Готовый перевод Everyday Life After Time Travel to Ancient Times / Повседневность после путешествия в древность: Глава 212

— Кто такой Ли Ляньшань?

За решёткой тюрьмы громко окликнул надзиратель.

В углу камеры, скорчившись в комок, сидел Ли Ляньшань — измождённый, избитый почти до неузнаваемости. Он еле слышно прохрипел:

— Я… я это…

Ли Цюй ещё глубже забился в угол:

— Не убивайте меня! Я не хочу умирать! Папа, молчи!

Ли Ляньшань вдруг вспомнил того, по чьей воле оказался здесь, и в ужасе замотал головой:

— Не я! Я не Ли Ляньшань!

— Он и есть Ли Ляньшань! — прогремел один из тюремщиков, самый крупный и жестокий, схватил несчастного за шиворот и швырнул к двери.

Звякнула цепь, запирающая камеру. Надзиратель выволок Ли Ляньшаня наружу:

— К тебе пришли!

— Правда? — В Ли Ляньшане мгновенно проснулись силы. Он выпрямился: — Кто пришёл? Веди скорее!

— Дядюшка.

Перед ним стояла Ли Луаньэр в светло-зелёном платье, поверх которого был накинут бамбуково-зелёный плащ. На лице её читалась искренняя печаль:

— Дядюшка, как же вы так… До чего же вас довели! Тётушка будет в отчаянии.

— Луаньэр? — обрадовался Ли Ляньшань и шагнул вперёд: — Луаньэр, скорее выведи нас отсюда! И твоего брата Цюя тоже!

Ли Луаньэр прищурилась: ей было крайне неприятно, что дядя разговаривает с ней таким повелительным тоном. Но, вспомнив свою цель, она сдержала раздражение:

— Дядюшка, не говорите так.

Она незаметно подмигнула надзирателю, и тот, поняв намёк, улыбнулся и вышел.

Ли Луаньэр огляделась, подтащила стул для надзирателя и поставила его перед Ли Ляньшанем:

— Садитесь, дядюшка.

Дождавшись, пока он усядется, она нахмурилась:

— Дядюшка, как же вы с братом Цюем умудрились рассердить семью Лу? Это же… Как мне теперь вас спасать?

— Семья Лу? Да кто они такие? — Ли Ляньшань был в полном недоумении. — Мы ведь ничего не сделали! Этот глупец сам напился и нарвался на нас…

— Дядюшка! — перебила его Ли Луаньэр. — Неважно, чья вина. Сейчас в тюрьме сидите именно вы с братом Цюем, а выбраться отсюда будет нелегко. Ведь Фэнъэр во дворце всего лишь пинь, а дочь семьи Лу — шушэнь, вторая после императрицы по рангу! Да и сам род Лу — древний аристократический дом, совсем не то, что мы, Ли. У нас кроме Фэнъэр никого нет, а даже на неё сейчас не очень-то можно положиться. Ведь эта шушэнь тоже пользуется милостью государя.

От такого количества новостей голова у Ли Ляньшаня пошла кругом. Наконец он уловил главное:

— Ты хочешь сказать… с семьёй Лу не связывайся?

Ли Луаньэр кивнула:

— Да не то что «не связывайся»! Обычно мы даже кланяемся, завидев кого-то из рода Лу. Многие высокопоставленные чиновники лезут из кожи вон, чтобы заручиться их поддержкой, но те и смотреть-то не хотят. Как мы можем с ними тягаться?

— Тогда… Что нам делать? — Ли Ляньшань был подавлен. Его лицо стало ещё серее.

— Ах, дядюшка… — вздохнула Ли Луаньэр. — Тётушка рассказала мне про вашу беду, и я сразу же побежала искать пути помощи. Пришлось долго расспрашивать, пока не узнала правду. Того юношу из рода Лу, на которого вы налетели…

Она указала пальцем себе на голову:

— Вы ему череп пробили! Едва жив остался! А он — любимейший внук старой госпожи Лу. После такого унижения разве простит вам семья Лу? Они уже объявили, что непременно отнимут у вас с братом Цюем жизнь! Услышав это, я сразу же бросилась хлопотать — потратила кучу денег, чтобы подкупить нужных людей и хоть раз повидать вас.

