Густые, изящные ресницы Шан Лу затрепетали, и в следующее мгновение уголки её губ мягко изогнулись в нежной улыбке. Голос прозвучал так же ласково:
— Я ведь не забыла. Ничего страшного. Мне достаточно того, что я тебя люблю.
Ци Чжань вновь почувствовал себя совершенно беспомощным.
Эта девчонка не только прогуливала уроки и лгала, не краснея, но ещё и обладала наглостью напролом.
*
В последующие несколько дней Ци Чжань так и не появился в школе. Ся Вань знала, что он заболел, и не стала расспрашивать. Эти дни она провела в тревоге, опасаясь, что Шан Лу придёт просить поменяться местами.
Однако после выходных та так и не показалась у двери учительской.
Четыре дня подряд — мир и спокойствие! Это был добрый знак.
Ся Вань с облегчением выдохнула.
На уроке истории она специально вызывала Шан Лу отвечать — раз за разом. Шан Лу попала в десятый класс благодаря внушительному взносу, и Ся Вань видела все её прежние ведомости об успеваемости: ни по одному предмету она никогда не набирала больше двадцати баллов.
Ся Вань не имела предубеждений против отстающих учеников. Плохая учёба в начальной школе не означает, что ребёнок не справится в средней; слабые результаты в средней — не приговор для старшей школы. Сейчас только начало десятого класса, и если Шан Лу приложит усилия, у неё всё ещё есть шанс.
Поэтому Ся Вань часто вызывала её к доске. Сначала, чтобы не подорвать уверенность девочки, она задавала самые простые вопросы. Но после нескольких таких опросов Ся Вань поняла, что дело обстоит совсем иначе: Шан Лу внимательно слушала на уроках, и хотя иногда ошибалась, большинство её ответов точно попадали в ключевые моменты программы — гораздо лучше, чем ожидалось.
Ся Вань была искренне рада: плохая успеваемость — не беда, главное — стремление учиться!
Тем временем Шан Лу, ответив на очередной вопрос, села и продолжила читать материал одиннадцатого класса. За эти дни, пока Ци Чжаня не было, она полностью сосредоточилась на учёбе и уже продвинулась до второй половины одиннадцатого класса.
С её нынешним уровнем знаний по всем предметам старшей школы, кроме заданий с открытым ответом, она могла бы получать стопроцентный результат в тестах.
Однако Шан Лу не собиралась пугать окружающих. Если известная двоечница за две недели превратится в отличницу, это вызовет слишком много подозрений. Программа старших классов не так уж сложна. Прежняя Шан Лу не была глупой — просто учёба ей не интересовала. А теперь, когда она начала серьёзно заниматься, постепенное улучшение результатов будет выглядеть вполне естественно.
Закончив повторение, Шан Лу достала свежекупленные варианты экзаменационных заданий за одиннадцатый класс и принялась решать. До звонка со второго урока она успела выполнить целый вариант по математике.
Проверила ответы — снова полный балл.
После второго урока начиналась зарядка под музыку. Вернувшись с неё, Шан Лу шла вместе с потоком учеников к учебному корпусу, как вдруг позади раздался оглушительный топот и восторженные крики.
— Ааа! Смотрите, смотрите! Цзянь Мо пришёл на занятия! Боже, он реально такой красивый!
— Цзянь Бао, твой новый альбом суперкруто звучит! Я купила сто копий! Продолжай в том же духе!
— Ооо, я вся в экстазе! Цзянь Мо мне улыбнулся, улыбнулся!!!!
— Невыносимо! Как человек может быть таким милым? Цзянь Бао, мамочка тебя любит!
Услышав слово «мамочка», Шан Лу чуть заметно моргнула и продолжила идти к учебному корпусу, упрямо пробираясь против человеческого потока.
