил голову. Длинные густые ресницы, словно два веера, трепетали над щеками. Он не смел поднять глаза на мать.

Прошло немало времени, прежде чем Бай Тао вздохнула:

— Ты считаешь, что твой отец — ничтожество?

— Нет! — Сун Анькан тут же вскинул голову, широко раскрыв глаза от возмущения. Бай Тао с улыбкой смотрела на него, и мальчик покраснел от смущения.

— Твой отец просто повредил голову. Зато он красив — красивее всех мужчин в деревне! И у него есть деньги. Просто люди завидуют мне и за глаза говорят гадости.

— В следующий раз, если кто-то снова скажет что-то подобное, не обращай внимания и ни в коем случае не дериcь. Видишь, как дядя из-за тебя попал под пыльник бабушки?

— Но, мама, разве ты не говорила, что родная мать не бьёт родного сына?

Сун Анькан посмотрел на дверь комнаты.

Бай Тао на миг онемела. Хотя у неё в прошлой жизни не было опыта общения с родителями, она прекрасно понимала: если ребёнок ведёт себя плохо, родители вправе его наказать. Но она не хотела, чтобы сын чувствовал вину за то, что дядя получил взбучку из-за него.

В итоге Бай Тао всё же отправилась «спасать» своего несчастного сводного брата.

Но когда она вошла в комнату, как и ожидалось, Фэн Цзяньму уже был в надёжных объятиях Фэн Цзиньхуа.

Уголки губ Бай Тао невольно приподнялись. Она и знала, что из-за такой ерунды ей не стоит волноваться. А Сун Анькан, увидев, что с дядей всё в порядке, наконец перевёл дух.

— Господин, эти деревенские жители так говорят о вашей госпоже...

В это время в густом лесу человек в чёрном стоял на коленях позади высокой, стройной фигуры. Тот слегка приподнял уголки губ, будто улыбаясь.

Слуга не осмеливался поднять головы. Он никогда не видел своего господина в таком прекрасном настроении — это было по-настоящему страшно.

Он сглотнул:

— Прикажете ли наказать этих крестьян?

— Не нужно. Они просто завидуют вашей госпоже, — мягко ответил мужчина, и уголки его губ изогнулись в чрезвычайно изящной улыбке.

Чёрный страж так и застыл от изумления. Во всём Шэнцзине никто никогда не видел, чтобы их господин улыбался подобным образом. Слуга подумал, что теперь может умереть спокойно.

— Есть!

Хотя он и ответил так, позже всё же подсыпал слабительное в еду семье Цянь. Люди в том доме — и старики, и дети — мучились от поноса целые сутки.

Он не осмелился давать сильнодействующее средство: вдруг кто-то серьёзно заболеет — господин накажет. Да и вообще, мстить простым крестьянам — значит показать свою мелочность.

Но как верный слуга, он не мог допустить, чтобы его господину причинили хоть малейшую обиду. Раньше он и не думал, что какая-то деревенская женщина достойна его повелителя.

Однако за последнее время, наблюдая за ней издалека, он заметил нечто странное: порой она словно чувствовала его присутствие. Это повергло его в шок.

Ведь его навыки маскировки были безупречны. Даже в Шэнцзине, если он тщательно готовился, никто не мог его обнаружить. Однажды он даже сумел скрыться от врага, находившегося в пределах одной ли от него.

А здесь, перед той, кого он прежде презирал, он не мог быть уверен даже на пяти ли! Однажды, когда он следовал за ней на расстоянии пяти ли, она чуть не почувствовала его.

С тех пор он не осмеливался проявлять небрежность.

— Проклятая лентяйка! — кричала в это время в доме Цянь старуха Цянь. — Из-за тебя мой внук голодает до полусмерти!

Цянь-старшая ругала свою младшую невестку. У неё была дочь и два сына. Дочь, госпожа Цянь, вышла замуж за Фэна, и внук Фэн Цзяньлинь был её гордостью. А вот сыновья... особенно младший — вызывали у неё постоянное недовольство.

Младшей невестке, госпоже Куан, она не могла найти оправданий: та так и не родила сына. Старшая невестка, госпожа Вэй, подарила ей внука — Цянь Дуншэна, а потом ещё двух девочек. А младшая невестка уже трёх девочек родила подряд!

Поэтому всю домашнюю работу в доме выполняла именно госпожа Куан. Старуха Цянь постоянно её унижала, но та, хоть и не поднимала глаз, в душе совершенно не принимала эти упрёки.

http://bllate.org/book/5868/570617