Ли Луаньэр подошла ближе, огляделась и тихо добавила:

— Я уже договорилась с надзирателем — переведут вас с братом Цюем в более приличную камеру. А дома я пойду просить генерала Яня. Дядюшка, будьте спокойны — я не допущу, чтобы вас казнили.

Ли Ляньшань расплакался:

— Луаньэр, ты такая заботливая… Только умоляю, хорошо попроси генерала Яня! А если не получится — напиши Фэнъэр, пусть скажет государю! Я не хочу умирать! Брат Цюй ещё так молод — жены даже не взял! Наш род не должен оборваться!

Ли Луаньэр опустила голову и едва заметно усмехнулась, но тут же стёрла с лица насмешку.

«Вот видишь, — подумала она, — гора родится, а мышь вылезет. Ли Ляньшань никогда не изменится!»

Когда она увидела его слёзы, ей на миг показалось, что он действительно тронут. Но последние слова вновь напомнили ей: семья Ли эгоистична, труслива и холодна сердцем.

«Хм!» — фыркнула она про себя. «На этот раз хорошенько проучу вас!»

— Хорошо, — сказала она вслух. — Дядюшка, берегите себя. Я обязательно поговорю с генералом Янем и напишу Фэнъэр. Не волнуйтесь, скоро вас выпустят.

Не желая больше видеть этого мерзкого лица, Ли Луаньэр поклонилась и простилась:

— Мне нельзя задерживаться. Я пойду. Дядюшка, в тюрьме поменьше болтайте — а то семья Лу узнает, и тогда уж точно никто не поможет.

Ли Ляньшань испугался ещё больше и энергично закивал, решив больше не упоминать, что он дядя Сяньбинь.

После ухода Ли Луаньэр надзиратель действительно перевёл их с сыном в лучшую камеру, и Ли Ляньшань окончательно поверил её словам.

Он с Ли Цюем с надеждой ждали, когда Луаньэр выполнит обещание и освободит их. Госпожа У и Ли Сюйэр дома день за днём рыдали, молясь о скорой встрече.

Но Ли Луаньэр, вернувшись домой, спокойно занималась своими делами и не проявляла ни малейшего беспокойства.

Прошло дней семь-восемь. Когда госпожа У уже не выдержала и снова пришла умолять Ли Луаньэр, та неохотно отправила её обратно в гостиницу, переоделась в простое, небогатое платье и вновь направилась в тюрьму.

На этот раз Ли Ляньшань и Ли Цюй выглядели чуть опрятнее, но настроение у них было ещё хуже. Кто бы не уныл, зная, что обидел неприкасаемых, и каждую минуту опасаясь за свою жизнь?

— Луаньэр… — бросились они к решётке, протягивая руки с мольбой: — Нас выпустят? Скажи, выпустят?

Ли Луаньэр горько улыбнулась:

— Дядюшка, брат Цюй… Ради вас я столько долгов набрала! Пришлось просить не только генерала Яня, но и маркиза У. Потратила целое состояние, пока семья Лу наконец не смягчилась.

— Это… это прекрасно! — облегчённо выдохнул Ли Ляньшань, даже не поинтересовавшись, какой ценой досталась эта милость: — Значит, нас отпустят?

— Генерал Янь и маркиз У вместе ходили хлопотать перед семьёй Лу. Те, под давлением, согласились отпустить вас. Но сынок Лу дал чёткое предупреждение: на этот раз он прощает вас, но если ещё раз увидит в столице — будет бить при каждой встрече…

Ли Цюй не дал ей договорить:

— Мы не останемся в столице! Мы приехали лишь проведать тебя, Луань! Раз уж повидались — сразу домой!

— Да, да! — подхватил Ли Ляньшань, которого теперь пугало одно упоминание о семье Лу. Он боялся, что те не просто изобьют его, а снова посадят в тюрьму или даже убьют сына. — Мы немедленно уезжаем! Домой, в Феникс! Главное — подальше от столицы!

Ли Луаньэр редко, но кивнула:

— Феникс — вотчина семьи Янь. Туда род Лу не сунется.

— Отлично, отлично! — Ли Ляньшань наконец-то по-настоящему успокоился и даже улыбнулся. Он подлизался к племяннице: — Луаньэр, послушай… Мы ведь провели в тюрьме столько дней, а тётушка с Сюйэр — женщины, у них денег нет. Теперь нам возвращаться домой… Не одолжишь ли немного на дорогу?

Ли Луаньэр в душе вновь презрительно фыркнула, но внешне мягко ответила:

— Конечно, дядюшка. Я и сама хотела оставить вас у себя, но после всего случившегося не решаюсь. Вот что сделаю: сегодня же выйду вас из тюрьмы, свезу в гостиницу к тётушке, дам немного серебра и найду караван — вы с ними и отправитесь домой.

— Прекрасно, прекрасно! — радостно закивал Ли Ляньшань.

Ли Луаньэр с трудом сдерживала отвращение, но всё же позвала надзирателя, открыла камеру и вывела обоих на свободу. За воротами Министерства наказаний она наняла экипаж и отвезла их в гостиницу.

Увидев госпожу У и Ли Сюйэр, Ли Ляньшань с сыном расплакались от радости и принялись рассказывать, какие муки претерпели в темнице.

Когда все слёзы были выплаканы, Ли Луаньэр вынула кошелёк с пятьюдесятью лянями:

— Дядюшка, возьмите на дорогу. Боюсь, семья Лу следит за вами. Лучше поскорее собираться.

При упоминании семьи Лу Ли Ляньшань вздрогнул и тут же закричал жене:

— Быстрее собирай вещи! Уезжаем!

Госпожа У тоже понимала серьёзность положения и тут же вытащила большой узел:

— Всё готово, муж!

Ли Луаньэр лично проводила их за городские ворота и, глядя, как карета увозит семью Ли всё дальше, холодно усмехнулась:

— Думали, так легко воспользуетесь мной? Пятьдесят ляней… Ох, как же вы ошибаетесь…

— Ты уж больно мстительна! — раздался за спиной насмешливый голос. Янь Чэнъюэ подкатил на инвалидной коляске и покачал головой: — Такая натура…

— Что? — обернулась Ли Луаньэр. — Испугался? Или считаешь меня жестокой?

— Мне такая натура нравится, — улыбнулся Янь Чэнъюэ, поглаживая подбородок. — «Если воздавать добром за зло, то чем воздавать за добро?» — так учит нас мудрец. Мы, учёные люди, должны быть мелочными и мстительными. Это правильно.

Ли Луаньэр рассмеялась:

— Учёный человек? Да где же я в тебе, Цзюнь Дагун, увидела хоть каплю учёности?

На лице Янь Чэнъюэ, прекрасном, словно у бессмертного, заиграла лёгкая усмешка:

— Луаньэр, ты, видно, не знаешь: у твоего мужа есть степень сюйцая. Почему же я не учёный? А?

Этот последний «а?» он произнёс с такой игривой интонацией, с таким вызовом и чувственностью, что щёки Ли Луаньэр вспыхнули:

— Опять за своё! Не буду с тобой шутить! Я домой!

С этими словами она запрыгнула в карету и велела кучеру погонять лошадей.

* * *

— Папа! Папа!

Ли Ляньшань сидел на облучке, весь понурый и подавленный. Ли Сюйэр звала его, но он не слышал.

— Папа! — потянула она за рукав, показывая, что хочет поговорить внутри кареты.

Ли Ляньшань неохотно залез внутрь. Госпожа У уже раскрыла свой узел и протягивала ему большой кошелёк:

— Муж, посмотри.

— Что такое? — удивился он и, открыв кошелёк, остолбенел от блеска внутри: — Это… Откуда это у вас?

Госпожа У презрительно фыркнула:

— А откуда? У твоей «прекрасной» племянницы и стащили!

Ли Сюйэр весело засмеялась:

— Папа, пока мы жили в гостинице, мама и я не сидели сложа руки! Уговорили Луань-цзе’эр отдать нам семьдесят-восемьдесят ляней и кучу драгоценностей! Поездка в столицу нам явно не в убыток!

Она продемонстрировала золотую шпильку с розовым жемчугом:

— Это я у Луань-цзе’эр выпросила.

Потом — цветок из жемчужин:

— А это мама взяла со стола, пока Луань-цзе’эр отлучилась.

И с гордостью показала ещё несколько украшений — часть выманили, часть украли. Ли Ляньшань сначала оцепенел, но потом хлопнул себя по бедру:

— Молодцы, дочки! С такими богатствами и сыну невесту найдём, и тебя замуж отдадим — всё будет хорошо!

http://bllate.org/book/5237/519219