У школьных ворот золотоволосый юноша с трудом продвигался сквозь толпу фанатов под охраной телохранителей. Несмотря на давку, на его лице всё так же сияла тёплая, как зимнее солнце, улыбка — без малейшего раздражения.
Десятиминутный путь до кабинета занял у него почти до самого звонка.
Телохранители профессионально отсекли всех, кто пытался войти вслед за ним. Цзянь Мо обернулся и улыбнулся, открывая милые ямочки на щеках:
— Уже пора на урок, возвращайтесь в классы. Не позволяйте мне мешать вашей учёбе, хорошо?
— Обещаем! — хором воскликнули фанаты, покраснев от возбуждения.
Цзянь Мо прошёл к последней парте и привычно начал убирать со стола гору писем и подарков. Когда он закончил, сидевшая впереди девушка наконец собралась с духом и обернулась:
— Цзянь Мо, твоё выступление позавчера было потрясающим! Ты такой крутой!
— Спасибо, — улыбка Цзянь Мо оказалась ярче солнца за окном. — Твоё выступление под флагом на прошлой неделе тоже было замечательным.
— Я… — лицо девушки мгновенно вспыхнуло. Она не ожидала, что Цзянь Мо запомнит её, и от волнения хотела сказать ещё что-то, но тут Ци Чжишань нетерпеливо поднял голову:
— Сун Сыцы, заткнись наконец.
Лицо Сун Сыцы побледнело. Прикусив губу, она бросила последний томный взгляд на всё ещё сияющего Цзянь Мо и, обиженно отвернувшись, уткнулась в тетрадь.
Цзянь Мо ничего не сказал. Внезапно его взгляд слегка потемнел, и он перевёл глаза на фигуру в углу класса — ту, что явно не вписывалась в общую суету. Он спросил:
— Новая ученица?
Ци Чжишань лениво бросил:
— Ага.
Тун Му, услышав шум сзади, радостно обернулся и насвистнул:
— Эй, даже великому Цзянь Мо понравилась наша Лу Лу?
С тех пор как они случайно встретились в столовой на прошлой неделе, он единолично объявил Шан Лу своей «Лу Лу».
Цзянь Мо отвёл взгляд и слегка прищурился:
— Просто спросил.
Оставшиеся два урока пролетели быстро. На обед Шан Лу сразу не пошла в столовую — она направилась к мусорному дворику за школьным зданием.
Ци Чжань часто через него перелезал через забор, чтобы прогулять уроки, и Шан Лу хотела убедиться, что там нет никаких опасностей.
Она несколько раз перелезла через забор с разных сторон и, убедившись, что всё безопасно, уже собиралась возвращаться, как вдруг заметила высокую стройную фигуру в кепке, подходящую к мусорным контейнерам.
Его выражение лица резко изменилось по сравнению с тем, что было в классе: холодное, презрительное и насмешливое.
Бух.
Пакет, набитый подарками и любовными записками, отправился в мусорный бак.
Цзянь Мо сделал несколько шагов обратно, но вдруг остановился и поднял голову. Его взгляд встретился со взглядом Шан Лу, сидевшей на заборе. В его обычно равнодушных глазах мелькнул лёгкий отблеск.
Помолчав секунду, он первым нарушил тишину:
— Новая ученица, ты всё видела?
Шан Лу смотрела на знакомое красивое лицо и чувствовала сложные эмоции.
Когда она умерла, Ци Мо было восемнадцать.
В книге его имя изменили на Цзянь Мо — он стал преданным второстепенным героем, тайно оберегающим Вэнь Жун. Сейчас ему шестнадцать, и характер у него такой же, как у настоящего Ци Мо: две маски — одна для публики, другая для уединения.
Возможно, масок даже больше двух.
Она взяла его к себе в возрасте восьми лет и растила десять лет. Даже выпив поднесённый им яд, она так и не поняла до конца: ненавидел ли он её или уважал? Единственное, в чём она была уверена, — он станет достойным императором: достаточно жестоким и решительным.
Шан Лу не удивилась, что Цзянь Мо узнал её. За последние две недели она усвоила одну истину: любой, кто добился успеха в шоу-бизнесе, обязан быть хитрым и проницательным.
Она кивнула.
Цзянь Мо мысленно прокрутил возможные заголовки завтрашних светских новостей и, изобразив свою фирменную тёплую улыбку, произнёс:
— Забудь то, что видела. Можешь просить всё, что хочешь.
Шан Лу подумала и указала пальцем на деревянную лестницу вдалеке, нахмурившись:
— Тогда принеси, пожалуйста, лестницу. Я так долго сидела, что ноги онемели и не могу спрыгнуть.
Цзянь Мо: «…»
*
После уроков, возвращаясь домой, Шан Лу издалека заметила припаркованный у подъезда Porsche Cayenne.
Это была машина Шан Ицяна.
Шан Лу переобулась и вошла в гостиную. Шан Ицян стоял у панорамного окна и разговаривал по телефону.
Шан Ицяну было сорок два года. Он был очень высоким — почти метр девяносто — и носил безупречно сидящий чёрный костюм от кутюр. В отличие от многих новоиспечённых богачей, он не позволял себе переедать и сохранял отличную форму, благодаря чему выглядел вполне прилично. Многолетнее богатство добавило ему благородства, и, если бы не голос, никто бы не догадался, что он родом из глухой горной деревушки.
А вот акцент так и не удалось искоренить за все эти годы.
— Лу Лу вернулась! Посмотри, папа купил тебе браслет — больше двадцати тысяч стоит, очень красивый, — Су Мэйхэ распаковывала подарки мужа и, увидев дочь, радостно потянула её к себе, надевая на запястье бриллиантовый браслет.
Шан Лу незаметно отвела руку:
— Модель слишком взрослая. Тебе будет лучше смотреться.
— А эта цепочка нравится? — Су Мэйхэ взяла другую — с рубинами. — Больше пятидесяти тысяч, отлично сочетается с платьем.
Её вкус сводился к простому правилу: чем дороже — тем красивее.
— Эта цепочка идеально подходит к твоему красному бархатному платью, — Шан Лу взяла украшение и сама надела его матери, переводя тему. — Сегодня так нарядилась — куда собралась?
Су Мэйхэ тут же отвлеклась:
— Да, да! Быстро иди переодевайся в красивое платье. Папа заключил крупную сделку, сегодня у нас ужин в ресторане. — Она недовольно фыркнула. — Хотя, конечно, туда пойдёт и та… та старая женщина напротив. Папа совсем не думает о репутации, беря с собой такую непристойную особу.
Шан Ицян как раз закончил разговор и подошёл как раз вовремя, чтобы услышать эти слова. Он обнял Су Мэйхэ за талию и, прижавшись лицом к её шее, вдохнул аромат духов, успокаивающе сказав:
— Ну что ты, дорогая. В конце концов, официально она всё ещё моя жена. Надо сохранять лицо. Не злись. В выходные поедем в Париж — будешь покупать всё, что захочешь. Ну же, улыбнись.
Су Мэйхэ отвернулась:
— Не буду. От улыбок морщины появляются.
Шан Ицян тихо рассмеялся:
— Не бойся. Даже если покроешься морщинами, я всё равно буду тебя любить.
— Да ну тебя, — Су Мэйхэ, довольная, слегка толкнула его в грудь, будто щекоча. — Не приставай, Лу Лу ещё здесь… Эй?
Она обернулась:
— Куда делась Лу Лу?
В своей комнате Шан Лу уже переоделась в свободную одежду, включила настольную лампу и села решать английские задания. Когда Су Мэйхэ постучалась через пятьдесят минут, она как раз закончила целый вариант.
— Лу Лу, почему ты в таком наряде? — Су Мэйхэ всполошилась, увидев простую одежду дочери. — Сегодня на ужине будут сын партнёра папы — у них в центре города несколько зданий! Надень что-нибудь красивое, обязательно затми эту мерзкую Шан Цин и не дай ей…
— Разве не пора? Пойдём, — Шан Лу перебила её.
— Точно! Быстрее, папа уже ждёт у входа, — Су Мэйхэ, отвлечённая, тут же забыла про наряд и потянула дочь вниз по лестнице.
Только когда машина почти подъехала к ресторану, Су Мэйхэ снова вспомнила об одежде.
Сейчас переодеваться было поздно, но можно было купить новое платье на следующий раз. Она прислонилась к плечу Шан Ицяна и обиженно сказала:
— Муж, посмотри на Лу Лу — у неё ведь вообще нет ничего приличного! То, что она сейчас носит, ещё прошлогоднее. Вы же обе его дочери, нельзя так явно предпочитать одну другой.
— Хорошо, хорошо, не буду, — Шан Ицян был в прекрасном настроении после успешной сделки и щедро вытащил телефон. Через несколько секунд телефон Шан Лу вибрировал.
Она достала его и увидела новое сообщение в WeChat — перевод на сумму пятьдесят тысяч юаней.
— Лу Лу, — весело сказал Шан Ицян, — в ресторане рядом большой торговый центр, там всё, что душе угодно. После ужина сходи, покупай что хочешь. Если не хватит — переведу ещё.
Раньше Шан Лу обожала покупать одежду. На втором этаже у неё была отдельная гардеробная площадью более двадцати квадратных метров, забитая до отказа. Сейчас же Шан Лу не собиралась пополнять гардероб. В самые тяжёлые три года финансового кризиса в Ци она научилась экономить.
Однако…
Она провела пальцем по экрану и приняла перевод.
Ей действительно нужно было кое-что купить.
*
Ужин проходил в частном поместье, где принимали всего один стол в неделю. Самое дешёвое блюдо стоило не меньше десяти тысяч юаней, и бронировать нужно было за два месяца. Шан Цин и её мать приехали первыми и ждали на парковке.
Мать Шан Цин звали Лю Яохуа. Ей было тридцать девять, но она была выше и полнее собственной дочери, с тёмной и желтоватой кожей. Однако, чтобы подчеркнуть свой статус законной супруги Шан Ицяна, сегодня она оделась в красное с головы до ног — выглядело это чересчур празднично.
Лицо Шан Ицяна потемнело:
— Мы зайдём первыми. Ты подойдёшь потом. Мне не до этого!
Су Мэйхэ торжествующе улыбнулась, крепче вцепившись в руку мужа, и, высоко задрав подбородок, чтобы продемонстрировать изящную линию шеи, фальшиво сказала:
— Сестра, тогда мы идём первыми. Вы заходите потом.
Лю Яохуа сердито сверкнула глазами, но внешне промолчала. Внутри же она кипела от злости и зависти.
Су Мэйхэ действительно была красива. В свои тридцать два она выглядела на двадцать с небольшим: кожа свежая, будто её можно сжать и из неё потечёт вода, талия тонкая, а бёдра округлые и соблазнительные — идеальная фигура для рождения детей.
— Фу, лиса-соблазнительница! Бесстыдная шлюха! — как только Шан Ицян с семьёй отошли, Лю Яохуа плюнула на землю.
— Мам, сколько раз тебе говорить — нельзя плевать где попало! Это неприлично! — Шан Цин огляделась по сторонам. Как и книжная Шан Лу, она стыдилась своей матери — деревенской, грубой и нечистоплотной.
Лю Яохуа и так была вне себя от того, что Су Мэйхэ с каждым днём становилась всё красивее. Она тут же сорвала зло на дочери:
— Значит, я тебе позор? Тогда иди и зови ту лису мамой! Она молодая, красивая и не плюётся повсюду!
http://bllate.org/book/5474/537982
Готово:
